Доведенный до грани

Доктор Келлер буквально выгнала Дэвида из лазарета, недвусмысленно заявив, что он должен пойти и что-нибудь поесть. Он попытался объяснить ей, что, учитывая, сколько времени они с Джоном не виделись, двенадцати часов, проведенных у его кровати, все еще слишком мало. Однако Келлер не собиралась принимать никаких возражений, так что вскоре он оказался в столовой, пытаясь возбудить аппетит, хотя еда была последним, о чем он мог подумать. Но прежде чем он попытаться что-то съесть, его остановил молодой морпех. - Вы - брат подполковника Шеппарда, не так ли? - Да, - ответил Дэвид, вопросительно глянув ему в лицо. - Я только хотел сказать Вам... Для меня большая честь служить под командованием Вашего брата. Я... я попал в плен к рейфам, и на меня все должны были махнуть рукой, но он никогда не оставлял надежду. Он продолжал поиски и осуществил чертовски рискованную спасательную миссию. Когда я попытался поблагодарить его за все, что он сделал, он просто посмотрел на меня и сказал: "Мы никогда не бросаем своих людей". Ваш брат - герой, и... ну... я надеюсь, что он скоро поправится. Без него это место не будет тем же самым. Дэвид стоял в оцепенении, пытаясь придумать ответ на эту страстную речь. Наконец он прочистил горло, странно забитое слезами, и сказал: - Это похоже на Джона. Спасибо за то, что рассказали мне Вашу историю. Молодой морпех понимающе кивнул и покинул столовую. В течение следующих двух дней, каждый раз, когда Дэвид вынужден был покидать лазарет, эта сцена повторялась много раз. И военные, и гражданские останавливали его, чтобы рассказать, как Джон помог им, и что он значил для Атлантиды. Слушая каждую новую историю, Дэвид чувствовал гордость за своего брата, но при этом также рос его страх. В работе Джона было столько опасностей, а от его желания спасти всех даже ценой собственной жизни становилось еще страшнее. Он задумался, понимал ли Джон, как много он значил для людей на этой базе. На второй день своего пребывания на Атлантиде Дэвид во время ланча спросил полковника Картер, всегда ли здесь так тихо. На ее лице появился печальный взгляд. - Нет, обычно здесь гораздо шумнее, но поскольку Ваш брат болен... ну... это затрагивает всех. - Пытаясь объяснить, она продолжила: - К тому же, источником наибольшего шума обычно является именно Джон. Он или гоняет по коридорам на своем скейтборде, или собирает морпехов, не находящихся на дежурстве, и всех желающих присоединиться и устраивает игру по захвату флага на базе. И это - только то, что он делал, с тех пор как я здесь. До моего прибытия он даже как-то организовал гонки на прыгунах. - От этой информации Дэвид почувствовал легкий шок, но Сэм только рассмеялась. - Знаю, это выглядит совершенно против правил, но очень помогает поддерживать моральный дух. Поскольку мы оторваны от Земли, возможности выпустить пар ограничены, и Джон это понимает. Подобные развлечения помогают всем немного передохнуть, чтобы потом вернуться к своей работе с новыми силами. Возможно, Ваш брат кажется безответственным, но позвольте мне Вас заверить, что это совсем не так. Он серьезно относится к своей ответственности. Иногда, я бы даже сказала, слишком серьезно. Дэвид кивнул в ответ, и Сэм продолжила говорить ему о том, как она благодарна, что именно Джон оказался ее заместителем. Дэвид всегда знал, что у его брата были задатки великого лидера; их отец тоже это понимал, и именно поэтому хотел, чтобы Джон присоединился к семейному бизнесу. Шеппард-старший думал, что его младший сын, став отчаянным пилотом, попросту впустую тратит свои способности. Но теперь Дэвид обнаружил, что Джон использовал их в месте, гораздо более жизненно важном, чем зал заседаний совета директоров в компании отца. В месте, где люди постоянно находились под угрозой смерти, их командир вселял в них мужество и уверенность. *** Дэвид сидел в лазарете у кровати Джона, пока медсестра сменяла повязки на его запястьях. Дэвид знал, что это мелочь по сравнению со всеми его остальными травмами, но вид этих искалеченных запястий причинял огромную боль. Возможно, потому что их нельзя было ошибочно принять за повреждения, полученные при авиакатастрофе или чем-то подобном. Эти раны были преднамеренными и могли быть получены только в плену. Дэвид знал Джона; он знал, насколько его брат ненавидел терять контроль. Как, должно быть, его сводило с ума попасть в плен и оказаться связанным! Наверное, поэтому его запястья были так искалечены. Он боролся со своими путами, независимо от того, насколько это было трудно и бессмысленно. Когда толстые бинты вновь покрыли синяки и разодранную плоть, Дэвид вздохнул и пожелал, чтобы запястья его брата были худшей из его проблем. Но, видя, как Джон беспокойно мечется во сне, Дэвид понимал, что это не так. *** Проведя беспокойную ночь, Дэвид вошел в зону, где лежал его брат. К своему удивлению он увидел не кого-то из членов команды Джона, а его заместителя, майора Лорна. Дэвид понял, что Лорн только что прибыл туда, и услышал, как тот говорит, обращаясь к своему лежащему без сознания командиру: - Сэр... все ребята спрашивают о Вас. Они хотят знать, не стало ли Вам лучше, и не могут ли они чем-нибудь помочь. Все они уважают Вас и хотят, чтобы их командир поскорее вернулся в строй... и я тоже хочу, чтобы Вы поскорее вернулись. Вы ведь знаете, как я не люблю командовать всем городом. Кроме того, пока Вы в лазарете, это место совсем не то, что раньше, здесь стало слишком тихо. - На мгновение Лорн замолчал, после чего заговорил снова: - Эй, Вы помните тех новичков с Дедала? Так вот, Вы их завоевали. Я говорил, что у Вас все получится. После того, как они поняли, что Вы сделали для спасения Атлантиды, уверяю, им стало стыдно за свое предыдущее отношение к Вам. Кстати, они попросились участвовать в спасательной миссии. Я не уверен, заметили ли Вы их, но они были справа за мной, когда мы Вас спасали. Слышали бы Вы, что они говорят о приеме, которым Вы свалили того охранника! Они распространяют по всему городу историю о том, как их командир, несмотря на то, что был ужасно избит и едва мог стоять, все же сумел снять охранника! - Майор продолжил чуть тише: - Сэр, продолжайте бороться. Раньше Вы никогда не сдавались, и я не хотел бы, чтобы это произошло сейчас... Лорн продолжал говорить, и Дэвид потихоньку выскользнул из лазарета, чтобы дать ему время побыть со своим командиром. Было ясно, что майор действительно заботится о Джоне и отчаянно желает, чтобы тот выздоровел. За то небольшое время, что он провел с Лорном, Дэвид узнал, что тот очень восхищается Джоном и рад служить под его началом. Это заставило Дэвида задуматься о том, сколько преданности вселил Джон в своих людей, и как они переживают каждый раз, когда ему причиняют боль. Дэвид вспомнил, как часто его младший брат получал травмы, когда они были детьми. Казалось, он вечно влипал во всякие неприятности. Иногда это была полностью его вина, как, например, когда он решил скатиться на скейтборде с крыши их дома в бассейн. Дэвид покачал головой, вспоминая, что когда они везли его в больницу, Джон дерзко заявил, что потрясающая минута в воздухе того стоила. "Дэйв, это было невероятно! Я чувствовал, будто на самом деле лечу!" В другие времена, попадая в беду, он действительно ничего не мог поделать; причина была в его характере. Если кто-то причинял другому боль, Джон не мог пройти мимо. Пока он рос, это приводило к частым походам к школьной медсестре и классному руководителю. Кроме того, из-за этого у него появлялось много врагов; хотя еще больше у него появлялось друзей. И все же Джон боялся слишком сближаться с людьми. Он всегда был из тех, кто очень популярен и дружелюбен со всеми, но мало кому позволяет узнать себя настоящего. Наконец, у Джона, казалось, просто была худшая, а может, наоборот, лучшая удача в мире. Ему всегда удавалось быть там, где происходили самые захватывающие или опасные события, и обычно в конце концов он оказывался вовлеченным в них. И все же, какой бы ужасной или опасной не была ситуация, в конце концов, для Джона всегда все заканчивалось хорошо. Ну... может, не так уж хорошо, но он, определенно, оставался жив. Увидев, что Лорн ушел, Дэвид медленно вернулся в комнату Джона. Глядя на брата, он чувствовал печаль. Как он мог позволить этой гигантской пропасти вырасти между ними?!! Дэвид не должен был принимать сторону отца; ему следовало приложить больше усилий, чтобы дать понять Джону, как он заботился о нем... В свою первую ночь на Атлантиде Дэвид сидел у постели Джона вместе с МакКеем и заметил, что тот чувствует неловкость, проводя время с братом человека, который, несомненно, был его лучшим другом, в то время как этот человек лежит при смерти. Родни принялся болтать всякие глупости, и одна вещь поразила Дэвида в самое сердце: оказывается, МакКей долгое время был уверен, что у Джона нет семьи. - Видите ли, он никогда никого не упоминал, и когда мы боялись, что рейфы разрушат Атлантиду, и не имели понятия, сможем ли когда-нибудь вернуться домой, все записали сообщения, чтобы передать своим близким на Земле. Ну, понимаете, последнее слово, учитывая тот факт... ну... мы действительно не думали, что выживем. А когда я спросил у Шеппарда, закончил ли он свою запись, он с усмешкой глянул на меня и сказал, что у него нет семьи, и ему некому послать сообщение... Ну... и я предположил, что все они умерли... но теперь я думаю, он просто считал, что они умерли для него... или что он умер для них... ну... что-то в этом роде. Во всяком случае, именно поэтому я был так удивлен, когда узнал, что его отец умер и у него есть брат... МакКей продолжал говорить то об одном, то о другом, но Дэвид его уже не слушал. Джон думал, что умер для них... он не понял, как сильно они скучали по нему и сожалели обо всем случившемся. Как же все запуталось! Джон провел все эти годы, думая, что его родная семья не заботится о нем, в то время как они жаждали помириться с ним. Серьезно, временами жизнь бывает так несправедлива! Дэвид только надеялся, что Джон выживет, и у него еще будет шанс исправить их отношения.