По наклонной вниз

Леша разлепил глаза и тут же недовольно зажмурился. Солнце пробивалось из окна и неприятно слепило в глаза. Пытаясь спрятаться от неприятного света, парень перевернулся на другой бок и устроился поудобнее. Приятная нега словно вдавливала его в кровать, и Леше казалось, что ещё секунда, и он снова провалится в сон. За окном пара голубей, нахохлившись, прыгали с места на место, с каждым разом еле слышно цокая по металлическому карнизу за окном. Так же еле слышно из коридора донесся хлопок двери. Почти уснув, Леша подумал, что Калашников наверняка что-то готовит… Внезапно все тело словно задеревенело, а уютное тепло одеяла вмиг показалось каким-то шершавым, а вовсе не удобным и мягким. Подскочив на кровати, парень потянулся к телефону, валявшемуся на полу, и с ужасом посмотрел на время. 9:13. Он проспал. Вскочив с кровати, Леша на ходу начал натягивать на себя джинсы, плетясь в ванну. Умывшись за пятнадцать секунд, он так же быстро начал натягивать на себя остальную одежду, почти наугад идя в сторону кухни. Степа стоял за плитой и что-то жарил на сковороде, одновременно с этим зависая в телефоне. Но стоило взлохмаченному и все ещё не до конца одетому парню появиться на пороге, Калашников оторвался от своего занятия и оценивающе пробежал по тому взглядом. Видок был не из лучших. — Я проспал. Подвези меня. Как всегда ни спасибо, ни пожалуйста. Степа недовольно цокнул и, пару секунд подумав, все-таки выключил плиту. Согласиться было проще, чем выслушивать упреки всю следующую неделю. Пока парень искал, чем бы прикрыть так и несостоявшийся завтрак, из коридора послышался хлопок двери. Леша уже ушел. Степа был уверен, что парень будет караулить его у машины и курить одну сигарету за другой, и в итоге им все равно останутся недовольны. Но бежать сломя голову, просто потому что друг сказал «подвези», он не собирался. Его вообще не устраивало, что он стал для этих хреновых Воронецких личным водителем. Как Степа и думал, когда он все-таки вышел из подъезда, Леша переминался с ноги на ногу на парковке, недовольно поглядывая на часы. — Мог бы и поторопиться, — пробубнил парень, садясь на пассажирское сиденье, словно ни к кому не обращаясь. Словно думал, что его слова не услышат. — Мог бы остаться дома и не слушать этот гундешь, блять, — Степа с силой провернул ключ в замке зажигания и выдавил сцепление. Машина резко зарычала и чуть дрогнула от неожиданного напора водителя. Леша бросил на друга недовольный взгляд, но отвечать не стал. Они ехали уже минут двадцать, когда начал сыпать снег. Дворники практически не справлялись с неожиданным природным упрямством. Леша уже окончательно опоздал на пару, поэтому даже не стал возмущаться, когда друг сбавил скорость. Медленно, но верно на дорогах стали образовываться пробки. Они стояли на светофоре уже добрых десять минут. Снег все так же мел, словно хотел засыпать весь город сверху до низу. Степа тихо матерился на кого-то, перестраивающегося в их ряд, когда Леша заметил его. Они стояли с самого края и должны были вот-вот свернуть. Из окна было неплохо видно тротуар, по которому, торопясь, неслись толпы людей, стараясь укрыться от урагана. Леша залипал на прохожих, больше делать все равно было нечего, когда взгляд зацепился за мужскую спину в темном пальто. Темная вещь слишком сильно выделялась среди белой пелены снега, может быть, поэтому Воронецкий и заметил ее. Мужчина явно никуда не торопился, и шел прямиком навстречу ветру. Темные волосы, которые по-идиотски не были прикрыты, каждый раз отбрасывало ветром, и мужчина почти ежесекундно поправлял их, проходясь рукой ото лба к затылку. Леша хмыкнул, думая о том, что этот хрен выглядел слишком пафосно на фоне бушующей природы. Светофор снова загорелся зеленым, и машина медленно тронулась. Они уже начали сворачивать, когда Леша, наконец, отвел взгляд от стоявшего на светофоре мужчины. В последнюю секунду он успел заметить его профиль, когда машина свернула и, начав набирать скорость, поехала в противоположную от него сторону. В груди у Леши что-то сдавило, и парень не заметил, как на пару секунд перестал дышать. Перед глазами словно впечаталось только что увиденное лицо. Темные волосы, острый нос, высокие скулы… Леша был уверен, что у него серые глаза и тонкие губы. — Останови машину, — голос был сиплым и, скорее всего от удивления, слишком тихим. — Чего? — Останови чертову машину, — он начинал паниковать. Он не мог понять, что только что увидел, и совершенно не знал, как на это реагировать. Степа привычно залился ругательствами в его адрес, но до парня не долетало абсолютно ни одного слова. Темные волосы отбрасывает ветром, и парню приходится снова поднимать руку к голове, чтобы откинуть прядь с глаз. Взгляд направлен куда-то в сторону… Леша слишком быстро отвел взгляд, чтобы разглядеть его лицо как следует, но та пара секунд… Перед глазами пару раз щелкнули пальцами, и Леша, вздрогнув, наконец-то заметил, что Степа уже припарковался и теперь не сводит с него глаз, пытаясь обратить на себя внимание. — Какого хрена, твою мать? Что с тобой? Леша обернулся на нахмуренного парня и не смог сдержать идиотской улыбки, из-за чего Калашников стал ещё серьезней. — Кажись, я схожу с ума… — тихий смешок сорвался с губ. Вся эта ситуация была идиотской. Леше правда казалось, что он окончательно двинулся. Ведь это невозможно. Невозможно было встретить его тут, так внезапно спустя столько лет. — Давно меня так не накрывало… — Что ты несешь? Степа откинулся на сиденье и заглушил мотор. Блондин все так же продолжал хихикать и бормотать себе под нос какую-то чушь, и Калашникова это ужасно напрягало. — Просто, — Леша провел рукой по лицу, наконец-то приходя в себя, — мерещится всякое. Не обращай внимания… Леша снова улыбнулся сам себе, прикрыв глаза. Глупости. Все это глупости. Раньше такое часто с ним случалось. Он видел знакомые черты почти в каждом прохожем: походка, цвет волос, одежда… Всегда что-то напоминала ему о Жене, и он раз за разом думал, что это он. Но всегда это оказывалось не так. Через какое-то время он перестал обращать на это внимание. Перестал надеяться. А сегодня он снова это почувствовал. Вот только почему-то сейчас все было иначе. Несколько лет назад какой-нибудь прохожий мог быть просто копией Стрелкова, но стоило ему подойти ближе, как эта иллюзия исчезала на глазах, и Леша удивлялся, как он мог заметить Женю в ком-то, настолько на него не похожем. Но сегодня… Он был так близко, и все равно казалось, что это не может быть никто иной, кроме… Бред. Это просто невозможно. Он слишком часто думал о нем в последнее время, и теперь он снова мерещился ему. Вот и все. — Ладно, поехали, — Леша не хотел смотреть в глаза Калашникову. Он даже представлять себе не хотел, что друг мог напридумывать в оправдание его выходкам. Хотя его собственное «рехнулся», казалось, объясняло все. Степа тяжело вздохнул и завел машину. Он действительно думал, что Леша свихнулся, но говорить по этому поводу ничего не собирался. Больше всего сейчас он надеялся, что они все-таки смогут добраться до универа в ближайшие полчаса. Иначе он тоже двинется. И тогда точно никому мало не покажется.

***

Он стоял напротив кафедры и не решался постучать. Он так и не попал на пару, опоздав практически на целый час. И он был уверен, что преподаватель так просто ему это не простит. В отличии от школы, здесь Леша старался не высовываться лишний раз, стараясь сливаться с толпой. Вряд ли кто-нибудь поверил ему, если бы он рассказал, какая слава ходила о нем в школе… Да и то, что он кое-как сводил концы с концами, чтобы закрыть учебный год без неутов, тоже не особо вписывалось в его нынешний образ. Сейчас он не мог просто не появиться на занятии, чтобы на это махнули рукой, теперь он якобы «подавал надежды». С возрастом он не стал умнее или прилежнее в учебе. Казалось, что, наоборот, он абсолютно перестал волноваться о ней. И то, что сейчас он не мог спокойно прогулять пары, выбивало его из колеи. Он никогда не был образцовым учеником: всегда лез в драки, сбегал с уроков, в последних классах стал частым гостем в импровизированных «курилках»… Он не был Ником, чтобы щелкать задачки как орехи и получать от этого удовольствие. Но почему-то именно в вузе все изменилось. Стоило ему пару раз написать тест на «отлично», и преподаватели стали помнить его в лицо. Стоило обмолвиться, что в школе, по глупой детской упрямости, он сдавал какой-то экзамен и даже получил какую-то ненужную бумажку, как его начали ставить в пример. Он не добивался этого и абсолютно точно был этому не рад, но видимо все возможные боги были нацелены доставить ему как можно больше проблем в жизни… Иначе он это объяснить не мог.

***

Снег перестал валить огромными хлопьями. За тот небольшой промежуток времени он и так успел навалить немалые сугробы. Было ужасно холодно, и парень ежился от каждого неприятного порыва ветра, старающегося превратить его в чертову ледяную статую. Спустя час нудного бубнежа преподавателя о его глупых выходках, Воронецкий стоит у главного входа, зажимая между пальцев тлеющую сигарету, пытаясь в очередной раз дозвониться брату. Вчера, когда Ник ушел, сколько бы Леша ни звонил, трубку никто не брал. А через пару часов брат и вовсе выключил телефон. Почему-то мысль о том, что Никита поехал вовсе не домой, а в какую-нибудь ближайшую пивнуху, не казалась парню такой уж глупой. После очередного надоедливого оповещения «что телефон абонента…», Леша решил прибегнуть к крайним мерам. Он не хотел этого делать, но по-другому узнать хоть что-то о брате он просто не мог. Пара секунд и вот Леша снова подносит трубку к уху и почти сразу слышит знакомый голос: — Да? Леша ещё секунду сомневается, стоит ли спрашивать о Нике, ведь если он не пришел домой, то из-за его звонка все станет только сложнее… Но все-таки решается и произносит в трубку: — Слушай, пап… — на том конце провода парень слышал какой-то грохот и еле различимый голос матери, и почему-то не мог решиться спросить «пришел вчера Ник или нет?». А если не пришел? Тогда на его голову посыпется град вопросов и первый из них будет: а почему он вообще должен был приходить… А рассказывать родителям о его проблемах Леша вовсе не хотел, — Ник тебе вчера не звонил? Отец молчал, и Леша уже начал жалеть, что позвонил, но когда парень уже хотел начать отшучиваться, грозный голос отца снова раздался в динамике: — Он дома, — издали снова послышался шум и на этот раз отчетливый голос Ника. Леша затянулся и выкинул окурок в ближайшую мусорку. Ноги сами собой понесли его в сторону остановки. — Я скоро буду. Отец что-то буркнул и повесил трубку. Леша вытащил из кармана пачку сигарет и снова прикурил, пряча фитиль от порывов ветра. Если Ник дома, значит, он рассказал родителям про Федю. А если это так, то шум, который Леша слышал на фоне, не предвещал ничего хорошего. Он слишком хорошо знал, как ведут себя родители в подобных ситуациях, и прекрасно знал, как при этом ведет себя Ник. И Леша знал, что если он сейчас там не появится, то брат, точно так же как и вчера, просто уйдет. Вот только на этот раз идти ему больше было некуда. Маршрутка не заставила себя долго ждать: парень запрыгнул в набитый пазик почти сразу же, как только подошел к остановке. Двадцать минут на ухабах, чуть ли не в обнимку с незнакомыми людьми, радуя желудок прекрасными кульбитами, и вот Леша уже стоит практически рядом со своим домом. Ещё пять минут и он уже в подъезде. Как ни странно дверь ему открыл отец. Обычно сыновей, которые домой приходят раз в полгода, у входа тут же встречает мама с объятьями и предложениями покушать. Но в этот раз дверь ему открыл именно папа, развернулся и тут же ушел обратно в комнату, не кинув даже простого «привет». Леша, в принципе, и не ожидал ничего другого. Он даже представить боялся в каком мать сейчас состоянии. Раздевшись, парень прошел в небольшую кухню и встретился взглядом с взбешенным Ником. Да уж, чего и следовало ожидать. Позади него мама хлопотала за плитой, что-то помешивая в кастрюле, но как только он переступил порог, развернулась и поспешила обнять сына. — Дорогой, как твои дела? — мама улыбнулась, и Леша улыбнулся ей в ответ, уверяя, что у него все замечательно. — Вот и славно. Леша видел, что улыбка у нее уж больно натянутая. А по сверлившему его взглядом брату мог понять из-за чего. — Чего пришел? Тоже нотации почитаешь? Леша решил оставить едкие вопросы без внимания, просто садясь за стол рядом с Ником. Он вовсе не собирался снова читать ему нотации. Вчера он и так, кажется, перегнул с этим палку, из-за чего сегодня чувствовал себя немного виноватым. Стоило уговорить брата остаться у него… Леша только хотел сказать что-нибудь недовольному парню, как мама неожиданно поставила кружку чая напротив него и села за стол. Женщина явно избегала смотреть на старшего сына, поэтому Леша решил оставить все разговоры с братом на потом. На кухне висела слишком давящая атмосфера для того, чтобы интересоваться у Ника его дальнейшими планами. Казалось, ещё слово о разрыве с Федей, и квартира снова наполниться звуками споров, которые, парень был уверен, прекратились совсем недавно. — Дорогой, — голос мамы слишком разозленный, хоть та и пыталась говорить как можно более мягко, — как учеба? Когда первый экзамен? Он видел, как Ник потихоньку успокаивается, слушая его с мамой ничего незначащий разговор. Когда Ник забирал у него так и нетронутый чай, мама бросила на парня взгляд, снова нахмурила брови, но тот спокойно бросил лишь хмурое «Что?». Леша перевел взгляд на маму, обеспокоенный, что та снова начнет как-то отчитывать братца, но женщина лишь цокнула и покачала головой, снова обращая свое внимание к младшему сыну. Мама наконец-то оставила их вдвоем только через полчаса, когда вытянула из младшего все сведения, какие только можно. Вышла из кухни и зачем-то закрыла за собой дверь. Возможно, чтобы они не услышали ее разговор с отцом. — Знаешь, — Леша все-таки решился рассказать Нику об идеи, не дававшей ему покоя, — я могу поговорить со Степой. Поживи с нами… Он, правда, считал, что это было неплохой идеей, но задумываться о том, каким это магическим образом он убедит в этом Степу, он пока не хотел. Он знал, что Ник слишком отвык жить в родительском доме под постоянной опекой. И поэтому был уверен, что даже в четырех стенах с ненавистным Калашниковым, Нику будет лучше, чем тут. — Пошли-ка, — брат встал из-за стола и поманил его вслед за собой. Как Леша и думал, дверь в зал была так же заранее закрыта матерью. Но Ник, на удивление, вел его совсем не туда. Они прошли чуть дальше по коридору мимо его комнаты, и остановились возле старой обшарпанной двери в комнату Никиты. Леша бросил непонимающий взгляд на брата, но тот лишь кивнул ему на дверь, жестом приглашая зайти. Леша не понимал, что тот от него хочет, но стоило парню переступить через порог, как причина такого отвратительного настроения старшего стала слишком очевидна. Тут все изменилось. Не было ни старых, забитых учебниками шкафов, не полуразвалившегося комода с одеждой, даже обои теперь были другими… Ярко желтого цвета. Вместо кровати в углу стояла колыбельная, а большую часть комнаты занимал манеж, заваленный мягкими игрушками. Леша прыснул от смеха, оборачиваясь к снова нахмуренному Нику. — Боже… — только и смог выдавить он, боясь рассмеяться сильнее. — Нет, ты только осознай это! — Ник всплеснул руками, взглядов обводя комнату сверху донизу. — Я прихожу, а тут это дерьмо, — парень несильно пнул манеж, от чего он все равно недовольно скрипнул по полу. — И после этого я ещё и неблагодарный сын? А? Леша почти забыл, как Ник может упрямиться. С этим до ужаса смешным нахмуренным лицом, которое раньше заставляло его раздражаться буквально за пару секунд, с этим тоном, словно случилось что-то невероятно ужасное, а Нику никто не рассказал… Сейчас Леше подумалось, что они действительно слишком редко виделись в последнее время. Настолько редко, что Леша, со всеми гулянками и пьянками, успел забыть, какой Ник на самом деле по-детски вспыльчивый по пустякам. Он слишком привык думать о Нике как о пьяном и безответственном грузе у него на плечах. — Ты из-за этого так взъелся? — неосознанно парень вскинул бровь, уставившись на разозленного братца, кружившего по комнате и бросающего ненавистные взгляды абсолютно на любую вещь. — А, по-твоему, этого недостаточно? — Ник остановился, снова вскидывая руки в стороны. Словно он хотел раскрыть глаза на все окружающее, словно Леша и без него не видел, что тут изменилось. — Они даже не спросили меня. Это же была моя комната. Моя! Глупая мысль появилась в голове блондина и он, не подумав, озвучил ее: — Ты же не ревнуешь, да? — Ник так и продолжал стоять, уставившись злым взглядом на младшего. Нет, это же не может быть правдой? — Погоди, погоди, — Леша вскинул руки перед собой, чувствуя, что в любую секунду может взорваться хохотом. Переведя дыхание, не сдержав слабой улыбки, снова посмотрел на брата, — но ты ведь тут уже вечность не жил… — И что? — Ника это действительно задевало. Было обидно, что стоило ему уехать, как родители тут же нашли ему замену. — Это значит, что меня можно сбросить со счетов? — он снова видел это выражение на лице брата: удивление в глазах, выражение, словно его хотели пожалеть… Он не хотел показывать насколько это обидно. Да, он ревновал, но это не должно было заставить Лешу жалеть его. — Держи, — порывшись в карманах, Леша достал связку ключей и, отцепив один, протянул Нику. — Серьезно, Ник, бери, — парень встретился глазами с братом. Ник, словно с неохотой, протянул руку и забрал небольшой ключ. — Разве ты не считаешь это маразмом? — пряча ключ в карман джинс, парень съехал по стене и устало свесил голову. Сегодняшний день был слишком богат на события… — Почему ты так против? — Леша сел на пол рядом с братом, оценивающе пробегаясь взглядом по новенькому ремонту. — Да блин… — Ник поднял голову, — у них есть мы. Зачем кто-то ещё? — Леша молчал, поэтому парень продолжил, хоть и был уверен, что брат его не поймет. — Как будто мы уже не в счет. Мне даже вернуться некуда… У меня теперь даже комнаты тут нет. А ведь тут столько всего было… Они могли хотя бы спросить. А так выходит, что им даже на мое мнение насрать. Ник замолчал, а Леше почему-то вспомнились дни, когда они с Ником проводили время в его комнате. Он всегда мог прийти сюда, когда было скучно или что-то случилось… — Я… — Леша запнулся, отводя виноватый взгляд от настороженного брата. — Так ты теперь гей? — Ну, — Ник выдавил слабую улыбку, — другие парни меня не привлекают, так что… Я думаю, что нет. — Мне не важно, встречаешься ты с девушками или с парнями, — Леша говорил слишком тихо, и Ник с трудом понимал, что ему говорят, — если ты так хочешь, то пусть… — Что? Правда? — Идиот, это больно, — растирая болевшее после недавней перепалки с братом тело, Леша упал на кровать, придвигаясь ближе к стене. — Если останутся синяки, я тебя отметелю… — Брат его не слушал, снова начиная что-то говорить в трубку… Он разговаривал с кем-то по телефону уже несколько часов, и Леша считал, что это точно ненормально. — Да с кем ты все разговариваешь? — Да Женя это, Женя, — Ник отмахнулся, поудобнее перехватывая трубку. — Эй, кто тебя ударил на этот раз? — Ник ткнул пальцем в синяк на ноге брата. — Ник, я не буду тебе жаловаться… — Леша усмехнулся, отворачиваясь от брата. Они лежали на кровати уже почти час… За окном давно была ночь, но Леша не мог уснуть, поэтому по привычке пришел к Нику, зная, что тот его заболтает… — Что? — Ник стоял на пороге, и Леша отчетливо видел собиравшиеся на глазах брата слезы. — О чем ты говоришь вообще? Он сам выглядел ещё хуже Ника. Слезы давно текли по щекам, а глаза жутко жгло. Наверняка они были ужасно опухшими и покрасневшими. — О том, что я заколебался, Ник! С меня достаточно этого дерьма, правда. Почему это все происходит? Зачем это вообще нужно было? Тебе было весело? Вы с Женей посмеялись над этим? — Боже, Леша, о чем ты говоришь, я не понимаю… — парень опустился на пол, прикрывая руками лицо. — О том, что ты мне врал! — голос срывался, и из горла сами собой вырывались жалкие всхлипы. — Ты мне ничего не сказал, Ник… — Я просто… Я не знал, что все будет так, Леша, — в голосе брата тоже отчетливо слышались слезы. Блондин поднял взгляд на младшего, но от заплаканного и смотревшего на него с ненавистью взгляда становилось только хуже. — Я поверил ему! Он обещал, что… — А я поверил тебе, Ник! — Слушай, Ник, — Леша сидел в комнате брата уже несколько часов, дожидаясь его прихода с выпускного. Они не разговаривали почти полгода, и сейчас Леше было слишком трудно поддерживать непринужденную беседу. Он слишком боялся поднять на него взгляд. — Я… Ник замер у двери, слишком удивленный присутствием младшего брата в своей комнате. — Я, правда, не считаю, да и не считал… В общем, я не думаю, что ты виноват в том, что Женя уехал… — голос был слишком глухим, поэтому Леше пришлось откашляться, чтобы продолжить. — Прости. Просто я хотел винить хоть кого-нибудь. Прости… — Ник, боже, да ты пьяный в говнищу, — Леша постарался как можно тише закрыть за собой дверь, чтоб родители не услышали и, не дай бог, не проснулись. — Какого хрена? Ник улыбался, завалившись на кресло у стола, и пытался расстегнуть неслушавшимися руками пуговицы на рубашке… — Кажется, мы с Федей снова только что поругались… — Что такое? — Ник разлепил сонные глаза, пытаясь в темноте разглядеть силуэт брата, что сидел сейчас возле его кровати. — Эй, Леш, — голос стал слишком взволнованным, потому что Ник уже догадался в каком состоянии сейчас его брат, — эй, тихо, — рука наконец-то нащупала возле кровати плечо брата. Послышался всхлип. Ник слишком резко откинул одеяло и поторопился выбраться из кровати, — тихо, тихо, — обнимая брата, Ник чувствовал, как руки крепко обнимают его в ответ, а голова утыкается ему в плечо, отчего тонкая футболка тут же промокает от слез. Леша снова плакал по ночам, в очередной раз пришел к нему, потому что не мог находиться один… Из-за всего этого Нику самому хотелось плакать… Ник сел на чемодан и перевел взгляд на слишком задумчивого брата. — Ты же тут справишься один? Улыбка тут же появилась на лице Леши, хоть Ник и знал, что она, скорее всего, просто наиграна. — Конечно, мне же не девять лет, и ты не моя мамочка. Леша перестал приходить к нему по ночам, перестал показывать хоть кому-то, что ему все ещё есть до этого дело. Но Ник иногда все ещё слышал, как Леша плачет… Слышал, но делал вид, что ничего не замечает. А сейчас он переезжал к Феде, и оставлял Лешу совсем одного… — Ага, — точно такая же натянутая улыбка появилась на его собственных губах. Леша остановился возле своей комнаты и открыл дверь. Все осталось на месте. Если не считать уставленные по углам комнаты учебники, как он понял, из комнаты Ника, то с последнего его визита тут не изменилось абсолютно ничего. Пройдя в комнату, парень остановился у письменного стола, взглядом пробегаясь по таким привычным заставленным полкам. Несколько лет назад он конкретно помешался на этом… Английский. Он действительно начал его учить. И сейчас почти все шкафы были забиты именно английской литературой. Учебники, сборники заданий, рассказы… Сейчас это его уже не интересовало. Взгляд опустился на стену возле шкафа, сплошь заклеенную фотографиями. На обычные иголки к обоям были нацеплены с пару десяток фотокарточек, которые он зачем-то распечатал несколько лет назад… Ему всегда хотелось на что-нибудь отвлечься, и он частенько засматривался на них. С легкостью вынимал иголку из стены, аккуратно держа снимок за угол, позволял ему выскользнуть ему в руки. А потом так же аккуратно прикалывал его обратно. Рука потянулась к снимку, что висел в самом углу. Они с Ником сидели под большим пледом, совершенно мокрые, явно только что вернулись с речки. Собака, устроившаяся возле ног брата, тянулась к нему языком, явно намереваясь облизать лицо… Отцепив иголку, Леша вытянул фотографию и разогнул второй край, которого не было видно сразу. Возле маленького Леши под все тем же пледом сидел темноволосый парень. Мокрые волосы прилипли к лицу, улыбка даже через фото была слишком заразительна… Леша непроизвольно провел пальцем по снимку, словно пытаясь откинуть темные волосы, блестевшие под летним солнцем. Леше казалось, что он до сих пор помнит, какие они на ощупь. Перед глазами снова возник профиль мужчины, стоявшего на перекрестке. Темные волосы, отбрасываемые ветром, идеальная осанка даже под таким ураганом и гордо вздернутый подбородок. Он был слишком похож на эту фотографию. Слишком похож на его воспоминания. Но это же совершено невозможно…