Иди к Фредди

Едва закончился урок, как ребята поспешно разбежались из класса. Одним из них был худенький мальчик с зачёсанными набок тёмно-рыжими волосами. Правда, после последнего инцидента на уроке они немного растрепались, но в данный момент его это волновало меньше всего. Стоя в школьном туалете, он прижимался спиной к стене с белой плиткой и ожидал неизбежного. Ждал молча и терпеливо, неподвижно застыв на месте и пристально глядя на входную дверь, откуда должен был показаться его одноклассник. Честно сказать, когда паренёк сидел на уроке, то особого желания драться не имел, но сейчас его кулаки были крепко сжаты и дрожали от желания нанести по кому-нибудь удар. И Рэндел Мартинсон годился для этого лучше всего. И плевать, что он крупнее и сильнее. Для Фредерика это не имело никакого значения. С самого первого класса он терпел хулиганские выходки своих одноклассников, которые не оставляли его в покое и всё дразнили, гнобили, подкалывали, строили из себя крутых, а чуть что, так сразу ябедничали учителям, лишь бы свалить всю вину на него. Если пойти ещё глубже, то Фредди всегда мечтал о мести. Хотел сделать обидчикам больно, чтобы они кричали и молили о прощении. Но всякий раз настраивал себя, что он не такой, как они. Но это было давно. Сейчас же его мнение поменялось — он больше не испытывал к этим кускам дерьма ни капли жалости. Последняя выходка Рэндела и слова мисс Брукс расставили всё по своим местам — общество всегда будет презирать и ненавидеть Фредерика Крюгера, чтобы он ни сделал. Никто не хотел, чтобы мальчик по имени Фред появился на свет. Да и он сам не был особо рад, что живёт. Иногда ему даже хотелось умереть и погрузиться в вечный сон, где наверняка будет тихо, спокойно и никто никогда его не обидит. Но эти мысли улетучивались, когда Крюгер пытался отыскать свой жизненный путь и чего-то добиться. Возможно, когда-нибудь он просто уедет из этого проклятого города, и уже по ту сторону, никто не узнает о его происхождении, и тогда травля, наконец, прекратится. Но не сейчас... Сейчас он ещё слишком мал. И единственное, что было в его силах — это дать отпор Мартинсону и доказать, что он тоже чего-то стоит. Минуты шли одна за другой, и Фредди уже начал думать, что Рэндел струсил. Но вот в коридоре послышались шаги, будто шёл целый табун лошадей. Затем обшарпанная дверь туалета резко распахнулась, и на пороге показался тот самый высокий русоволосый мальчик с массивной челюстью по имени Рэндел Мартинсон. За его спиной стояло ещё несколько ребят, явно настроенных не на дружеское общение. Фредди ничуть этому не удивился — этот козёл Рэндел ни за что бы не пришёл один. — Так, так, так, — произнес Рэндел, расплывшись в мерзкой самодовольной усмешке, и первым зашёл в туалет, а за ним, словно свита, сразу же последовали ещё трое мальчиков. — Наш малыш Фредди всё-таки явился. Неужели очко не сыграло? — То же самое могу сказать и тебе. Я-то пришёл один, как мы и договаривались, а вот ты, вижу, взял с собой группу поддержки. — Я с тобой ни о чём не договаривался! — оскалился Рэндел. — Бумажка была адресована тебе, а за себя я ничего не говорил, — при этом он стянул с себя кожаную куртку, коей очень любил похвастаться. — Если бы ты был умнее, прихватил бы кого из пацанов к себе в помощь... — и, сдержав краткую паузу, добавил с усмешкой: — Хотя чего это я. Кто бы подписался за такого уродца, как ты? — На себя посмотри, ты... дерьмо! — взревел Фредди и, оттолкнувшись от стены, поднял сжатые в кулак руки на уровень груди и принял боевую стойку. Более высокий и крупный Рэндел лишь глумливо рассмеялся при виде этих жалких кулачков. Передав куртку своему приятелю, он остался в синей футболке и, разминая пальцы рук, стал медленно приближаться к Крюгеру. — Знаешь что, Фредди? Ты был прав в одном — мне не стоило брать с собой моих друзей. Разве что Пита, и то в качестве вешалки, — кивнул в сторону пухлого мальца, кому передал куртку. — А так, наколбасить тебе люлей, мне будет легче, чем отнять леденец у детсадовца. Так что давай зако... Но Рэндел не успел договорить, как получил в нос от своего щуплого противника. Фредди, очевидно, так же был очень удивлён тому, что сделал, и, немного растерявшись, попятился. В голове сразу проскочила мысль о дальнейшем: ведь без этого удара он явно схлопотал бы куда слабее, но теперь Рэндел его не пожалеет. Хотя... О чём он только думал? Ждать чьей-то милости? Чёрт побери, никогда! В это время, дружки Рэндела, как и он сам, с недоумением смотрели на Крюгера, и в особенности первый, что утирал пальцами кровь из разбитой ноздри. — Походу я недооценил тебя, Крюгер, — он высморкался кровью на пол. — Но теперь, сучье отродье, пощады не жди! Без промедления Мартинсон накинулся на Фредди и замахнулся кулаком. Последний хотел увернуться, но это оказался обманный манёвр. Удар пришёл не от руки, а от ноги, что угодила рыжему мальчику прямо под рёбра, заставив того согнуться от резкой боли, обхватив себя руками. Не дав тому продышаться, Рэндел на этот раз действительно применил кулаки и поочерёдно ударил Фредди по носу и челюсти. А когда лицо мальчика уже умылось кровью, он схватил его за грудки и с силой швырнул на покрытый кафелем холодный пол. Зрители, в лице трёх дружков Рэндела, смеялись от всей души. Да что уж говорить, они просто ржали, как бешеные гиены. Что касается Рэндела, то он вёл себя куда тише, но не менее злорадно. Он глядел на предмет бичевания, что разлёгся на полу, и ему это нравилось. Повышение собственной самооценки всегда приятно. Для Фредди же было всё по-другому. Чувствуя затылком твердый пол, он помутневшим взглядом глядел на Рэндела и на его ржущую во всё горло шайку. Мальчику было не так уж и больно — он привык терпеть боль. Сейчас его интересовала сама суть ситуации, в которую он попал. Всю жизнь его окружали люди. Вот как сейчас, те ребята, дружки Рэндела, что хохочут над ним. Как они смешны. Как ничтожны. Сами же ни хрена не умеют, но готовы лизать задницу Мартинсона с утра до вечера лишь бы быть в его кругу. И это так... обыденно. Не только среди детей. Все взрослые ведут себя так. За приторными и лицемерными улыбками скрывается фальшь. Люди готовы на всё ради карьеры, сладкой жизни и прочих удовольствий. Готовы пойти по трупам, чтобы просто удовлетворить свои потребности. Фредди был уверен, что некоторые дети, да и учителя, в глубине души не так уж и плохо к нему относятся, однако вынуждены сливаться с толпой, чтобы самим не стать изгоями, каким является он. И это вечная проблема человечества — быть зависимым. — Ну что, Фредди, достаточно? Получил, что хотел? — надменно процедил Рэндел, шагнув навстречу поверженному собеседнику. Крюгер же молчал, считая, что не обязан говорить с этой тварью. Он вообще не хотел дышать с ним одним воздухом. И это игнорирование только сильнее разозлило Мартинсона, и он со всей дури пнул мальчишку ногой в бок. — Чего молчишь, червяк?! — прохрипел он. Откашливаясь от новой порции боли, Фред по-прежнему не проронил ни слова. Стиснув зубы и прерывисто дыша, он сверлил одноклассника ледяным взором и не обращал никакого внимания на кровяные струйки на лице. Всё, что он видел перед собой, — это образ. Образ общества, образ человечества... А может, и вовсе образ самого Бога? Ведь как учила церковь? Бог создал человека по своему образу и подобию. Но раз таков образ Бога, тогда кем себя считал сам Фредди? Кем он являлся для детей Господа? Они его ненавидят и преследуют как прокажённого! И это есть правда. Мальчик признавал, что был зачат в обители греха, во тьме и зле. Его мать изнасиловали безумные психопаты, само его рождение было ошибкой, из-за которой страдают все, включая его самого. Стало быть, он не от Бога, а значит, и сам Бог против него. Бог его ненавидит, как и его дети, и всегда будут ненавидеть... Всегда... Как и он будет ненавидеть их всех. Молчание Крюгера окончательно вывело Рэндела из себя. Присев на корточки, он грубо схватил Фредди за горло, приподнимая с пола. — Поганая скотина! Нет, у тебя не получится играть в молчанку! Тогда на уроке ты что, решил повыкобениваться? Или, как сказала мисс Брукс, не совладал с инстинктами? — Заткнись... — отрезал Фредерик, отведя взгляд в сторону, дабы не видеть перед глазами мерзкую рожу. Рэндел взревел, больно хлестнул Крюгера по щеке и, схватив за подбородок, развернул обратно. — Ты мне будешь приказывать? Ты, мелкая шваль, вонючий выродок, хрена ты ждёшь?! Давай, чего разлёгся? Покажи, какой ты опасный — сын убийц и маньяков! Фредди ощущал, будто находится уже далеко отсюда. Разум покинул школу, покинул город и, наверное, весь мир. Перед его глазами всё померкло и... затем вернулось, но приобрело кроваво-красный оттенок. Он уже не мог разобраться в происходящем, всё, что он точно ощущал — это жар... Сильный обжигающий жар. Мальчик будто горел, горел в красном, как лепестки роз, адском пламени. Где-то вдалеке, за горизонтом звучали какие-то голоса и маячил слабо различимый образ наглой физиономии: «Не разочаруй своих папочек! Покажи себя, покажи какой ты опасный!» И это стало единственным, в чём Фредди в данную минуту мог согласиться со своим врагом. Всю жизнь его ненавидели и изводили, упрекали позорным происхождением и не давали ни малейшей попытки показать, что он не такой плохой, каким они его видят. И главное, хотят видеть... Ну что же, раз они этого хотят, то пусть так и будет. "Если меня ненавидят, значит, пусть и боятся", — подумал он с налитыми кровью глазами, при виде которых, по спине Рэндела поползли мурашки. От внезапного испуга он вздрогнул и ослабил сжимающую горло Фреда руку, чем тот и воспользовался — резко поднявшись вверх, как при качании пресса и, раскрыв рот, Крюгер вцепился зубами прямо в левое плечо Мартинсона. Рэндел завизжал от страшной боли. Воткнутые в его плечо зубы, жадно впивались в самое мясо, выплёскивая наружу ручейки горячей крови. Ошарашенные от вида такой картины дружки Мартинсона, до сей поры наблюдавшие за избиением Фредди, быстро подорвались с места и поспешили оторвать Крюгера от их главаря. Хоть первый мальчик и обхватил Рэндела со спины вокруг груди и тащил на себя, а двое других делали то же самое с его противником, но оторвать Фредди от смакования чужой плоти было не так-то просто. Он тоже, помимо зубов, крепко удерживал недруга руками, и не собирался отпускать, пока... Пока не съест его до конца! И это было не фигурально. Фредди действительно хотел сожрать своего врага, ибо вкус крови ему очень понравился. Это было необъяснимо, но в одно мгновение Фредди ощутил себя волком в лесу, а Рэндел стал поросёнком из сказки. Это показалось довольно забавным, но именно такую картину происходящего видел Фредерик. Его разум продолжал пребывать в красном тумане, а тело всё ещё горело. Он грыз плечо противника и получал непередаваемое удовольствие от воплей. Ему больно, ему страшно... О да! Как же это хорошо... Наконец, ребятам удалось оттащить Фредди от визжащего Рэндела, чьё разорванное плечо, будто бы попавшее в мясорубку, окропило кровью всю майку. Сам Фредди, хоть и пришёл немного в себя, но всё ещё продолжал видеть мир в кроваво-красных тонах. Он тяжело дышал, при этом не забывая смачно облизывать свои измазанные в человеческой крови губы. Ему это нравилось. То, что он испытывал, это было прекрасно. Адреналин, вкус превосходства, вкус абсолютной власти. И сладкого чужого страха. И этим страхом он насытился по горло, когда смаковал плоть ставшего таким слабым противника. — Свеженький... — холодным полушёпотом протянул рыжий мальчик, глядя на укушенного им одноклассника, после чего, растянул уголки губ и издевательски потряс высунутым языком. — Ты чёртов псих! — в слезах пролепетал Рэндел, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь в голос. В ответ на это Фред истерически засмеялся. И этот смех чуть было не заставил Мартинсона потерять сознание — настолько вид Крюгера был безумным и пугающим. Он видел, как на него смотрит не его ровесник, а измазанный кровью голодный зверь с дикими горящими глазами. А его улыбка... Это было самое жуткое зрелище. Фредди чувствовал, как сейчас плохо приходится его неприятелю, как тот напуган. Он не обращал внимания на двух ребят за своей спиной, скрутивших ему руку, и даже не пытался сопротивляться. Всё свое внимание он уделил Мартинсону, и только ему. — Я доберусь до тебя, Рэнди... И убью... Ты хочешь этого? — спросил он с полным умиления лицом. Кровь продолжала сочиться из раны Рэндела. Её боль вкупе с испытываемым страхом очень отразилась на рассудке, отчего он действительно поверил в это, и отрицательно покачал головой. А Фредди, который в этот самый момент испытывал безграничную радость, словно лебедь, выпятил шею и, ещё раз облизнув губы, проговорил: — И ты никому не расскажешь о случившемся, правда? Укушенный мальчик не мог спорить с тем зверем, которого он сейчас видел. Это было за гранью... Он больше никогда не хотел встретиться с ним взглядом, слышать его голос. — Не скажу... — слабо проронил он. Дыхание Фредди немного успокоилось, как и сердцебиение. Красная пелена постепенно опадала, возвращая миру прежние цвета. Но он прекрасно помнил обо всём, что произошло, и ничуть не хотел этого забывать. Это было лучшее из всего того, что он помнил. И признаться, он хотел это повторить... Однако, сейчас что-то подсказывало, что пока лучше не торопиться и отпустить поверженного мерзавца домой. — Уходи, — кратко велел Фредди, после чего два скрутивших его мальчика, напуганные не меньше Рэндела, мигом отпустили этого психа и побежали прочь из туалета. Что сделал и сам зачинщик драки — но только при помощи одного из друганов, что помог тому подняться, и, поддерживая за его здоровое левое плечо, покинул вместе с ним это злополучное место. Куда направился Мартинсон? Может, домой, может, в медпункт, а может, ещё куда-то... Хотя с такой раной на плече медицинская помощь ему нужна немедленно. Расскажет он о произошедшем или нет — неизвестно, но Фредди был уверен, что ввиду его состояния, он не осмелится. Страх ему не позволит, страх сдержит его от необдуманных поступков. Хотя даже если и нет, то ничего страшного... Крюгер сделал то, что должен был, и, наконец, его перестанут ненавидеть, а начнут бояться. Неважно, что случится. Неважно, что будет дальше. Имя Фреда Крюгера отныне не будет смешано с грязью. Ещё пару минут посидев на полу и обдумав всё произошедшее, Фредди встал на ноги и подошёл к раковине. Из прикрепленного к стене зеркала на него смотрел рыжий худой мальчик со слегка опущенным вниз носом, с растрепанными волосами хуже некуда. Его лицо было перепачкано алой кровью, как и бордовый жилет, но к счастью, на тёмно-красном фоне данная деталь почти не замечалась. И это было впервые, когда Фредерик видел себя таким. Впрочем, увиденное ему сильно понравилось. Подняв руку на уровень лица, он оскалился и ещё раз пошевелил пальцами, представляя себя в роли хищника с острыми зубами и когтями. Опустив же руку, он принялся умываться, смывать с себя всю кровь, как с лица, так и с одежды.

***

С начала перемены прошло пятнадцать минут, и новый звонок не заставил себя ждать. Умывшийся и причесавший волосы Фредерик вышел из туалета и уверенной походкой направился на второй этаж, в одном из кабинетов которого должен был вот-вот начаться новый урок зоологии. Мальчик торжествующе улыбался — он был счастлив. Счастлив как, никогда до этого.