По наклонной вниз

Марк сбросил вызов и убрал телефон обратно в карман брюк. От мысли, что Леша все ещё так же по-доброму, как и прежде, разговаривает с ним, на лице почему-то сама собой начинала появляться улыбка. Сейчас он чувствовал себя, словно шел с первого в своей жизни свидания: смущенным и гордым. Хотя не поговорил с парнем и пяти минут… Напевая какую-то бодрую мелодию, Марк поднялся по небольшой лестнице у подъезда, и, в такт музыке, игравшей в голове, набрал код от домофона. Дверь тут же поддалась, и парень зашел в подъезд. Дом был старый, практически развалившийся от времени, и квартиры в нем были дешевые. Марку не нравилось это место, но жить в родительском доме ему не нравилось намного больше. Поднявшись на нужный этаж, парень дернул за ручку, и дверь со скрипом открылась. Никто даже не думал закрывать ее на замок. Проходя в узкий коридор, Марк скинул обувь, даже не смотря куда она летит, курка и шапка полетели на тумбочку. Стоило ему пройти чуть дальше по коридору, как в нос ударил едкий запах гари, а в лучах солнца, что каким-то чудом пробивались в захудалую квартирку, отчетливо был виден сизый дым, клубившийся по всей кухне. В углу комнаты, почти не двигаясь, сидел Игорь — его старший брат, и неотрывно пялился в экран своего телефона. — Можно было бы и окна открыть, знаешь? Или тебя прикалывает задыхаться этой вонью? — Марк прошел на кухню, бросая слова словно в пустоту — его явно никто не слушал. Подтянувшись на носках, парень дернул заржавевшую от времени задвижку вниз, и окно с явной неохотой поддалось. В комнату тут же ворвался прохладный ветер и дышать стало намного легче. Игорь все так же продолжал сидеть, как заведенная игрушка двигая одним только пальцем снизу верх, и не обращал никакого внимания на манипуляции младшего. Казалось, он и вовсе не заметил, что теперь не один. В прочем, Марк уже привык, что в этом доме на него почти не обращают внимания. Да чего уж там, в доме родителей он удостаивался не большего. Марк бросил ещё один взгляд на брата. Новости о старшем Воронецком и его неудавшейся любви застряли у парня в горле, он все никак не мог решить: стоит ли рассказывать брату об этом, или, зная его характер и уж тем более отношение Игоря к Никите, ему стоило промолчать? Он по-глупому хотел рассказать обо всем, просто ради того, чтобы узнать реакцию, но, с другой стороны, если из-за этого произойдет какое-нибудь дерьмо, он, Марк, будет в этом виноват. А быть виноватым в делах своего брата он совсем не хотел… Парень уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, как неожиданно Игорь его перебил: — Что-то надо? — тон голоса и уж тем более злой взгляд, брошенный исподлобья, ясно давал понять, что новостям Игорь вряд ли обрадуется. Марк решил, не посвящать его в это, и, отмахнувшись, вышел из кухни. Сам он познакомился с Никитой в тот же день, что и с Лешей. И если второй показался ему странным, но довольно неплохим, то Никита для него стал не больше, чем «придурком». Он замерзал в тот вечер уже пару часов. Мужик, стоявший на входе в клуб, не пустил его во внутрь, идти куда-то не хотелось, поэтому ему только и оставалось, что просто сидеть на земле. Идти домой он точно не собирался. Он хотел, чтобы родители подольше побеспокоились о нем: не просто так ведь он сбежал из дома. Он планировал пробродить всю ночь и вернуться только к следующему вечеру — тогда родители точно бы все извелись. Но к нему пристал пьяный парень и разрушил все планы. Это был Леша, он его знал. Вся школа его знала. Марк знал, что он учится в старших классах, он частенько видел его в коридорах, но никогда не думал, что увидит, как того вывернет наизнанку возле ночного клуба, или что он будет так спокойно пожимать ему руку. Они сидели и о чем-то разговаривали, как внезапно к ним подошел разъяренный парень и начал орать. Он кричал на Лешу, и Марк уже хотел было встать и наговорить пару не очень лесных выражений этому кретину, но остановился, заметив, как Леша усмехается на это. Они перекинулись о чем-то парой фраз, и старший из Воронецких ушел в сторону клуба. Наверное, этот Никита, а он только потом узнал, что это был именно Никита, искал второго парня, того наглого недоумка, с которым Леша пришел. Воронецкий попытался встать с земли, а Марк почему-то начал расстраиваться. Он уже начал думать, что протусуется с этим Лешей всю ночь. — Давай, вставай, малец, — Леша снова протянул ему руку, заставляя встать. — Ты где живешь? Мы тебя подбросим. Он не хотел домой, и уж точно не хотел, чтоб его приводили домой под ручку, как потерявшегося щенка. — Я сам дойду, никуда меня не нужно подбрасывать, — Марк выдернул руку из крепкого захвата блондина и попытался было уйти, как за плечо его схватили. Рука сжала его так сильно, что Марк непроизвольно поморщился, а в голове почему-то промелькнула мысль, что парни из класса наверняка не врали, рассказывая, что видели однажды, как он побил пятерых. — Не собираешься же ты и правда торчать на улице всю ночь, — в отличии от крепко сжимающих его плечо пальцев, взгляд пьяных глаз был слишком добрым. Он смотрел на него как-то жалостливо, и Марка это почему-то даже не раздражало. — Ещё как собираюсь, — голос прозвучал слишком обидчиво, хоть он и старался сказать это как можно более безразлично, так, будто для него это привычное дело. Из-за обиженных ноток в голосе Леша ему совсем не поверил, это было видно. — Я не хочу домой, — все-таки сдался парень. На глаза странным образом накатили слезы, и он ругнулся, вытирая их грязным рукавом куртки. Леша сел на корточки, придерживаясь рукой об асфальт, чтоб не потерять равновесие и посмотрел на парня снизу вверх. — Я тоже убегал из дома однажды, — он криво улыбнулся, опуская глаза в пол, наверняка специально не смотря на то, как Марк утирает слезы. — Мама очень расстроилась. Ты не представляешь, как родители беспокоются, — язык заплетался, и его фразы были отрывистыми, но суть того, что Воронецкий хотел ему сказать, он понял. Вот только ему было плевать на это. Он этого и добивался. — Так им и надо, — зло бросил он. Блондин глубоко вздохнул, пошатнувшись, чуть было не упав, и снова поднял взгляд на Марка. — Давай так: ты сейчас пойдешь домой. А если что-то пойдет не так, то ты позвонишь мне, и мы все уладим. Окей? Согласен? Марк с недоверием посмотрел на пьяного парня и задумался. С каждой минутой идея торчать всю ночь на улице начинала казаться ему неосуществимой: было слишком холодно. Да и мысль о том, что родители будут не беспокоится, а только злиться немного его пугала и сбавляла пыл. Злить отца специально ему совсем не хотелось. — Ладно, — все-таки согласился он. Леша глупо хлопнул в ладоши и попытался встать, уцепившись за руку Марка и едва не повалив его на асфальт вместе с собой. Только он кое-как поднялся на ноги, как тишину улицы разрезал громкий смех. Тогда Марк ещё не знал, что это Степа, но уже тогда он ему не понравился. Никита шел за смеющимся следом, ругаясь себе под нос. Темноволосый парень, улыбаясь во все лицо, закинул свою руку на плечо Леше и снова засмеялся: видимо он был пьян не меньше него. — Мне сказали, что я кретин, представляешь? — заорал он в ухо Воронецкому, не прекращая при этом смеяться. — Ты можешь себе представить? Кретином! Вот это я обиделся. Леша засмеялся в ответ, но встречаясь взглядом со злым взглядом братом, тут же попытался успокоиться, хоть ему это и не удалось. — Кретином! — снова заорал Калашников на всю улицу, отчего Леша снова прыснул от смеха. — А ну заткнись и лезь в машину, — непонятно к кому именно обращаясь, рыкнул Никита, поворачиваясь к Марку. — А ты, блин, ещё кто? Марк уже хотел было сказать что-нибудь не очень лестное в адрес этого напыщенного придурка, но не успел он и рта открыть, как Леша приобнял его за плечо. — Это мой приятель Марк. Марк, это мой надоедливый брат Ник, — представил он их друг другу. Никита одарил своего нетрезвого брата странным взглядом, но ничего на это говорить не стал. — Нам нужно будет подвезти его до дома. — Только на твои деньги, — уходя кинул Никита. Такси стояло за поворотом. Степа уже давно сидел в салоне и о чем-то спрашивал таксиста, но как только и парни сели в машину, тут же откинулся на сиденье и замолчал. — Куда везти сопляка?

***

Марку не нравился Никита. А Леша нравился. По крайней мере он так думал. А если точнее, он думал о нем в те моменты, когда стоит думать о каких-нибудь красотках из жарких разворотов порно-журналов. И это было отстойно. Он не мог разобраться в себе: с одной стороны на парочку знакомых девушек у него так же вставало. Так же… как и на Лешу. Выйдя из кухни, парень побрел к себе в комнату. Точнее, в подобие своей комнаты: каморку, отделенную от основной парой шкафов. Жили они не богато, и парень привык к тому, что его личное пространство ограничивалось кроватью и тумбочкой, в которую умещалась вся его одежда. Стягивая на ходу галстук, Марк бросил его на стул. Следом полетел пиджак и рубашка. Расстегивая пуговицу на брюках, парень замер. В паху начало собираться тепло, и это было уж точно не из-за того, что он вспомнил Ника… Память снова начала подсказывать воспоминания трехгодичной давности: сильные руки, хриплый голос и тихие смешки… Тяжело выдохнув, парень постарался увести мысли подальше от образа Леши. Член уже изнывал от желания. Марк знал, что лучше было разобраться с этим сразу. Знал, что если сейчас он попытается сконцентрировать на чем-то другом, он то и дело будет отвлекаться, снова и снова крутить в голове знакомый образ. Ему хватило короткого телефонного разговора и пары минут воспоминаний, чтобы ткань на боксерах натянулась, а рука привычным движением полезла в тумбочку за небольшим тюбиком крема. Ложась на кровать, парень наконец-то расстегнул молнию и спустил ткань вниз. Он ненавидел делать это так: по-быстрому, всегда готовый тут же натянуть штаны, если брат вздумает войти, а сделать это Игорь мог в любую минуту. Пару раз проведя кулаком по члену, Марк выдавил немного крема, слишком холодного для разгоряченной плоти, и размазал его по головке. Устроившись чуть более удобно на слишком тесной для него кровати, парень начал двигать рукой. Приходилось следить за тем, чтобы звуки кулака на измазанном в креме члене и скрип кровати не были настолько громкими, чтобы брат в соседней комнате смог их услышать. Перед глазами стояло лицо Леши: русые волосы, казавшиеся ужасно мягкими, острый нос, зеленые глаза. Взгляд такой добрый. Вот бы узнать какой у него взгляд, когда он делает что-то типа этого. Воображение тут же приходит на помощь, дорисовывая на знакомом лице признаки возбуждения. Как глаза смотрят слишком похотливым взглядом, как капли пота скатываются по вискам, как язык скользит по губам, оставляя за собой блестящий след. Марк представлял, как Леша может двигать бедрами в процессе, когда его грудь сотрясли судороги, глаза непроизвольно зажмурились до белых кругов под веками, а сперма толчками начала выплескиваться ему в кулак. Еле сдержав стон, парень провел рукой по члену в последний раз и расслабленно откинулся на подушку.