По наклонной вниз

Степа снова слишком резко нажал на тормоза и голова Ника остановилась буквально в паре сантиметров от переднего сиденья. Ника тут же отбросило назад и он все-таки неприятно ударился затылком об жесткие сиденья фольксвагена. С переднего пассажирского сиденья к нему обернулся Леша, натягивая на руку ремень безопасности, чтобы тот не так сильно врезался ему в плечо. — Только прошу тебя, не пропадай. Звони мне каждый чертов день, ты понял? — голос брата был неприятно заботливым и Ник непроизвольно сморщился. Обычно все было наоборот. Он, Ник, как настоящий старший брат везде гонялся за мелким, переживал за него и пытался во всем подсобить, а Леша делал вид, что ему это не надо. И вот посмотрите на них: теперь он был маленький и беспомощный, а Леша большим и сильным. Нику это не нравилось. Не нравилось, что окружающие думали, что о нем надо заботиться. — Да, да, конечно, — парень потянулся к дверной ручке и уже было открыл дверь машины, как взгляд скользнул по зеркалу заднего вида. Пара карих глаз неотрывно следила за каждым его движением, наверняка, с тех пор как они остановились. По крайней мере, Нику хотелось так думать. Под ребрами тут же начало натягиваться что-то в большой горячий клубок, а сердце начало стучать быстрее, чем обычно. Словно очнувшись, Ник понял, что слишком долго пытается открыть дверь. Наконец-то с силой распахнув ту, парень выбрался на холодную зимнюю улицу и, не оглядываясь, поплелся к нужному ему подъезду. Дверь с громким стуком закрылась за его спиной и парень громко выдохнул. Все эти десять шагов до подъезда Ник, кажется не дышал, и сейчас жадно втянул в легкие воздух, пытаясь унять колотящееся сердце. Даже в подъезде парень услышал, как колеса машины пару раз прокрутились по утрамбованному заледеневшему снегу на дороге, прежде чем звук мотора стал отдаляться. Ник подождал, пока он совсем не исчезнет, и только тогда стал подниматься в свою квартиру. В его и его парня. Ник привычным движением вызвал лифт, зашел в старую и непрочную на вид кабину и прислонился к стене, чувствуя как от его действий лифт качнулся. Привычное дело. Одной рукой нажимая на кнопку нужного этажа, другой парень стянул с головы шапку, прикрывая глаза. Лифт поднимается до его квартиры меньше, чем за двадцать секунд. Двери со скрипом разъезжаются и вот он стоит перед такой знакомой ему дверью. Ключи искать было слишком лениво, поэтому парень надавил на звонок. Пара секунд прошла в полной тишине и Воронецкий начал догадываться, что дверь ему не откроют. Ник настойчивее жмет на красную кнопку дверного звонка. Из квартиры слышится трель, но ни топота ног, ни какого-либо другого шума оттуда не доносится. Парню ничего не остается, кроме как искать ключ в карманах куртки. Он находится не сразу, а только после того, как Никита вытащит из карманов большую часть вещей. И где только Федя ходит? Открыв дверь, первое, что Ник видит — это горящий свет в кухне. Они жили в скромной однушке, и из коридора можно было увидеть добрую половину квартиры. И сейчас Ник видел, что Федя точно был дома, потому что на горящем без дела свете у парня был пунктик. Он бы ни за что не ушел из дома, забыв выключить свет. Ник снял куртку, обувь, бросил все это в коридоре и прошел в глубь квартиры. Из кухни послышался тихий смех, и парень идет туда. Рыжеволосый сидел за столом, чудом уместив ноги на маленьком стуле по-турецки, и разговаривал с кем-то по скайпу. Ноутбук был отвернут от Ника, и он не мог увидеть с кем именно, но догадаться не составляло особого труда. Как только Ник вошел в комнату, Федя тут же поднял на него удивленные глаза. Звонка в дверь он точно не слышал. С одного уха парень стягивает динамик огромных наушников, отодвигая его на затылок, от чего волосы начинают топорщиться в разные стороны. Федя улыбается одними губами и машет рукой в знак приветствия, тут же переводя взгляд обратно на экран монитора. Привычное дело. Ник подходит к газовой плите и зажигает конфорку, ставит на нее чайник и садится за стол терпеливо ждать, когда вода вскипит. Парень рядом с ним снова тихо смеется себе куда-то в кулак и что-то печатает. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, отправляя сообщение за сообщением. И улыбка. Ник невольно морщиться. Опять. Хотя казалось бы, что раздражаться абсолютно не из-за чего. Их отношения давно перешли из статуса «возлюбленные» в «просто сожители», и Ник знал, что по большей части это произошло из-за него. Но почему-то вид Феди, мило улыбающегося кому-то в камеру, сейчас его раздражал. Воображение тут же припомнило ему картину карих глаз в зеркале заднего вида и Ник слишком шумно выдохнул. Слишком тяжело для того, кому должно быть безразлично. Он запутался. Из носика чайника начал подниматься пар, и Ник поспешил выключить плиту прежде, чем свист начал бы разноситься на всю квартиру. Парень взял с полки кружку и налил в нее кипяток. Пакетики чая всегда валялись кучами прям на столешнице, поэтому найти себе один не составило труда. Пока чай заваривался, Ник стоял и краем глаза наблюдал, как его парень с улыбкой на лице, явно сдерживая очередные смешки, снова что-то набирает. Почему-то парень был уверен, что до этого Феде не приходилось печатать каждое свое сообщение. Он был уверен, что до этого он свободно разговаривал вслух. Почему-то это было не то, чтобы обидно, а скорее неприятно. Ему даже было неинтересно с кем Федя разговаривает. Ник очнулся от своих мыслей, выкинул пакетик в мусорное ведро, и ушел из кухни, оставив своего парня наедине с его собеседником.

***

Шел уже второй час ночи, Ник ворочался на диване и никак не мог заснуть. Федя все ещё сидел на кухне, иногда заходя в зал, прокрадываясь на носках, наверное думая, что парень давно спит, искал что-то в шкафах и тумбочках и тут же возвращался обратно. Ник в очередной раз перевернулся на другой бок, слушая, как Федя за тонкой стенкой их хрущевки долбит по клавиатуре, набирая и набирая сообщения одно за другим. Парень откинул одеяло и сел. Голые полы, на которые за все их годы совместной жизни никто так и не додумался постелить ковер, были очень холодные. Сейчас это было именно то, что нужно. Привычное ощущение приводило мысли в порядок, ноги почти сразу же начали мерзнуть. Снова тяжело выдохнув, уже наверное в тысячный раз за этот день, Ник встал и поплелся на кухню. Сейчас или никогда. Ника встретил все тот же взгляд карих глаз. Красивые. Но сейчас почему-то они казались просто красивыми. И ничего больше. Абсолютно. Ничего. — Не спится? — Федя оторвался от ноутбука и повернулся к парню в пол-оборота, всем своим видом показывая, что готов выслушать все, что ему хотят сказать. Они слишком хорошо понимали друг друга. Ещё бы за столько лет не научиться понимать, когда на тебя смотрят с обидой, или желанием, или, как сейчас, с абсолютной незаинтересованностью. Ник понимал. — Нам надо поговорить, — все, что смог сказать парень, садясь на стул рядом. Федя, словно уже предугадав весь разговор наперед, замер буквально на секунду, но тут же улыбнулся, закрывая крышку ноутбука. — Федь, я… — с какой-то отвратительной отрешенностью Ник начал было говорить слова, которые жгли ему горло уже несколько месяцев, но его тут же перебили. — Нам надо расстаться. Федя сидел на расстоянии вытянутой руки от него, а казалось, что они в абсолютно разных местах. Федя сейчас не с ним, да и он тоже уже давно не в этой уютно обставленной квартире, с цветами на подоконниках. И они оба уже давно это понимали. Губы парня растянулись в такой привычной слабой улыбке, а Ник только и мог, что просто сидеть и пялиться на него. На то, как он улыбается, говоря такое. — Я все понимаю, Ник, и ты меня пойми тоже, — тонкая рука стянула с шеи огромные наушники и положила их поверх крышки ноутбука. — Может быть, когда-то это и было то, что тебе нужно, но сейчас… — рыжий не закончил фразу, просто помотав головой. — «Это»? — раз разобраться со всем этим Федя решил за него, то почему бы Нику не услышать полную версию происходящего? Казалось бы, все, чего он добивался, произошло, хоть и не совсем так, как он это планировал, но почему-то Ник не мог оставить это просто так. Наверняка лучше было бы сейчас просто уйти из комнаты, оставить Федю наедине с собой, и забыть про все это, но что-то тянуло его за язык. — Мы. Я, — рыжий был уверен, что это все объясняет. — Что значит «это»? — Ник сидел, словно приросший к стулу, и продолжал сверлить карие глаза непонимающим взглядом. — Ты же не пытаешься сказать мне, что я тебя не любил или что-то в этом роде, так ведь? Потому что если пытаешься, то ты не прав. Может быть он и был отвратительным парнем в последнее время, но он точно был уверен, что все, что было раньше — было настоящим. Может быть, сейчас уже нет, но не раньше… Он точно был уверен, что тогда, когда он подсовывал шоколадки этому рыжему парню в куртку и когда впервые поцеловал его у дома его чокнутых родителей, все это было настоящим. И когда они ходили на самый ранний сеанс в кино только затем, чтобы быть почти единственными в зале, и когда целовал его на его выпускном, пока никто не видит. В голове пронесся ураган воспоминаний, и почему-то именно сейчас под ребрами закололо. Неприятно так, словно он задел огромный синяк, полученный неделю назад. В глазах начало покалывать, и Ник понял, что он в минуте от полного провала. Долбанные чувства, которые он тщательно старался не тормошить, сейчас готовы были выйти из-под контроля. Такого он точно не планировал. Федя придвинулся на своем стуле ближе к нему и взял его руку в свою. — Я все понимаю, Никита, все нормально, — взгляд карих глаз слишком пристальный, но все равно спокойный, как и две минуты назад. Почему-то то, что для Феди этот разговор значит не больше, чем обычная их беседа о покупке нового моющего средства, больно било все в тот же синяк под ребрами. Это словно открывало глаза. Интересно, как давно он, точно так же как и Ник, начал наслаждаться одиночеством? Начал радоваться тому, что никто не мешается под боком, что не обязательно засыпать, обнимая? Почему Ник не замечал этого раньше так отчетливо? Как давно он вообще перестал замечать хоть что-либо, связанное с парнем, которому клялся в любви? — Да ничего, блять, не нормально, — мокрая капля сбежала по щеке, и Ник закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Все пошло не так, как он хотел. Скрипнула ножка стула, послышался какой-то шорох. Никита не успел открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит, как две тонкие руки притянули его за шею. Парень стоял на согнутых коленях возле Ника и крепко обнимал его. Они так давно не обнимались. Ник уже и вспомнить не мог, когда он в последний раз обнимал Федю, не чувствую при этом себя ужасно неловко и скованно, когда Федя обнимал его в ответ так же искренне. Ник обнял парня в ответ, притягивая его к себе ещё ближе, утыкаясь носом ему куда-то в ключицу. Запах духов был ему незнаком. Мысли, роем носившиеся в голове, точно не успокаивали. Слезы катились по щекам, перетекая Феде на футболку, сами собой. Глаза Ника уже давно были открыты, но слезы все ещё продолжали течь, словно он маленький ребенок, у которого умер щенок. Единственное близкое существо, которое у него было. Хоть он его совсем и не знал, как оказалось, но от потери все равно ужасно грустно. Пять лет просто так из жизни не выкинешь. — Прости, — шепот блондина был слишком тихим, и парень не был уверен, что Федя его слышит, — прости меня, пожалуйста. Прости, что я все испортил. Он мог ещё долго извиняться, но руки Феди сильнее обняли его, и почему-то Ник понял, что парню этого не нужно. Федя точно не ждал от него извинений. Они слишком хорошо понимали друг друга. — Все правда нормально, Никит. Ты не виноват, — голос рыжего был слишком заботливым — это приводило в чувства. Нику не нравилось, что Федя его жалел. Он не хотел, чтобы парень думал, что ему нужна чья-то забота.