По наклонной вниз

Женя сидел за столом и в который раз пытался вникнуть в то, что читает. Мысли не хотели концентрироваться на книге и снова раз за разом возвращались к сегодняшнему вечеру. Было темно, но свет от ближайших фонарей неплохо освещал площадку. Никита — единственный и лучший друг когда-то… Сейчас он выглядел не самым лучшим образом. Он ужасно хотел узнать, что у него случилось. Расспросить парня, как он жил все это время. Где Федя? Он все также хорошо общается с братом? Тогда почему Леша искал его сегодня? Куда Никита хотел уехать? Куча вопросов, и ни на один он не знает ответа… Взгляд скользит с Никиты на… Леша… Он так вырос. Он помнил его ещё совсем маленьким: ростом паренек доставал ему только до плеча, был такой хрупкий. А сейчас? Высокий, сильный… Хриплый голос, грубые слова. Он курит. Почему он начал курить? Хотелось узнать все. А ещё и этот парень… Почему там был Калашников? Почему они приехали вместе? Увидеть Степу он точно не ожидал. Ведь раньше Леша и он друг друга на дух не переносили. Что могло произойти, что эти двое теперь вместе? Они до сих пор вместе… Вместе? Может ли быть, что… Нет, это полная чушь. Сдавшись, Женя закрыл книгу и прикрыл глаза. Ему никто ничего не расскажет, да и знать это ему в принципе не за чем. Он лишь хотел поговорить. С Ником, с Лешей. Хотел объяснить все, вот только молчаливый взгляд зеленых глаз под желтым светом фонарей явно дал понять, что разговаривать с ним не хотят. Не хотят его знать. Он это понял. Это было правильно. На месте Леши он бы хотел того же. Тогда на вокзале парень просто бросил на него взгляд, посмотрел как на ничего не значащего человека и ушел. Молча. Ни слова, ни единого ругательства, ни одной претензии. Никаких эмоций вообще. Так было правильно, Стрелков был с ним согласен. Но он все равно ужасно хотел поговорить. А ещё и причина его приезда… Ему нужно было выговориться. И лучше Ника он не знал никого… Отвратительное, словно что-то липкое на коже, чувство вины разрывало его. Он хотел им что-нибудь сказать, вот только простого «привет» вряд ли будет достаточно. Он был виноват, он поступил отвратительно пять лет назад… просто сбежал. И сейчас он хотел того же. Он всегда был трусом, и сейчас ему ужасно хотелось просто залечь на дно. Не встречаться с ними, не разговаривать. Просто оставить все на самотек. Только упрямая гордость заставляла его отметать эти мысли. Номер телефона, который Кирилл дал ему, чтобы найти парня, все ещё был в истории его запросов. Скопировать ряд цифр и вставить в пустое поле. Окно сообщений всплыло на экране, и Женя напечатал пару строк, уверенный, что его проигнорируют. Было уже почти два часа ночи. Сейчас не просто получить ответ, а хотя бы не наткнуться на ругань было бы большим удивлением. Тяжело вздохнув, парень снова потянулся за книгой, но его остановило тихое пиликанье телефона. Смс. От Ника. «Я пьян. Не соображаю нихрена. Но если тебе посрать, то и мне посрать» И что это значит? «Я могу подъехать куда угодно» — короткий ответ. Он не стал убирать телефон, неотрывно смотря на экран, и ответ Ника не заставил себя ждал. В небольшом облачке уместились строка адреса и номер от домофона. Замерев на секунду, Женя снова подумал просто оставить их в покое. Зачем он сейчас делал это? Он не хотел снова общаться с Воронецкими, как и, наверняка, они. Но что-то словно магнитом тянуло Стрелкова… Парень встал из-за стола и пошел одеваться. Десять минут, и он уже едет по магистрали, сворачивая в нужный ему район. Он понимал, что делает что-то неправильное, но остановить себя он уже не мог. Он стоял перед самой обычной железной дверью через двадцать минут. Женя прекрасно слышал долбящую музыку, даже стоя в подъезде. Он не думал, что тут будет кто-то ещё кроме Никиты. Его уверенность растворялась с каждой минутой, а идея уехать обратно домой и забыть сюда дорогу казалась все более заманчивой. Но пересилив себя, парень достал телефон и набрал короткое сообщение. Почти мгновенно замок на двери щелкнул и ему открыли дверь. Ник был в растянутой майке и старых джинсах. Голые ступни, растрепанные волосы и ужасно размытый взгляд. Он не врал, когда говорил, что пьян. Стоило парню переступить порог, как в нос тут же ударил удушающий замах алкоголя и сигаретного дыма. Вся квартира была прокурена, парень видел оседающий в коридоре дым и непроизвольно поморщился. Давно он не ходил по таким местам… Откуда-то слышался громкий смех, почти перекрывающий музыку. Но в коридоре стоял только Никита. Оперевшись на стену парень внимательно наблюдал, как он снимает ботинки, чуть наклонив голову в бок. И не просто наблюдал, скорее разглядывал. Женя отвел взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке, жалея, что решил прийти сюда… Стоило ему выпрямиться в полный рост, расстегивая пальто, как внимание обоих парней привлек Леша. Парень вывалился из комнаты, где, понял Женя, и собрался весь народ. Смеясь, парень согнулся пополам, тяжело дыша. Обернувшись, Леша заметил на пороге брата вместе со Стрелковым, и улыбка медленно начала сползать с лица. У Леши кружилась голова. Он был совершенно не способен соображать сейчас, единственная мысль, крутившаяся в голове — это то, что ему нужно было немного свежего воздуха. Он не с первого раза понял, кто стоит рядом с братом. Но как только его пьяную голову озарило, к горлу подступил ком. Он слишком хорошо знал это чувство. — Меня сейчас вырвет, — парень разогнулся и метнулся в сторону туалета. Слишком резко упав на колени, Леша склонился над ободком, успев в самую последнюю минуту, прежде чем его вывернуло. Прикрыв глаза, Леша просто ждал, когда его желудок окончательно не опустеет, и совершено не думал о том, что позади него, в коридоре стоял Женя. Не думал, о том, что брат снова ему ничего не рассказал и позвал Стрелкова в его квартиру. Не думал вообще ни о чем… Иногда Леша был даже рад неспособности своего организма удерживать в себе большое количество алкоголя. Женя перевел с блюющего парня взгляд и посмотрел на Ника. Блондин закатил глаза и нахмурился. Женя уже мог представить, как Никита отчитывает братца из-за этого. — Пошли, — неожиданно бросил Ник. Женя думал, что Воронецкий пойдет к брату, будет беспокоиться, как и всегда, но Ник просто пошел на кухню, заставляя его последовать за ним. Видимо, «как всегда» довольно сильно изменилось за то время, что его здесь не было… Парни зашли на кухню — небольшую комнатку: стол, пара стульев — все самое необходимое, и Ник аккуратно прикрыл за собой дверь. Женя отошел к окну, собираясь с мыслями. Он должен был просто рассказать все Никите. Громкий ик разнесся по комнате, разрывая тишину. Ту тишину, которая может быть в комнате с орущей магнитолой через стенку. Как ни странно это помогло Жене расслабиться. Откинувшийся на стуле Никита глупо раскачивался на задних ножках и выглядел совсем несерьезно. — Чего тебе надо было? — не смотря на вид, голос блондина был слишком грубый, словно парень и не пил вовсе, только глаза выдавали его: стеклянные, с расширенными зрачками. В горле першило, казалось, попытайся он сейчас что-нибудь сказать, ни звука не получиться произнести. — Мне нужно с тобой поговорить, — он все-таки смог сказать это. Мысль, крутившуюся у Жени в голове с того самого момента, как он встретился взглядом с голубыми глазами на том заснеженном перроне. Ник вскинул бровь, и с нечитаемым выражением лица снова спросил: — А я тут при чем? Никита чувствовал себя странно. С одной стороны он знал этого человека с детского сада, знал о нем все, знал это его выражение лица, как у побитой собаки. Но с другой стороны он совершенно не понимал, о чем он думает. Сейчас он мог ожидал от Стрелкова все, что угодно, потому что пять лет назад он тоже считал, будто знает его как облупленного. Вот только на самом деле он нихрена о нем не знал. Сейчас он тоже не мог догадаться, что парень от него хочет. Поговорить? Отлично. Пусть говорит, вот только Ник не собирался в этом участвовать. И что только его дернуло дать этот адрес? — Ник… — голос серьезнее. Весь вид Жени сейчас его раздражал. Он же не собирался сейчас извиняться или типа того, ведь так? Потому что сейчас Никита был абсолютно не в том расположении духа, чтоб выслушивать подобное. Сейчас он даже не побрезгует дать по лицу. — Мне, правда… — Ну, хорошо, — светловолосый раскинул руки в сторону, — предположим, ты хочешь со мной поговорить… Но почему ты решил, что я хочу с тобой разговаривать? — Ты же сказал мне, куда приехать… — голос тихий и спокойный. Он понимал, почему Никита так себя ведет, вот только сейчас не лучший момент, чтобы испытывать его на прочность. Его разрывали противоречия: он не должен был сюда приходить, но не знал никого другого, с кем бы хотел поговорить, кроме Ника. Он знал, что ему лучше не связываться с ним снова, но все равно пришел в его квартиру… Женя чувствовал, что ещё немного, и он сорвется. — Это не значит, что я буду тебя слушать. С чего бы мне тебя слушать? Знаешь, — Никита сел прямо, подаваясь вперед, — я вообще-то не хочу иметь с тобой ничего общего. Ни выслушивать тебя не хочу, ни разговаривать. Я вообще жалею, что когда-то связался с тобой… — Ник, — парень попытался остановить волну негодования, рвущуюся из парня. Если он сейчас не сможет рассказать, то он уже никому не сможет… А ему нужно было. — Да и вообще, — не обращая на него никакого внимания, продолжил парень, — какого ты вообще вернулся? Боюсь тебя расстроить, но тебя тут никто… — Ник! — Стрелков рыкнул, заставляя друга замолчать. Голубые глаза чуть распахнулись от удивления, а губы расплылись в улыбке. — Знаешь что? Я пошел, — парень встал из-за стола, не обращая внимания на взгляд Стрелкова, прожигающий его затылок. — Делай, что хочешь… Никита только хотел взяться за ручку двери, как сзади снова послышался голос друга. Голос, который пять секунд назад заставил его чувствовать себя конченым кретином, просто назвав его имя. Он не хотел слушать ничего от Стрелкова. Но то, что произнес парень, заставило Воронецкого замереть от удивления и развернуться. — Что? — Мой отец присмерти… — голос сорвался, и Женя, не выдержав, спрятал лицо в ладонях. Может, если бы он поревел, ему бы стало легче, но он не мог. Просто не мог выдавить ни капли. Ему нужно было поговорить с кем-нибудь о том, что взвалилось на него. Он не мог просто тащить это молча. Ему нужен был Ник. Никита открыл рот, но так и не успел ничего сказать. Дверь распахнулась, и на пороге кухни показался Леша. Женя поспешно выпрямился, проводя руками по лицу, стараясь привести себя в норму. Леша неуверенно замер на пороге, переводя взгляд с брата, неотрывно смотрящего на Стрелкова, на Женю, что стоял возле окна, оперевшись руками на подоконник, и прятал глаза. Младший Воронецкий сделал пару шагов внутрь. Ему просто нужны были спички. Он не знал, что Женя все ещё тут, не знал, что они с Ником тут вдвоем. Парень перевел взгляд на брата и не сдержался: — Что тут происходит? Никита наконец-то обратил на него внимание. Лицо брата было слишком серьезное, не то, что десять минут назад, когда он танцевал с целой толпой пьяных друзей: брови сведены на переносице, задумчивый взгляд. Он словно протрезвел в мгновение ока. Леше давно не удавалось увидеть Ника настолько сосредоточенным на чем-то. — Леш, — Никита запнулся, слова застряли в горле, а настороженный взгляд брата совершенно не помогал решиться. Он должен был сказать это просто потому, что Леше лучше не вникать во все это. Да и Женя, прятавший глаза, явно давал понять, что совершенно не хочет делиться своими проблемами с кем бы то ни было ещё… — Выйди. Леша отступил на шаг и подавился воздухом. Он не ожидал услышать это. Смех сам собой начал вырываться из горла, но, переведя дыхание, Леша снова обратился к брату, только в голосе уже не было ни капли веселья: — Что, прости? Пять лет назад этот кретин, стоявший сейчас у окна, бросил его, не сказав ни слова. А его брат знал обо всех его планах, но тоже ничего ему не сказал. Они были лучшими друзьями, сколько Леша себя помнил, у них всегда было что-то общее, что-то только для них двоих. Но Леша никогда не думал, что их дружба для Ника важнее, чем он. А сейчас Стрелков заявился в их квартиру! И не просто заявился, понятное дело, что к этому приложил руку блондин… И пожалуйста — теперь он снова для них лишний. Даже спустя пять лет. Даже после того, что Женя с ним сделал! Он не мог поверить, что Ник действительно сейчас сказал это. — Леша, — парень нахмурил брови, настойчивее повторяя, — выйди, — он замолчал, неотрывно смотря в глаза младшему брату. Парень знал, что Леша сейчас чувствует. Знал, что он чувствует к Жене и почему сейчас с таким призрением смотрит на него. И в любой другой ситуации он встал бы на его сторону: прогнал бы Стрелкова, сказал, что знать его не желает. Но сейчас Женя сказал то, что он не мог проигнорировать. Он просто не мог сейчас вышвырнуть парня за порог… Но даже если бы он попытался объяснить все Леше, он бы не понял… Он уже хотел начать объяснять все брату, даже зная всю бесполезность этой затеи, но дверь кухни снова открылась, и вошел тот, кого Ник меньше всего хотел сейчас видеть: — Ну и какого ты пропал, блять… — Степа запнулся и обвел кухню взглядом. — Что тут за собрание? Степа снова встретился взглядом со Стрелковым, второй раз за день, но обращать внимание на его присутствие он не хотел. Он начинал злиться. И терпеть присутствие Ника так близко от тоже был не намерен. В памяти ещё слишком четко стояли воспоминания о позапрошлой ночи. Степа сделал пару шагов к Леше, но друг совершенно не обращал на него внимания, не сводя взгляда с брата. Весь его вид давал понять, что они тут совсем не приветствиями обменивались… Степа никогда никому не признался бы в этом, но он беспокоился. Ему не нравилось, что эти трое оказались наедине. Он знал, что это не могло закончиться ничем хорошим. Он слишком хорошо знал младшего Воронецкого, чтобы поверить, будто его совсем не волнует приезд Стрелкова. Леша был пьяным, разбитым и, как понял Калашников, ужасно злым. Это могло вылиться в огромные проблемы. Парень прошел к тумбочке и достал спички, которые Леша так и не принес, зависнув тут. — Весело тут с вами, — Степа расплылся в улыбке, нарушая давящую тишину. Он просто не смог сдержаться, видя лица Ника и Жени. Парень даже удивился себе, даже спустя столько лет он все равно их ненавидел. Терпеть их не мог, поэтому и не мог остановить себя. — Что, блять, за прекрасное воссоединение? А меня не позвали… Я вам что, чужой? Он поймал на себе взгляд Стрелкова, и улыбка стала шире. Да, помнится, ещё в школе этот хрен так же сверлил его этим раздраженным взглядом. Ещё одна чертова звезда… Они с Ником стоили друг друга. — Ну и как там Америка? Там же все легально, а? Классно тебе там, наверно, широебиться было, да? Пидор, — он не знал, откуда эта злость. Просто, смотря на Стрелкова, что-то внутри начинало закипать, а слова сами слетали с языка. Он его ненавидел. Сейчас его, как и в школе, раздражало в парне почти каждая деталь: эти по-гейски прилизанные волосы, тупая обтягивающая водолазка, эта манера держаться, словно он царь и бог. И то, что он гей, несомненно, тоже было причиной. Степа до сих пор чувствовал триумф и какое-то гадкое удовлетворение от мысли, что это он открыл всем глаза, на то, что всеми любимый Стрелков Женя был долбанным пидорасом. Степа встретился с разъяренным взглядом Ника, и не смог сдержать смешка. Он хотел им отомстить. И думать, за что бы ему им мстить, он вовсе не хотел. Просто было приятно унижать этих двоих. — Пошли отсюда, — Леша оторвал взгляд от брата и сделал пару шагов в сторону двери. Калашников удивленно посмотрел на друга. Леша же только что сам был злым и, брюнет был уверен, мечтал прописать кому-нибудь из этих двоих по лицу. И теперь он вот так спокойно уходит? — С чего бы? — он злился. Если они сейчас уйдут, это значит, что эти двое… Останутся тут одни. Это была его чертова квартира, и он был не намерен превращать кухню в петушатню. — Моя квартира, где хочу, там, бля, и буду стоять. Леша обернулся на него и прожег взглядом. Не злым, как смотрел на брата пару секунд назад, а каким-то безжизненным. Калашников знал этот взгляд. Леша слишком часто смотрел так на него за все время, что они знакомы. Степа снова обернулся на Стрелкова. Он ненавидел его ещё и за это. А ведь парень уже почти и забыл, что на гействе он поймал с поличным не только Женю… Он уже давно не думал о друге так. Леша отвернулся и взялся за ручку двери, уже почти выходя с кухни, как его остановил голос брата: — Леш, — голос Ника был тихим, и его было почти не слышно сквозь грохот музыки, — поговорим потом. Леша бросил взгляд на брата и так же тихо ответил: — Ты так в этом уверен? Степа усмехнулся. Неприятности Никиты всегда его радовали, и сейчас он полностью поддерживал Леху: то, что Стрелков внезапно появился в их квартире, было явно из-за него. А ведь он так правдоподобно говорил сегодня в машине, что ему плевать на старого друга. Ну да, конечно. Никита всегда был тупым кретином, таким он и остался. И Степа был бы только «за», если бы Леша снова перестал разговаривать с братом, на что сейчас и намекал. И Степа был уверен, Ник его понял, это было понятно по нахмуренному лицу парня. Степа послал ещё одну злую усмешку Стрелкову и вышел из кухни вслед за блондином. Сейчас его даже не волновало то, что два педика оставались там совершенно одни. Калашников считал, что сейчас идеальная возможность настроить Лешу против его брата, чтобы тот и думать забыл появляться в этих четырех стенах…