По наклонной вниз

— Да еб твою… — Никита упал на стул, прикрывая глаза рукой. Все сложилось самым отвратительным образом. И все из-за чего? Почему все проблемы с братом у него всегда из-за Стрелкова? — Что тебе было нужно? Говори и проваливай. Из-за тебя сплошной геморрой… Он хотел сказать что-то ещё, но, посмотрев на брюнета, неловко замолчал. Женя выглядел отвратительно жалко, и Никите не хотелось продолжать. Он не хотел сейчас быть жилеткой для Стрелкова, но выбора у него никакого и не оставалось. Тяжело вздохнув, Ник снова откинулся на стуле. — Ну? — Стрелков продолжал молчать, и это его раздражало. — Я, конечно, сочувствую и все такое… — Он оставил все мне, — Женя, наконец, поднял на него взгляд, заставив снова замолчать на полуслове. Ник не понимал, о чем говорит друг. Он уже и забыл про эту тупую его привычку: вырывать фразы из контекста так, что никому не было понятно, о чем он говорит. Вот только сейчас он не хотел ждать… — Я не понимаю тебя, говори, блять, нормально. — Отец сказал, что перепишет все на меня… — парень снова спрятал лицо в ладонях, пытаясь успокоиться. Хоть он и решил все рассказать Никите, но не стоило ему впадать в крайности. Воронецкий сейчас не был его лучшим другом, он не будет няньчиться с ним из-за его проблем и его чувств, хоть и согласился поговорить. Женя это понимал. — Стой… — парень вскинул руку, наконец-то начиная догадываться о чем речь. В мутной голове мысли начали складываться в четкую картинку, Ник даже не замечал как от удивления вскидывает брови и распахивает глаза. — Погоди, погоди… Что значит «все»? «Все» — это «все» в смысле… Блять… — язык заплетался, но мысли были ясными. Он отказывался верить в то, что Стрелков ему говорит… Этого просто не могло быть. — Ник… — Ты теперь типа миллионер? — голос повысился сам собой, но Ник все продолжал нести чушь, не замечая нахмуренного лица Стрелкова. — Блять, как это понимать? То есть… «Все» — это «все», да? То есть прям совсем все? Ахуеть… Это типа компанию? Почему тебе? Разве нелогично было отдать твоей мамке, то есть… — он перевел дыхание, пытаясь остыть. — Я в шоке… — Ник, — парень привлек внимание Воронецкого, — он передаст мне все свои акции… — он замолчал, явно ожидая какой-то реакции, но Никита был совершенно не способен сейчас реагировать на это как-то адекватно. Все это было слишком неожиданно. — Это значит, что я войду в совет директоров. Блондин понял, что Стрелков хотел поговорить совершенно не о богатстве, упавшем ему в руки. Сейчас Ник как никогда хорошо вспомнил, насколько парень был неуверен в себе… — И? — он хотел объяснений. Он ничего не понимал, и громкая музыка на фоне, почти ежесекундно перебиваемая хохотом, и куча алкоголя — все это совершенно не давало сосредоточиться. — Я не квалифицированный врач. Как я могу сидеть в совете, это же, черт возьми, полный идиотизм! — Стрелков не сдержал чувств. Он видел удивленный взгляд блондина, но он уже не мог остановиться. — Я же, черт возьми, не способен на это! Вся больница… Ник, вся больница будет под моим контролем… — он отвел взгляд, чувствуя, что ещё секунда, и он сорвется. Он никому об этом не рассказывал. Впервые, когда он услышал эти слова от отца, ему показалось, что его разыгрывают. Но родители были непреклонны. Они никогда к нему не прислушивались! Всегда эта их идея фикс о том, чтобы улучшить его жизнь, делала как раз таки наоборот. Он не знал, что делать, не знал, кому сказать о том, что его родители окончательно тронулись умом… Вечные репетиторы и каждодневные зубрежки? Пожалуйста. Учеба в Америке? Получите. Но это было уже слишком. Ему было всего двадцать два года, а парню уже казалось, что вся его жизнь летит в чертову пропасть… — Но разве не твоя мама сейчас заправляет больницей? Ник знал, что родители Стрелкова — врачи. Знал, что это у них типа семейного бизнеса: мать была каким-то боссом, а отец просто держал кучу бабла в своих руках. По крайней мере, он всегда так думал. Женя не любил говорить об этом, а он никогда не интересовался. А сейчас Стрелков заявляет ему, что станет чертовым молодым миллионером, управляющим огромной больницей с кучей филиалов по всей стране… Они что, в каком-то дебильном фильме? — Мама просто главврач… — парень наконец-то отошел от окна и сел на стул, напротив Ника. — Я скоро с ума сойду… — Так… — Никита встал из-за стола, но поймав на себе обеспокоенный взгляд друга, поспешил его успокоить, — сейчас приду. Женя остался сидеть на кухне один, все глубже погружаясь в нерадужные мысли. Его отец окончательно тронулся умом, может и болезнь здесь сыграла свою роль, но мама… О чем она думала, Женя не понимал. Женщина наотрез отказывала обжаловать завещание мужа, которое тот уже успел заверить. Без его ведома, конечно. Он чертовски устал от того, что его жизнью распоряжаются как хотят. — Вот, — Стрелков не заметил, как Никита вернулся. Перед парнем оказалась рюмка, в которую друг уже наливал янтарную жидкость. — Поможет. — Ник, я на машине, — брюнет попытался отодвинуть от себя рюмку, но настойчивый взгляд Ника заставил его уступить. Алкоголь снова оказался возле него, и парень неуверенно протянул к нему руку. Он вовсе не хотел пить, в его состоянии делать это было глупо. Парень чувствовал, что, если он выпьет, ему станет не лучше, а только наоборот… Но кто когда-нибудь его слушал? Никита налил коньяк и себе, с удовольствием предвкушая его вкус. Слишком резким движением парень чокнулся с рюмкой Стрелкова, и уверенно опрокинул алкоголь себе в рот. Коньяк прожег горло, заставив сморщиться, и приятным теплом упал в желудок. Это то, что ему сейчас нужно было. Женя словно с опаской поднес стопку ко рту, сначала принюхавшись, но, снова встретившись взглядом с голубыми глазами, прикрыл глаза и выпил. Он слишком давно не пил, чтоб с такой же легкостью, как Ник, проглотить сорокоградусную жидкость. Дыхание перехватило, и парень закашлялся. — Все нормально, — Ник хихикал, снова разливая жидкость по стаканам. Он наконец-то смог расслабиться и забыться. Он уже и не помнил, что всего десять минут назад хотел прогнать Стрелкова, и что Леша снова на него обиделся. Сейчас его волновало только то, что в бутылке оставалось слишком мало коньяка. — Ник, — парень посмотрел на Стрелкова со слабой улыбкой на лице, — как часто ты пьешь? — вопрос был слишком неожиданным, и на пару мгновений блондин снова стал серьезным. Но опомнившись, вновь улыбнулся, ещё шире, чем прежде. — В последнее время недостаточно часто, — смешок сорвался с губ. На выпытывающий взгляд брюнета Воронецкий старался не обращать внимания, выпивая очередную рюмку. Алкоголь приятно грел внутренности, а мысли плавно начали отплывать из реальности. Ему нравилось это ощущение слабого головокружения и легкости. Слишком нравилось, чтобы серьезно отвечать Жене на подобные вопросы. — Выглядишь паршиво… — Женя сказал это, не подумав. Просто озвучил мысли, что пришли в голову как только он увидел блондина сегодня вечером. Парень, уже более уверенно взял в руки рюмку и выпил обжигающий напиток. Он не заметил, что улыбка на лице друга стала грустной, не заметил, как Никита прикрыл глаза, переводя дыхание. — Ну, знаешь ли, — парень развел руками, — красота не будет вечной, — он захихикал своим мыслям, но Стрелков снова перебил его. — Я не об этом, — парень придвинул к себе уже снова наполненную рюмку, — знаешь… Дверь кухни снова распахнулась, и парни обернулись. В проеме стоял Кирилл собственной персоной: распушенные по плечам волосы, пьяная улыбка… — Какие люди! — парень уверенно сделал пару шагов, но почти тут же начал заваливаться в бок, в последний момент удержав равновесие. — Упс. — Кир, довольный собой, сделал реверанс, выпрямляясь. — Стрелков! — парень раскинул в стороны руки, снова покачнувшись. — Ты скотина! Как я по тебе скучал, мерзавец, — парень завалился на Стрелкова, рукой опираясь на стол. Столешница протестующе качнулась, из-за чего бутылка с коньяком опасно закачалось, чуть было не полетев со стола. Никита схватился за ту, придвигая к себе, недовольно обращаясь к приятелю: — Ты, блять, можешь быть аккуратней? — Тебя тут спаивают, да? И без нас? — Кирилл не обращал никакого внимания на Ника, чуть ли не крича Стрелкову в уху. От дневной недоброжелательности не осталось и следа. Женя улыбнулся парню, похлопывая того по спине… Он считал, что Кириллу стоило прекратить на сегодня пить… — Леша тебя сейчас прибьет, — в проеме двери показался Дима, тоже явно пьяный. Глупая улыбка не сползала с лица Измайлова весь вечер, а ведь он должен был следить, чтобы Скворцов не напивался до чертиков. Но, кажется, он уже давно упустил тот самый момент, когда Кирилл все ещё к нему прислушивался… Кирилл, все ещё обнимая Женю за плечи, не оборачиваясь на друга, ответил, наконец-то сбавив громкость: — Да Леше уже насрать на все, — глупый смех вырвался из груди парня. — Они там шотами закидываются, — Кирилл обернулся на Никиту, как раз в тот самый момент, когда парень опрокидывал очередную стопку коньяка. — Ник, он в дерьмо… — снова смех. Парень уткнулся куда-то другу в плечо, с трудом удерживаясь на ногах. — Ты тоже, — Никита пожал плечами, тоже слабо улыбаясь. — Я тоже, — уже более весело, снова наливая себе очередную порцию алкоголя. Женя и забыл, что они тут не одни. Даже громкая музыка отошла на второй план. Из головы совершенно вылетело, что за стенкой сейчас был младший Воронецкий. Снова чувство вины накатило с головой, и паршивое настроение, которое только начало пропадать, вернулось с новой силой. Руки начало покалывать, и парень не знал: от волнения это или выпитого, но ему это не нравилось. Не нравилось, что перед глазами снова встал образ Леши. Взрослого. Выросшего без него.