Доведенный до грани

Очнувшись, Шеппард обнаружил, что лежит, распластавшись на животе, на бетонном полу своей камеры. Его спина была охвачена огнем, также как и левая рука, из которой вырезали передатчик, но остальное тело дрожало от холода. Джон полагал, что рука, должно быть, воспалилась, а спина, со всеми открытыми ранами, достаточно скоро присоединится к ней. Он не мог сказать наверняка, есть ли у него температура, но думал, что это вполне вероятно. Наказание Брикьена было очень жестоким, и впервые Шеппард позволил себе реально рассмотреть весьма вероятный шанс, что он вряд ли будет жив, когда сюда прибудет его команда. Он задумался, как воспримут его смерть члены команды и остальные люди на Атлантиде. Джон знал, что для его команды это будет очень тяжело; в конце концов, они были, как семья. Лорн вряд ли обрадуется необходимости командовать всеми, пока не найдут замену. Хотя подполковник был уверен, что у майора все получится, ведь каждый раз, когда он отсутствовал, тот прекрасно справлялся. Шеппард полагал, что многие морпехи будут скучать по нему, хотя, как ему стало известно, некоторые новички, недавно прибывшие на Дедале, были недовольны своим командиром. Джон знал, что они не согласны с большинством решений, принятых им за время пребывания на посту военного командующего Атлантиды. Он надеялся со временем завоевать их доверие, но теперь, похоже, у него не будет такого шанса. Но больше всего Джона волновал вопрос о том, как эту новость воспримет Дэйв. Они начали посылать друг другу письма по электронной почте; каждое сообщение содержало множество ничего не значащих слов с намеками на важные проблемы, которые никогда открыто не обсуждались. Шеппард задумался, будет ли его брат жалеть, что им не удалось поговорить о событиях в семье, разделивших их так надолго. На самом деле, за исключением одной фразы Дэйва о том, что папа сожалел о происшедшем, больше ничего не было сказано. Когда он разговаривал с братом перед возвращением на Атлантиду, эта тема казалась очень болезненной, и ни один из них не решился ее поднять. Все же Джон не хотел, чтобы он или Дэйв умер, прежде чем они об этом поговорят. Но, к сожалению, похоже, предстоят еще одни похороны с невысказанными вопросами, зависшими в воздухе. Шеппард вздохнул, вспомнив, как Дэйв в одном из писем упомянул, что его невеста Сидни надеялась с ним встретиться, как только ему удастся получить отпуск. Она не смогла попасть на похороны до отъезда Джона. Ему было жаль, что им так и не удалось познакомиться: судя по тому, что о ней говорил Дейв, она была очень похожа на их мать. Шеппард покачал головой, пытаясь отбросить эти мысли. Он не желал испытывать боль еще и от этой потери и решил попробовать заснуть. Его сон, однако, был беспокойным и включал в себя кошмары, в которых смешались худшие события его жизни. Наконец, ближе к концу ночи, ему удалось мирно поспать пару часов, пока его не разбудил кашель. Каждый приступ заставлял его грудь взрываться от боли, и он пожалел, что не может чего-нибудь выпить, чтобы унять жжение в пересохшем горле. Джон нисколько не удивлялся тому, что заболел. Он находился в холодной камере уже вторую ночь, и на этот раз на нем не было даже футболки, позволяющей сохранить крохи тепла. К тому же из-за поврежденной спины он не мог свернуться, обхватить себя руками и хоть чуть-чуть согреться, как делал это раньше. Вместо этого он вынужден был неподвижно лежать на животе на бетонном полу, чтобы не усиливать и без того жгучую боль в спине. Шеппард горько усмехнулся про себя, когда до него дошло, насколько эффективным оказался метод наказания Брикьена для предотвращения возможных попыток бегства. Боль и потеря крови заставили его чувствовать себя слишком измученным, чтобы просто сидеть, не говоря уже о том, чтобы бороться. Хотя, он не ел, с тех пор как покинул Атлантиду, так что это тоже могло иметь некоторое отношение к охватившей его подавляющей слабости. Его раздумья прервали шаги приближающихся охранников. Шеппард был почти уверен, что они появились гораздо раньше, чем в предыдущий раз. Он хотел подняться и предстать перед ними лицом к лицу, но все, что ему удалось - просто сесть, и это, как он чувствовал, уже было большим достижением. - Эй, я не ожидал вас так скоро, - язвительно заметил он, обращаясь к охранникам. - Если бы я знал, что вы придете, то навел бы здесь порядок. Выдав эту длинную фразу, он сорвался в хриплом кашле, который свел эффект его комментария к минимуму. С трудом пытаясь отдышаться, он не почувствовал, как два охранника схватили его за плечи и потащили из клетки. Вскоре после этого Джон сидел на стуле с руками, пристегнутыми по бокам, и лодыжками, прикованными к ножкам. Он немного наклонился вперед, чтобы не касаться спинки стула своей изодранной в клочья спиной. Откашлявшись, он оглянулся, чтобы посмотреть, где Брикьен. - Его здесь нет, - сказал Джордж, заметив вопросительный взгляд Шеппарда. - Ну, мы же не будем начинать эту часть без него, не так ли? - спросил Джон, пытаясь скрыть свою тревогу. Он не мог понять, зачем Джордж притащил его сюда. Было очевидно, что в данный момент Брикьен не собирался его допрашивать. Поскольку охранник продолжал молчать, Шеппард продолжил: - Итак... о чем ты хочешь поговорить со мной? Или ты просто жаждешь интеллектуальной беседы? Правда, боюсь, что интеллектуальная беседа требует, как минимум, двух человек, и из нас двоих я - единственный, кто может ее обеспечить. - Я хочу заставить тебя страдать, - ответил Джордж, быстро сопроводив свое заявление ударом в живот Джона. - И... что... делает меня... таким особенным? - с трудом выдавил тот, когда ему удалось отдышаться. - Как насчет тех людей, которых ты убил на базе, и тех, которых ты ранил, когда стрелял в меня, не говоря уже обо всех неприятностях, которые ты доставил, уничтожив наше оружие и разрушив комплекс? Прежде чем новый удар обрушился ему в грудь, Джон понял, что у Джорджа против него собственная вендетта. Тому было мало боли, которую доставил Шеппарду Брикьен, и он жаждал отомстить ему лично. "Повезло мне", подумал Джон как раз перед тем, как почувствовал еще один удар в грудь. Он чуть не закричал от боли, поскольку кулак не только пришелся на уже пораженную область, но еще и вдавил его израненную спину в спинку стула. - Шеппард, ты убил людей, которых я обучил лично, людей, которых я называл друзьями. - Н... н-ну.... - ответил Джон, пытаясь вдохнуть. - В... возможно... тебе... нужно... в... выбирать... друзей... которые... не служат... ззз... злобному... ученому... - Если ты не любишь боль, Шеппард, тебе не стоит проникать в секретные научные комплексы и уничтожать там результаты исследований. Правда, у тебя, похоже, никогда не будет шанса исправить эту ошибку, не так ли? - ...Н-ну... разве только... кто-то... сообщит мне... эти... с... секреты... Ответом Джорджа был быстрый удар по плечу, рассеченному вчера кнутом. Шеппард опять задохнулся от боли, но затем язвительно заметил: - ...С... серьезно... если... если... вы... не... х... хотите... чтобы кто-то... проникал.... на ваши... секретные... базы... не позволяйте... таким, как... я... узнавать... о них... - Ну, когда чуть позже Брикьен тебя убьет, думаю, станет на одного человека меньше, из-за которых нам стоит беспокоиться по поводу обнаружения наших секретных баз. - ...Д... да... но... к... когда... я... буду... мертв... кого... т... ты... будешь... пытать?.. - Конечно, это очень приятно, но всему приходит конец. - И Джордж с такой силой двинул Шеппарда кулаком по голове, что она врезалась в спинку стула, и он потерял сознание. Джон не знал, сколько времени прошло, пока он не очнулся, но мог сказать, что не меньше нескольких часов. Он чувствовал, что если до сих пор у него не было сотрясения мозга, то теперь, несомненно, есть, и вынужден был бороться с возрастающей тошнотой. Он попытался сосредоточиться на людях вокруг него, но их фигуры были нечеткими и все время мельтешили перед глазами. Наконец он смог различить перед собой восемь человек, хотя на самом деле там были Брикьен, Джордж и два охранника позади них. - О, Шеппард, ты снова с нами! Как это мило с твоей стороны, - прокомментировал Брикьен. - ...Ну, ты меня знаешь, - ответил Джон хриплым голосом, - ...я всегда стараюсь понравиться. - Кажется, тебе нужно немного воды. - Брикьен кивнул к охраннику, и тот поднес миску с водой к губам Шеппарда. Он принялся медленно пить, наслаждаясь жидкостью, слегка смягчающей его пылающее горло. Джон старался пить беспечно, а не как человек, умирающий от жажды, но не был уверен, что ему это удалось. Когда он закончил, то почувствовал, что попавшая в пустой желудок вода усилила его тошноту, и попытался вдохнуть поглубже, но обнаружил, что сломанные ребра протестуют против этого движения. - Итак, Шеппард, расскажи мне о своей семье. Что ты думаешь о женитьбе твоего брата? Кажется, его невесту зовут Сидни? - продолжил его мучитель. Джону трудно было сконцентрироваться на словах, и ему потребовалось время, чтобы понять суть вопроса. Когда до него, наконец, дошло, его вновь переполнил гнев из-за того, как много личной информации передал врагу их шпион. Джон не мог придумать подходящий ответ и вместо этого промолчал. - Что, Шеппард, у тебя нет ответа? - Брикьен сделал жест, и один из охранников, вооруженный тяжелой палкой, с силой ударил ею пленника по травмированному колену, после чего тот от адской боли провалился в темноту. Вновь придя в себя, он услышал, как Брикьен заявляет: - ...не хочешь отвечать на этот вопрос, как насчет такого: расстроится ли твой брат, когда узнает, что ты умер? До недавнего времени вы не разговаривали в течение многих лет. Будет ли для него иметь значение, что брата, который многие годы вел себя так, словно его семьи не существует, уже нет в живых? Это хоть немного повлияет на его жизнь? Это - твое наследие, Шеппард. Ты умрешь, зная, что твоей семье абсолютно нет до тебя дела. Конечно, кое-кто на Атлантиде, возможно, будет оплакивать твою смерть, но что можно сказать о человеке, ближайшим родственникам которого все равно, жив он или умер? Джон попытался придумать какое-нибудь возражение, но с его сотрясением не мог достаточно сосредоточиться, чтобы пройти мимо правды в этих словах. Действительно, что можно сказать о нем, если он отказался от своей семьи из-за нескольких разногласий? Всю жизнь его девизом было "мы никогда не бросаем наших людей", и все же он, не оглядываясь, бросил свою семью. Он отказался от всего хорошего, что у него было с ними, особенно с его братом. Раньше они могли говорить друг с другом о чем угодно, но Джон позволил годам молчания разделить их из-за ссоры, которая произошла даже не непосредственно между ними. Он не стал ничего комментировать, но вместо того, чтобы снова его ударить, Брикьен продолжил: - Ты только подумай об этом, Шеппард: отец - возможно, даже не самый лучший - пытается перед смертью связаться со своим сыном, но годы молчания разделяют их до его самого последнего вздоха. Какое, должно быть, это было для него разочарование! Каким разочарованием, должно быть, был для него ты! На самом деле, наверное, было бы лучше, если бы ты умер первым. Шеппард знал, что этими словами Брикьен пытается задеть его, но ему трудно было их игнорировать, поскольку они перекликались с его собственными мыслями. К тому же, страдая от лихорадки и сотрясения мозга, он вряд ли мог заметить изъяны в этой логике, и мысленно согласился с тем, что услышал. То, что это прозвучало из уст злобного маньяка, еще не значило, что это неправда, решил Джон; ведь для своей семьи он действительно был неудачником и разочарованием, и для них было бы лучше, если бы он погиб еще в Афганистане. Тем не менее, Шеппард не мог позволить своему врагу думать, что он добился своего и сумел задеть его, поэтому сделал единственное, что, по его мнению, могло встревожить Брикьена. Спокойно рассмеявшись, он сказал: - Брикьен, это, конечно, очень трогательная и печальная история, но, к сожалению, все это - твои фантазии. В ответ тот кивнул охраннику, и Джон услышал свист палки, которая спустя мгновение с отвратительным треском врезалась в его левое предплечье. У него перехватило дыхание, пока тело пыталось справиться с лавиной боли, исходящей от сломанной руки. Сквозь туман Шеппард заметил восторг в глазах Брикьена и напрягся в ожидании следующего удара, увидев, как тот занес над ним свой кулак, но внезапно заработала рация, и его мучитель застыл на месте. Почти сразу после этого он выскочил из комнаты, прорычав на ходу: - Немедленно отведите его в камеру и не спускайте с него глаз! Шеппарда тут же освободили от оков и рывком подняли за плечи. Тем временем он попытался сосредоточиться на том, что происходит. Было ясно, что что-то случилось, и он надеялся, что это связано с его спасением. Охранники грубо выволокли его из комнаты; при этом из-за зверского удара правая нога отказывалась удерживать даже минимальный вес. Пока его тащили к камере, Джон разразился приступом сильного кашля, и мир завертелся у него перед глазами. Он попытался сконцентрироваться и найти способ воспользоваться ситуацией, но потерпел неудачу. Его сломанная рука испытывала постоянные толчки, несмотря на то, что он изо всех сил старался удерживать ее перед собой. Шеппард не сразу понял, что они внезапно остановились: спереди из-за угла доносился шум выстрелов, отзывавшийся в голове острой болью. Молясь про себя, чтобы это оказалась его команда, он попытался крикнуть, но крик получился слишком слабым и жалким, и его вряд ли услышали из-за всего этого шума. К тому же Джордж, идущий позади него, быстро прижал руку ко рту Джона, чтобы не позволить стрелявшим его услышать. Но прежде чем Шеппарда успела встревожить мысль о том, что даже если это люди из Атлантиды, они не найдут его, пока не станет слишком поздно, он почувствовал, как крепкие захваты на руках куда-то пропали, и начал падать. Однако Джордж тут же подхватил его и теперь удерживал вертикально перед своей грудью. К тому времени выстрелы прекратились, и Джон помахал головой, не в силах понять, что происходит. Когда его ум, наконец, прояснился настолько, что смог разобраться в ситуации, он увидел Ронона, направляющего свой бластер на них с Джорджем. Рядом с ним стоял Лорн с группой морпехов. Шеппард с удивлением заметил, что наряду с О'Брайеном, Коннером, Кентом, и Уэстоном, там было несколько новичков с Дедала, тех самых морпехов, которым, по его мнению, он не нравился. На мгновение Джон задумался, почему они не идут к нему на помощь, но тут же понял, что Джордж использует его тело в качестве щита, направив оружие ему в голову. В этот момент до Шеппарда начал доходить смысл слов, резко произносимых Джорджем, и его тело наполнилось адреналином. - ...говорю, отступите, иначе я в него выстрелю! Джон ясно видел, что они зашли в тупик, поскольку атлантийцы не собирались рисковать и позволить его убить. Казалось, Ронон, Лорн и остальные морпехи принялись яростно думать, как его спасти, в то время как Джордж явно находился в отчаянии, и при малейшей угрозе, не задумываясь, застрелил бы его. Подполковник попытался разрешить эту опасную ситуацию. Решение сформировалось мгновенно: Джорджу бы и в голову не пришло, что его пленник мог представлять хоть какую-то угрозу. В конце концов, тот не мог самостоятельно стоять, сгорал от лихорадки, и у него была сломана рука. Но Шеппард знал, что внимание Джорджа направлено на людей перед ним, и у него есть элемент неожиданности. Он обмяк, делая вид, что потерял сознание, а затем, пока Джордж пытался перехватить его, внезапно использовал здоровую ногу, чтобы свалить своего противника, одновременно уворачиваясь от пистолета у своей головы. Охранник упал, но Джон, конечно, тоже не смог устоять на ногах. Ему удалось вывернуться, и, по крайней мере, частично уйти из-под прицела Ронона, после чего он рухнул на землю. В тот же момент Ронон выстрелил, но было слишком поздно, поскольку Джордж, в качестве акта заключительной мести, тоже успел выстрелить в Шеппарда. Внезапно левый бок Джона обожгло ударом, но, то ли от шока, то ли от адреналина, все еще бегущего через его тело, он почти не ощутил той боли, которую ожидал. Прежде чем он опомнился, возле него оказался Ронон с передатчиком в руке, громко крича в рацию: - Перенесите нас в лазарет, немедленно! Шеппард почувствовал характерное воздействие транспортного луча и тут же оказался в лазарете Дедала, окруженный несколькими врачами и медсестрами. Не успел он и глазом моргнуть, как они склонились над ним, оценивая его состояние и пытаясь остановить кровь из самой явной раны. Из-за сильного кашля он не мог разобрать обращенные к нему вопросы, и решил, чем отвечать на них, лучше получить свои собственные ответы. С трудом пытаясь отдышаться, он слабо спросил: - ...Р... Ро... дни?.. Мир продолжал вращаться вокруг него, и ему пришлось сосредоточиться, чтобы расслышать: - Он в порядке, подполковник. Лучше скажите, есть ли у Вас какие-нибудь определенные раны, о которых нам следует знать? Джон проигнорировал этот вопрос, зная, что прежде чем потеряет сознание, должен сообщить кое-что еще: - ...Ш... ш... пион... на... Ат... лан... тиде... - Мы знаем, сэр. Теперь Вы можете сказать, что у Вас болит? Но Шеппард уже отключился. Он узнал, что Родни жив, и на Атлантиде известно про шпиона. Больше не оставалось ничего важного; силы, поддерживающие его в сознании, были исчерпаны, и он позволил себе провалиться в темноту.