Приключения гномов, или О доверии и резном кресле +37

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Хоббит, Толкин Джон Р. Р. «Хоббит, или Туда и обратно» (кроссовер)

Основные персонажи:
Кили, Торин Дубощит, Фили
Пэйринг:
Торин, Кили, Фили, ОМП
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Фэнтези, Экшн (action), Психология, Hurt/comfort, Мифические существа
Предупреждения:
Насилие, ОМП
Размер:
Миди, 47 страниц, 15 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Битва при Азанулбизаре осталась в прошлом. Торин осел в Эсгароте и пытается наладить свою жизнь, когда неожиданно получает письмо от сестры. Та обеспокоена судьбой своих сыновей и просит брата позаботиться о них. Сознавая ценность семейных отношений, Торин готовится к приезду племянников, подозревая, что воспитание подростков - дело посложнее сражений.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Этот рассказ родился на стыке двух идей, в мучительном поиске золотой середины.
После просмотра фильма “Хоббит: Нежданное путешествие” у меня, как и у тысяч вдохновившихся, возникло жгучее желание пофантазировать на тему того, как жили гномы Одинокой горы после изгнания Смогом.
Я принялась перечитывать “Приложения” и искать статьи о роде Дурина, чтоб узнать, что об этом пишет сам Толкин. Но все же отправной точкой стал фильм, имеющий с оригиналом немало расхождений – особенно в том, что касается дат рождений, смертей и битв. Ведь Питер Джексон сознательно втиснул события легендариума в суженные временные рамки, чтобы герои на экране выглядели органично за счет заметной разницы в возрасте.
Так родилось понимание того, что мне не удастся развить свою идею, избежав конфликта с обоими источниками.
Таким образом, я представляю вашему вниманию вольную версию того, что случилось с гномами после битвы при Азанулбизаре. Первый рассказ из запланированного цикла основан на теме, лежащей у самой поверхности: Торин Дубощит встречается со своими племянниками. Если не ошибаюсь, в оригинале он воспитывал Фили и Кили с самого их рождения в Синих горах, и здесь началось мое первое и главное отступление от первоисточника. Однако я искренне старалась сделать так, чтоб мысль “такого не могло быть”, посещала читателей как можно реже.
P.S. Заранее прошу прощения у врачей, охотников, писателей, знатоков творчества Толкина и прочих специалистов, ибо автор сего рассказа не всеведущ.

Глава VIII, в которой вискорица разделяет семью

23 ноября 2015, 20:02
      Горечь во рту и тошнота были первыми, что Торин почувствовал, проснувшись. После была резь в глазах и ломота во всем теле. Гном заставил себя сесть, хотя тошнота от этого только усилилась, и приложил ко лбу трясущуюся руку. Он мог бы предположить, что это последствия попойки из ряда таких, что не запоминаются, но рождают лютую ненависть в душе трактирщика, но накануне он не выпил ни капли.
      Накануне? Проморгавшись, Торин вскинул голову. Над землей уже или все еще царила ночь, но тлеющие угли костра указывали на то, что с ужина прошло не больше часа. Собравшись духом, гном поднялся на ноги и кое-как добрался до ручья, где, умывшись, почувствовал себя немного лучше. Разум его прояснился.
      Вчера после неудачной охоты на оленя им пришлось довольствоваться парой кроликов. Он проговорил с племянниками, а потом Фили сморозил какую-то глупость. А после… После была пустота. Торин словно провалился в черный сон.
      Неожиданно через рой спутанных ощущений и тщетных попыток вспомнить, что случилось, пробилась одна ясная мысль. Торин встрепенулся и устремился обратно в лагерь.
      - Кили! Фили! – крикнул он набегу, но ответа не последовало.
      Если не считать привязанных к дереву пони, на стоянке он был один. Поспешно подбросив в тлеющий костер веток и сухого мха, Торин раздул пламя и огляделся. Его опасения подтвердились: племянники исчезли.
      - Эльфы! – рыкнул гном, хватаясь за меч, но оружия на поясе не было.
      Вспомнив, что сам оставил его с поклажей, когда принес пойманных кроликов, Торин бросился к пони. Не найдя меча и там, он замер на мгновение и, нахмурившись, еще раз – неторопливо и пристально – осмотрел стоянку.
      Что-то здесь было не так. Все их вещи за исключением оружия были на месте: пропали мечи, оба лука, колчаны и даже нож, которым он разделывал кроликов. И если эльфы взяли Кили и Фили, то почему не захватили его, Торина? Почему оставили пони? И как им удалось усыпить троих гномов? В последнем Торин был уверен: следов борьбы не было, а мальчишки, учитывая их вспыльчивый нрав, едва ли сдались бы без боя.
      Все еще чувствуя слабость во всем теле, Торин шагнул к костру и, вылив из котелка остатки ужина, обнаружил среди кусочков мяса маленький полотняный мешочек. Размяв его в пальцах, эреборец тут же уловил тяжелый горьковатый запах и ощутил подступившую к горлу тошноту. Лорн называл этот цветок вискорицей и предостерегал, что, хотя он не смертельно опасен, его лучше не трогать вовсе. И вот мешочек с этой травой оказался в их котле…
      Торин шумно выдохнул и покачал головой. Фили ведь говорил о том, что у кролика странный вкус, а он счел это очередной остротой.
      По крайней мере, теперь Торин был убежден, что тут приложил руку не эльфы.

***



      - Кили… Кили…
      Голос доносился, словно из вязкого тумана.
      Кили открыл глаза и тут же закрыл их, напрасно понадеявшись, что это поможет унять пульсирующую в висках боль. Язык будто бы натерли полынью, а тело сковывало онемение.
      - Ты живой?
      На сей раз Кили удалось различить, что голос, раздавшийся ближе и отчетливее, принадлежал Фили. Осторожно, боясь спровоцировать новый приступ боли, молодой гном приоткрыл один глаз и увидел склонившегося над ним брата. Полумрак не помешал ему заметить, что обеспокоенное лицо Фили имеет зеленоватый оттенок.
      - Не уверен, - пробормотал наконец Кили. – А ты как?
      - Помнишь, Нори как-то позвал нас с собой в трактир?
      - Я помню то, как он нас звал, дальше провал, - гном уткнулся лицом в прохладную траву. – Но я понял твою мысль: тогда было лучше…
      - Доген, они очнулись!
      Проклятое имя резануло слух. Кили встрепенулся и неожиданно понял, почему тело не слушается его. Он был связан по рукам и ногам, да так туго, что не мог пошевелиться. Однако, услышав шаги, гном задрал голову и сумел разглядеть идущего к ним человека, держащего в руках ведро. Не успел Кили опомниться, как незнакомец размахнулся, и на опешивших братьев обрушился поток ледяной воды. Фыркая и отдуваясь, Фили разразился сочной бранью, но получил в ответ лишь кривую ухмылку.
      - Что же ты делаешь, несчастный?
      Разбойник перестал улыбаться и, оглянувшись, отступил на пару шагов.
      - Ты разве не знаешь, что гномы недолюбливают воду?
      Кили передернуло от гнева и отвращения, и он заметил, как то же самое произошло с сидящим рядом братом.
      - По крайней мере, эти двое – точно, - добавил Доген, выходя из-за пригорка.
      Он шел неторопливо и нес перед собой зажженный фонарь, отсветы которого играли тенью на его угловатом лице. Главарь опустился на корточки рядом с пленниками и кивнул им, как добрым знакомым. Кили ощутил приступ тошноты, и вряд ли это было связано с отравой, которой их с Фили напичкали.
      - Посади его, - Доген оглянулся на стоящего поблизости разбойника и встал.
      В следующий миг сильная рука схватила Кили за шиворот. Один рывок – и молодой гном уже сидел, привалившись плечом к брату и борясь с головокружением. Когда земля успокоилась и перестала вертеться, он смог наконец разглядеть место, куда их притащили. Это был ничем не примечательный овраг. В десяти шагах от них ярко полыхал костер. Возле которого сгрудились разбойники. Пять или семь человек – в общей толпе было не разобрать, но некоторых он узнал.
      - Отличный лук, - произнес вдруг Доген.
      Братья вскинули головы и замерли, всеми силами подавляя всколыхнувшееся отчаяние. Бандит поигрывал луком Торина.
      - Оставлю его себе, - продолжил эсгаротец и, приподнявшись на мысках, зацепил тетиву за ветку дерева – так высоко, что даже самом рослому гномы было не дотянуться. Колчан уже висел там. – Пусть пока тут повисит. А второй был совсем никудышный.
      - Что ты с ним сделал? – утробно прорычал Фили.
      Доген беспечно пожал плечами.
      - Сжег. Он только на растопку и годился.
      - Я о Торине говорю!
      - Ах, о нем! – запоздало сообразил разбойник. – С ним все в порядке, он скоро явится за вами.
      - Что такого он сделал тебе? – не выдержал Кили.
      - Да ничего, - ответил, подумав, Доген. – Просто он мне не нравится.
      Он улыбнулся пленникам, сунул руки в карманы и уже развернулся, чтоб уйти, как вдруг его догнал насмешливый голос Фили:
      - А я думаю, ты боишься.
      Доген оглянулся, и на лице его мелькнула злоба. И, несмотря на то, что эсгаротец моментально взял себя в руки, напустив на себя спокойную уверенность, было ясно, что Фили попал в точку.
      - Да, боишься, - ухмыльнулся гном. – Потому что знаешь, что он не испытывает и тени страха при твоем появлении.
      Разбойник хранил молчание, внимательно глядя на дерзящего ему юнца. А потом вдруг присел рядом, словно минуту назад не желал дать волю своей ярости.
      - Кажется, никто из вас не понимает, что я для него делаю, - теплым, почти отеческим тоном прошептал он. – Для такого прославленного воина, как Торин Дубощит, прозябание в нищете и изгнании из собственного королевства позорно и унизительно. Я всего лишь хочу дать ему возможность погибнуть в бою, в славной и героической попытке спасли своих родичей. Только так подобает умереть потомку Дурина.
      Доген замолчал и, скорбно прикрыв глаза, поднялся на ноги. В тишине прошло несколько секунд.
      - Знаешь, что я об этом думаю? – презрительно скривился Фили. – Все это чушь собачья…
      - Ты прав, - вдруг согласился разбойник. – Есть только одна действительно серьезная проблема: некому будет рассказать людям о доблести скромного столяра!
      - Как будто мы надеялись, что ты оставишь нас в живых.
      - Клянусь небом, я собирался вас отпустить! – воскликнул Доген, оскорблено прижав ладонь к груди. – Но вы же захотите отомстить за смерть дяди, и моим парням все равно придется отправить вас к праотцам. Так к чему терять время на пустые любезности?
      Доген отвесил гномам вычурный поклон, и лицо его вновь стало спокойным и очень жестоким.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.