Глава VI, в которой Торин решает последовать совету кукольника
12 ноября 2015 г., 00:32
Найти Кили и Фили оказалось не труднее, чем Догена, но если разбойник и не думал прятаться, то молодым гномам просто некуда было идти.
Торин вошел в городскую конюшню, радуясь, что не натолкнулся на ее хозяина, и услышал голос Фили, донесшийся из дальнего стойла:
— Отчудишь так снова — сдам тебя маме.
— Ты мне уже третий раз это говоришь, — отозвался Кили. — Ты согрелся?
— Да. А ты?
— Согрелся.
— И не стыдно тебе обманывать старшего брата?!
— Да у самого-то губы небось не от черники синие!
Торин покачал головой. По крайней мере, одно исконно гномье качество прямо-таки бурлило в крови этих тощих сорванцов, и им было упрямство.
Стараясь ступать неслышно, Торин прошел вглубь конюшни и заглянул за угол. Не имея возможности развести костер, Кили и Фили сидели на сене рядом со своими пони и кутались в одеяла, довольствуясь лишь ветхой крышей над головой. Вид у братьев был жалкий, и стало ясно, что купание не пошло им на пользу. Торин прикрыл глаза, убеждая себя, что сохранит хладнокровие, что бы ни сказали ему племяннички, и вышел из своего укрытия.
— Балрог его раздери, он опять нашел нас, — выдохнул Кили, иронично вскинув брови, и оглянулся на брата: — Как он это делает?
— Не знаю, — прохрипел в ответ Фили. — Сперва я думал, что он ищет нас по запаху, потому и прыгнул в озеро.
— Хороший был план, — одобрил Кили.
Торин молча посмотрел сначала на одного наглеца, потом на другого и понял, что самовнушение не помогло. Он выудил из кармана монеты, данные ему кузнецом, и, ссыпав их на сумку одного из братьев, промолвил:
— Это плата за работу. А теперь собирайтесь и идите за мной.
— Куда? — мигом насторожился Кили.
— Вы слышали, что сказал вам тот человек у моста? Вам нужны эль и теплый очаг…
— Ночевка в конюшне, — буркнул Фили, — кажется неплохой альтернативой всему, что ты можешь предложить.
— Ваша одежда не успеет высохнуть до наступления темноты, а с ее приходом ветер только усилится, — произнес Торин, чувствуя возрастающее раздражение. — От холода вас не спасут ни стены, ни одеяла.
— Мы рискнем, — хором отозвались гномы, и Торин не выдержал.
— Проклятье! — крикнул он, гневно сверкнув глазами. — Не жалеешь себя, подумай хотя бы о брате! Каково ему будет дрожать всю ночь из-за твоей гордыни?!
Воцарилась тишина. Собственно, Торин не обращался ни к кому конкретно и с некоторым удивлением заметил, что Фили украдкой глянул на брата, а через мгновение то же самое сделал Кили.
Еще секунду спустя оба брата поднялись на ноги и, подхватив свои нехитрые пожитки, одинаково угрюмо покосились на дядю.
***
В комнате было жарко, и одежда, развешанная на протянутой у камина веревке, должна была высохнуть быстро. А пока Кили и Фили сидели за столом кто в чем: лишней одежды в доме Торина было немного, да и она была велика братьям и по росту, и в плечах. Сам хозяин молча стоял у огня и помешивал бурлящий суп, размышляя о том, что повар из него никудышный. Впрочем, Кили и Фили не жаловались, съедая все, что он им предлагал: их голод оказался сильнее неловкости, висящей в воздухе. Поэтому когда гном поставил перед ними по миске, ложки недолго лежали без дела. Торин сел на стул и, наблюдая за племянниками краем глаза, принялся набивать трубку. Слова Догена никак не шли у него из головы. — Ты умеешь стрелять из лука? — вдруг осведомился Торин, выпустив облако сизого дыма. Вопрос оказался настолько неожиданным, что Кили даже не сразу сообразил, что он адресован ему. — Что? — тупо переспросил он. — У тебя со слухом плохо? — нахмурил брови Торин. — Я спросил, стреляешь ли ты из лука. — Конечно! Иначе зачем мне его с собой таскать? Торин едва заметно ухмыльнулся. — Смею предположить, что ты умеешь обращаться с мечом, — он посмотрел на Фили, указывая трубкой на спрятанный в ножны клинок, лежащий рядом с колчаном. — Мы оба умеем, — отозвался старший, засомневавшись на мгновение, стоит ли отвечать на вопрос. Торин откинулся на спинку стула и глубоко затянулся. — Отлично. На днях покажете, на что способны. Кили и Фили с опаской переглянулись, чувствуя в словах дяди подвох. — Сегодня можете отдыхать, — продолжил Торин. — Все равно в таком виде вам лучше не высовываться на улицу. Фили, которому рубашки так и не досталось, вспыхнул до корней волос и плотнее закутался в одеяло. — А завтра на рассвете отправимся на охоту в Лихолесье. — В Лихолесье?! — воскликнул Кили, не донеся ложку до рта. — Там же эльфы! — Мы не станем углубляться в чащу и будем надеяться на то, что нам не придется иметь с ними дело. — Я не к тому… То есть я думал, эльфы — друзья людям Эсгарота? — Но мы не люди Эсгарота, — неожиданно жестко отрезал Торин. — Эльфы поддерживали добрососедские отношения с Эребором, пока это было им выгодно. И пусть вы отрицаете свое происхождение, уясните раз и навсегда: гномы Одинокой горы могут рассчитывать только на самих себя. Фили и Кили притихли. Было что-то пугающее в голосе Торина, что заставило их понять: этой темы лучше не касаться. Но сожалеть было уже поздно. Погрузившийся в свои мысли гном молчал и лишь яростнее попыхивал трубкой, и даже сквозь густую завесу дыма братья видели, что он вспоминает о чем-то очень неприятном, о чем-то, что пробуждает в нем сильный гнев. — Но вообще-то мы не планировали завтра охотиться, — неожиданно сказал Фили. Торин вздрогнул и с удивлением воззрился на племянника, словно только что заметил его присутствие. — В самом деле? — протянул он задумчиво. — Что ж, вынужден огорчить, но, если вы не собираетесь и дальше голодать, у вас нет выбора. — Это шантаж! Искреннее возмущение Кили совершенно не проняло Торина. Скорее даже напротив: гном сурово нахмурился и, вытряхнув трубку, ткнул ей в племянника. — Я предупреждал, что не собираюсь вас кормить! — Но ведь суп ты нам налил! — Фили красноречиво помахал ложкой. — Правильно, — мигом откликнулся Торин. — И завтра вы пойдете его отрабатывать! Старший поперхнулся, а младший не нашелся, что возразить.
