Доведенный до грани

Шеппард провел большую часть этой ночи, шагая по своей камере. Его организм привык к стандартному времени Атлантиды, а поскольку там был еще день, он не настолько устал, чтобы хотеть спать. Кроме того, задремать ему мешал слишком сильный холод. Вместо этого Джон вышагивал по клетке, потирая руки в слабой попытке согреться. Каждые несколько минут его тело начинало яростно дрожать, и Шеппард мог только надеяться, что ночи на этой планете короткие, и что днем в его камере хоть немного потеплеет. Однако он беспокоился о том, что принесет ему новый день. "Скорее всего, еще больше мучений", думал он, пытаясь выгнать боль из своей пульсирующей головы. Мысли Джона обратились к тому времени, когда он впервые столкнулся с Брикьеном. Это должна была быть простая миссия на планету с технологией Древних, но конечно, ни одна миссия с его командой никогда не бывала простой. Они прибыли на "необитаемую" планету солнечным утром, и их датчики сразу зафиксировали источник энергии, заставивший МакКея пускать слюни. Когда они добрались до форпоста, оставленного Древними, то обнаружили, что этот мир не так уж необитаем, как им хотелось. Вскоре после этого их захватили в плен. Захватчики переправили их через Врата на другую планету и посадили в камеру. Через несколько часов Шеппарда вывели и повели на допрос к их главному, парню по имени Брикьен. Похоже, он был злодеем-ученым, желающим завоевать мир, или, по крайней мере, его пегасской версией. Подполковник обнаружил, что Брикьен создавал биологическое оружие, собираясь использовать его против других планет, чтобы воровать их технологии и ресурсы. К своему ужасу Джон также узнал, что он испытывал его на людях, похищенных из других миров, включая женщин и детей. Шеппарда затошнило от этих мыслей, и он поклялся, что не даст этому негодяю реализовать свои планы и освободит пленников. Правда, в тот момент он мало что мог сделать. Когда после допроса Брикьена его тащили обратно в камеру, он был почти без сознания. Придя в себя, он обнаружил, что его команду отделили от других морпехов, и Джона переполняло беспокойство за их судьбу. Следующие два дня прошли как в тумане, поскольку Шеппард продолжал "наслаждаться" своеобразным гостеприимством Брикьена. А потом тот решил продемонстрировать своему пленнику созданное им биологическое оружие. И тут Джон узнал, что его слабым местом была система доставки. Хотя Брикьен мог поразить своими биологическими компонентами одного человека за один раз, ему нужно было что-то наподобие лучевой технологии, чтобы охватить сразу многих, сделав свое оружие более эффективным. Ученый приказал ввести одного из заключенных, который был подвергнут воздействию оружия, и Шеппард почувствовал боль, увидев, как тело человека начало разрушаться. После этого Брикьен заявил, что если Шеппард не выдаст ему нужную информацию, он использует свое оружие против планеты этого человека. Мерзавец прекрасно понимал, что Джон скорее предпочтет подвергнуться пыткам, чем рисковать жизнями других, даже людей, которых он никогда не встречал. Мужчина залился слезами, однако отказался умолять о жизнях своей семьи, друзей и близких. Подполковник знал, что не может предать Атлантиду, даже ради спасения другой планеты, но чувствовал, как все внутри у него сжалось от отчаяния и невозможности что-то сделать. Он не согласился выдавать информацию о городе, и вместо этого попытался использовать что-нибудь другое, все, что только мог придумать, чтобы заключить сделку, не навредив своим людям. Брикьен отказался от всего, что предложил ему Шеппард, но тут судьба совершила неожиданный поворот. Джон не успел ничего заметить, как пленник, о котором все совсем забыли, внезапно рванулся, выхватил у охранника винтовку и выпустил шквал пуль в оружие. По крайней мере, одна из тех пуль попала во что-то важное, и оружие взорвалось. Шеппард находился слишком близко к месту взрыву и потерял сознание. Он очнулся от того, что бывший пленник сидел рядом с ним на корточках и тряс его. В хаосе, возникшем от разрушения оружия, Брикьен исчез. Как стало известно Шеппарду позже, злодей-ученый узнал, что Атлантида ищет своих людей, и теперь они могли точно определить их местоположение. Как только Шеппард смог снова двигаться, ему с помощью его союзника удалось освободить свою команду, остальных морпехов и всех людей, на которых экспериментировал Брикьен. Но того уже и след простыл, и большинство его охранников тоже исчезло. Догадавшись, что скоро прибудут люди из Атлантиды, злодей скачал все свои исследования и удрал. Подполковник повел толпу к Вратам, и по пути они действительно встретили спасательную команду. Шеппард отвлекся от этих мыслей. Несмотря на холод, он больше не мог продолжать ходить. Его колено пульсировало острой болью, и он боялся, что если не сядет, нога подогнется под ним во время ходьбы. Джон медленно опустился на землю, прислонился спиной к холодной стене и обнял руками колени в тщетной попытке сохранить хоть малую толику тепла своего тела. Его мысли стремительно неслись все дальше, и он задумался, что принесет ему новый день, и какие пытки придумает для него Брикьен. Чтобы отвлечься, он начал в уме решать математические уравнения. Он всегда любил математику, и обнаружил, что она часто помогала ему расслабиться. Шеппард помнил лицо МакКея, когда он впервые продемонстрировал ему, что кое-что смыслит в математике. Это было как раз перед тем, как он ушел спасать Самнера, Тейлу и остальных, захваченных рейфами во время их первого похода через Врата в галактике Пегас. Родни выглядел потрясенным при виде солдата, имеющего хоть какой-то интеллект, и пришел в полное замешательство. Джон все еще помнил, как тот запнулся, и слегка улыбнулся про себя... Потом был еще момент на планете с Братством, когда МакКей узнал, что Шеппард, мог стать членом Менса. Джон не был уверен, что МакКей когда-нибудь поймет, как кто-то мог быть достаточно умным, чтобы пройти тест, но решил не присоединяться к обществу. Внезапно сильная дрожь отвлекла Шеппарда от этих мыслей. Вместо того чтобы попытаться вспомнить, о чем только что думал, он снова начал решать математические уравнения и надеяться, что ночь скоро закончится, и с ее окончанием станет теплее. *** Шеппард услышал звук приближающихся шагов и быстро встал, чтобы столкнуться с теми, кто идет, лицом к лицу. Он предполагал, что на этой планете сейчас конец дня или ранний вечер, но не мог знать наверняка. Хотя его тело, наконец, желало сна, люди Брикьена гарантировали, что он его не получит. Каждый раз, когда он начинал дремать, включалась сирена, не давая ему заснуть. Кроме того, голод и жажда Джона все возрастали; уходя с Атлантиды, он только слегка позавтракал, и с тех пор ни разу не ел. И все же он сомневался, что те, кто сейчас шел к его камере, несли ему воду или еду. Подошел Джордж вместе с тремя другими охранниками и встал перед решетками камеры. На его лице расплылась широкая улыбка, заставив заключенного почувствовать себя чертовски неуютно. - Как здорово, что вы зашли, - язвительно заметил Шеппард. - Я уже думал, что вы обо мне забыли. - Повернись. Намерениям Джона наброситься на охрану и захватить оружие не суждено было сбыться, поскольку один из охранников заставил его повернуться и связал запястья за спиной. Шеппарду оставалось только слегка хромать, пока Джордж вел его к тому, что, как догадался Джон, было комнатой для допросов - или, точнее, камерой пыток. Там его усадили на жесткий металлический стул, пристегнув руки по бокам и прикрепив специальными зажимами лодыжки к ножкам стула. Два охранника встали у него за спиной, где он не мог их видеть, и Шеппард почувствовал, что его тело застыло от напряжения. Джордж вышел из комнаты, в то время как третий охранник встал у двери, направив винтовку на пленника, как будто тот, с привязанными запястьями и прикованными к стулу ногами, мог даже подумать - ну ладно, попытаться - сбежать. Минуты шли, и Шеппард задумался, сколько времени его тело может оставаться напряженным, пока он ждет, когда его ударят охранники или появятся Брикьен и Джордж. Наконец, после того, как для Джона прошла целая вечность, дверь в комнату открылась, и вошел Брикьен в сопровождении Джорджа. Ученый не очень изменился с тех пор, как Шеппард увидел его в первый раз: его глаза оставалась такими же холодными, расчетливыми и злобными, как и прежде. Хотя с тех пор подполковник сделал очень многое, способное взбесить его, и он знал, что Брикьен воспользуется любой возможностью, чтобы причинить ему страдания. - Шеппард, я должен сказать, что события, связанные с твоим пленением, вызвали у меня противоречивые чувства. С одной стороны, ты уничтожил мое оружие, все мои исследования в этой области, заставил меня оставить мою исследовательскую базу, ранил и убил многих моих людей. - Пока он перечислял каждое обвинение против Джона, кулак одного из охранников вступал во взаимодействие с какой-нибудь частью его тела, как бы заставляя акцентироваться на этих словах. - С другой стороны, - продолжил Брикьен, - теперь я могу заставить тебя сполна заплатить за нанесенный ущерб и разрушения. - Ну, вообще-то я оставил свою кредитную карту дома, так что, может, мы просто занесем это на мой счет? Хотя Брикьен не знал смысл земных терминов, он, конечно, понял мысль Шеппарда и подал сигнал одному из охранников за его спиной. Джон почувствовал резкий удар палкой по груди, вышибивший из его легких весь воздух. Он издал хриплый звук, после чего вызывающе посмотрел на ученого. - Ты мог бы просто сказать "нет"! Брикьен холодно улыбнулся. - Мог бы. Но хочу, чтобы ты усвоил мою мысль: каждый раз, когда ты скажешь что-то, что мне не понравится, будешь испытывать боль. - Возможно, но я обычно предпочитаю не усваивать подобные мысли, по крайней мере, пока в состоянии дышать. - Шеппард, ты не можешь всегда получать то, чего желаешь; это еще одна мысль, и я надеюсь довести ее до тебя. - Ну, не знаю, Брикьен. Я желал, чтобы твое оружие и результаты исследований были уничтожены, и что ты думаешь, так и случилось! Еще только обдумывая эту фразу в уме, Джон знал, что дорого заплатит за этот небольшой акт дерзости, и не ошибся. Один из охранников ткнул его кулаком в лицо, в то время как другой с громким треском ударил палкой в бок. Подняв на Брикьена помутневшие глаза, Шеппард выдохнул: - Хотя, ты, наверное, прав. Я желал, чтобы тебя осколками разорвало на части, и все же ты до сих пор здесь. Джон знал, что это далеко не самая умная вещь, но это было все, что он смог придумать, поскольку его голова раскалывалась от боли. МакКей почти наверняка сказал бы ему, что в таком случае он вообще не должен ничего говорить, особенно когда за его спиной стоят два разъяренных охранника. Прошло не менее минуты, прежде чем невозмутимый Брикьен приказал им остановиться. К этому времени у Шеппарда было, по крайней мере, два, если не три сломанных ребра, и он вынужден был сплюнуть кровь, которая собралась у него во рту от нескольких злобных ударов по лицу. Однако Ронон заявил бы, что любой акт неповиновения своим похитителям - хорошая мысль, поскольку это напоминает вам, что вы еще не сломлены. Когда Шеппард, тяжело дыша, откинулся назад, Брикьен заметил: - После встречи с тобой я часто задавался вопросом: как ты воспитывался, и какая у тебя была семья. Что сделало тебя таким, каким ты стал сегодня? А поскольку я - ученый, думаю, ты можешь понять мое любопытство. Я спрашивал себя, что заставляет человека все время подвергать себя опасности, чтобы помогать другим, даже людям, о которых он ничего не знает? Что заставляет этого человека не повиноваться даже перед лицом очень сильной боли? Мне было особенно любопытно, поскольку из надежных источников я узнал, что ты даже не из этой галактики, а из мира, в котором никогда не слышали о рейфах. Какие родители могли быть у такого человека? Ты был для меня загадкой, Шеппард, и я долго ломал над этим голову. На протяжении этой небольшой речи Джон пытался выяснить, какую игру затеял его враг. Но он никак не мог этого понять, то ли из-за хитрости Брикьена, то ли из-за невыносимой боли в голове, и пришел к выводу, что скорее всего из-за того и другого. Он встретился с противником взглядом и сказал со своей обычной беспечностью: - Ты разве не знаешь, что любопытство сгубило кошку? - Впрочем, - продолжил Брикьен, не обращая внимания на его слова, - в отношении тебя у меня сейчас есть более неотложное дело. - Да? И что же это может быть? Ты хочешь присоединиться к американским Военно-воздушным силам? Хочу тебя разочаровать, они обычно не принимают подонков. - К удивлению Шеппарда, после этого заявления боли не последовало. - Речь идет, - хладнокровно ответил ученый, проигнорировав комментарий подполковника, - о передатчике в твоей левой руке. - Передатчике? Что еще за передатчик? Думаю, ты слишком насмотрелся научно-фантастических сериалов, - возразил было Джон. Брикьен шагнул вперед и наклонился поближе к Шеппарду. Тот боролся с желанием откинуться назад, но вместо этого остался на месте и смело глянул прямо ему в глаза. - Тот, что я собираюсь вырезать из тебя. - Брикьен отступил, уступая место Джорджу, доставшему нож из-за пояса. - Эй... разве ты хирург? Я хотел бы подождать, пока мой домашний врач не проверит твои рекомендации. - Доверься мне, - ухмыльнулся Джордж, пока Шеппард пытался унять свое все более учащающееся дыхание. - Я более чем пригоден для этого. - Могу себе представить. Джон почувствовал, как на лбу выступил пот, когда один из охранников отстегнул его левую руку и выпрямил ее, повернув ладонью вверх. Другой охранник держал его за плечо, вытянув его до предела, чтобы Шеппард не мог резко убрать руку. Брикьен отвлек его трепетное внимание от своей руки, сказав: - Я приказал не удалять твой передатчик, когда вы только прибыли на эту планету, по эгоистичным причинам. Я хотел при этом присутствовать и сам все видеть. - Ну, лично меня никогда не привлекали документальные фильмы по медицине, я всегда предпочитал смотреть американский футбол. Джон пытался держать руку как можно ровнее, зная, что в противном случае боль будет еще сильнее. Он сжал кулаки и надеялся, что все будет закончено быстро. Он решил не смотреть, как нож будет вонзаться в его руку, и плотно сжал губы, удерживаясь от крика боли, пока тот прорезал его кожу и плоть, обнажая устройство, которое должно было помочь команде найти его. Пот струился по его лицу, в то время как Джорджу, казалось, потребовалось ненормально много времени, чтобы извлечь передатчик. Наконец, Джордж закончил свою амбулаторную хирургию, и охранники отпустили его руку. Джон скосил глаза, чтобы рассмотреть новую рану на своей руке и пораженно смотрел, как кровь стекает вниз, образуя на полу небольшую лужу. - Шеппард, у тебя действительно потрясающая терпимость к боли, - сказал Брикьен, пока Джордж взял у одного из охранников кусок грязной тряпки и обмотал рану, соорудив импровизированную повязку. Джон был уверен, что хотя это поможет остановить кровотечение, гарантирует инфекцию. Он вздрогнул от своих мыслей, услышав, как Джордж швырнул передатчик на землю и растоптал его. "Ну", подумал он про себя, уставившись на разбитый передатчик, "надеюсь, это не помешает моей команде найти меня, хотя, вероятно, несколько затруднит поиски. Но, эй, МакКей любит принимать вызов, и я вполне мог бы ему это обеспечить". Шеппард смотрел, как один из охранников снова пристегивает его пульсирующую руку к стулу, когда Брикьен заговорил вновь: - Знаешь, всегда интересно сравнить то, что ты слышал о ком-то, с реальным человеком. Ты, твоя команда и остальные члены экспедиции на Атлантиду произвели сильное впечатление на людей этой галактики. Некоторые считают тебя и твоих людей Предками. Они думают, что вы вернулись, чтобы уничтожить рейфов. В глазах других вы - воры, захватившие город, на который не имеете никакого права. Тем не менее, мнение, сформировавшееся у людей о тебе конкретно, я считаю еще более интригующим. Большинство дженаев, например, смотрят на тебя, как на маньяка-убийцу. Судя по всему, ты заслужил подобную репутацию, убив за одну минуту шестьдесят их людей. Конечно, многие другие считают тебя героем. Они говорят о твоей храбрости и самопожертвовании, и все же интересно, что бы подумали эти люди, зная, что именно ты ответственен за пробуждение рейфов? - Какое тебе дело до всего этого? - гневно сверкнул на него глазами Шеппард, отметая выдвинутые обвинения. - Мне есть дело. Я хотел бы знать настоящего подполковника Джона Шеппарда. - Я тебя совсем не знаю, Брикьен, - протяжно произнес Шеппард. - Мы не так уж долго знакомы, и я не уверен, что готов к подобной откровенности. - Возможно, Шеппард, сейчас ты к этому не готов. Но уверяю, к тому времени, как я с тобой закончу, ты будешь готов. - Я в этом сомневаюсь, - с вызовом бросил Джон. Но Брикьен отвернулся от него и заговорил с охранниками. - Поднимите его! Охранники расстегнули его оковы и подтащили Шеппарда к центру комнаты, подальше от стула и стен. Как Джон ни старался, его колено подогнулось под ним, и он покачнулся. - Шеппард, ответь мне, почему ты не разговаривал со своим отцом и братом более четырех лет? Из-за ужасной головной боли, пульсирующего колена и затрудненного дыхания Джон почти перестал обращать внимания на слова Брикьена, но когда тот произнес это, он бросил на него пристальный взгляд. Негодяй жестоко улыбнулся, явно довольный тем, что его заявление вывело Шеппарда из равновесия. - Уверен, тебя интересует, откуда я это знаю, но поверь, сейчас это совершенно не важно. А важно то, почему ты не возвращался в свой дом, пока твой отец не умер. Джон постарался как можно быстрее скрыть свой шок и ужас, оттого что Брикьен узнал кое-что настолько личное о его жизни, но так и не смог придумать достойный ответ, и вынужден был довольствоваться правдой. - Я никогда не отвечу тебе на этот вопрос! - Очень хорошо, - со скучающим видом произнес Брикьен. - Я ожидал именно этого. - После этого он повернулся к охранникам и отдал приказ: - Вы можете иногда давать ему немного воды, но если он не ответит на этот вопрос, до самого рассвета не позволяйте ему сидеть, отдыхать или есть. Вы можете делать все необходимое, в разумных пределах, чтобы не давать ему спать и удерживать его на ногах. Да, и Шеппард, рассвет на этой планете наступит часов через десять. После этого Брикьен и Джордж покинули комнату, а один из охранников крепко связал руки Джона за спиной, заставив его руку снова кровоточить под повязкой. Шеппард прикинул, что он бодрствует уже более двадцати четырех часов и отчаянно пожалел, что не может прилечь даже на мгновение, чтобы хоть немного ослабить боль в колене и голове. Но он знал, что никогда не станет отвечать Брикьену на этот вопрос. Он не говорил об этом даже своей приемной семье на Атлантиде. Кроме того, Джон знал, что не сможет солгать, почему он так долго не разговаривал со своим отцом. Боль от утраты и оттого, что он не успел с ним попрощаться, была еще слишком свежа, и ему хотелось сделать хоть что-то, даже если это означало выдержать боль и страдания. Шеппард считал это одним из способов почтить память своего отца. Кроме того, Джон знал что, даже если бы он сказал Брикьену правду, тот нашел бы другую причину подвергнуть его пыткам. Ведь, в конце концов, смысл всего происходящего заключался в желании отомстить. Шеппард переступил с ноги на ногу, пытаясь немного уменьшить давление на колено, а его мысли при этом крутились вокруг того, что собирается делать его враг. Джон знал, что Брикьен горел жаждой мести, и что он достаточно умный и злобный, чтобы не останавливаться только на физической боли. Хотя в этом он был чрезвычайно искусен, о чем напомнило Шеппарду его тело, когда под ним подкосилась нога. "Нет", подумал он, "этот негодяй хочет, чтобы я испытал и душевные страдания тоже". Вздохнув, Джон понял, что Брикьен проделал над этим довольно хорошую работу. Мысль о том, что он так много знает о его личной жизни, была просто отвратительной и вызывала у Шеппарда чувство тошноты. Он не говорил об этом даже своим самым близким друзьям, и все же Брикьен каким-то образом узнал об этом, и это вызывало еще один вопрос. Как именно он узнал это? Джон полагал, что наиболее вероятным объяснением является то, что на Атлантиде был какой-то шпион или предатель, предоставивший информацию их врагу. Вспомнив о нескольких стычках его команды с людьми Брикьена в последнее время, Шеппард подумал, что в этом есть смысл. Во время всех тех миссий они не должны были вступать с ними в контакт, и все же это происходило. Однако этих стычек было не так уж много, гарантируя, что никто не заподозрит среди них предателя, как и задумал Брикьен. Еще хуже было то, что шпион все еще оставался на Атлантиде, и никто там даже не подозревал, что среди них есть предатель. Джон догадался об этом только сейчас и теперь ничего не мог поделать. Ведь он схвачен человеком, жаждущим причинить ему как можно больше боли, человеком, нашедшим уникальный и эффективный способ сделать его. Брикьен знал, что Шеппард никогда не предаст Атлантиду, не выдаст коды или какую-нибудь важную информацию, и вместо этого он нашел кое-что, из-за чего никто не обвинит его в предательстве. Если он скажет Брикьену то, что тот хочет знать о его прошлом и семье, это никого не подвергнет опасности, и все же Джон не мог этого сделать. Сама мысль рассказать негодяю о том, что произошло в его семье, казалась ему предательством. Он, безусловно, скорее столкнулся бы с болью, чем позволил узнать этому ублюдку что-то большее, чем он уже знал о жизни Шеппарда, и Брикьен это понимал. Брикьен был самым худшим из возможных врагов. Он был умен - не такой умный, как МакКей, а более злобный, злонамеренный, коварный и хитрый. Его ум распространялся на то, чтобы изучить каждую мелочь о своем противнике, найти его самые слабые места и использовать их. Именно поэтому он поставил Шеппарда в такое положение, заставив спорить с самим собой, что ему делать: почтить ли память своего отца единственным доступным для него способом, или сообщить врагу то, что он хотел услышать, в надежде, что это его достаточно удовлетворит, и что Джон сумеет сохранить силы до того времени, пока не сбежит или пока его не спасут друзья. И, тем не менее, Шеппард решил отдать предпочтение первому и продолжал стоять на своем пульсирующем от боли колене, пока охранники внимательно следили за ним, чтобы не упустить момент, когда он зашатается.