По наклонной вниз

Леша втянул воздух полной грудью и, потирая ладони, попытался привести мысли в порядок. Он должен был сосредоточиться. Посмеивающийся Калашников за плечом отвлекал, а громкие возгласы Миши только сильнее распаляли. Он должен был хоть чуть-чуть протрезветь. — Давай уже, — Миша засмеялся, в очередной раз отвлекая, и Леша не сдержался, тоже смеясь в ответ. — Да ну чтоб тебя, — парень снова попытался сделать серьезное лицо. Если он останется на ногах после подобного, он передумает на счет своего организма… Хотя затея выглядела довольно глупой, как ни посмотри. Перед парнем на небольшом столике в ряд стояло десять рюмок, точно таких же как и перед Мишей. Леша уже и не помнил, как его уговорили соревноваться в выпивании на скорость… Память давно перестала ему подчиняться. — Нихера себе, кто к нам подвалил! — громкий возглас кого-то и парней снова отвлек его, и Леша неосознанно обернулся. Никита пробирался через комнату, вскинув в руке бутылку с алкоголем, словно какое-то победное знамя. Позади парня смеялся Кирилл, уже успев упасть на кресло, а на пороге стоял он. Женя с кем-то разговаривал, Леша сейчас даже не мог разобрать с кем именно, и давил из себя еле заметную улыбку. Странно, что ее Воронецкий видел очень даже хорошо. — Так, вы заебали, я зажигаю, — Калашников отодвинул в сторону друга, зажигая спичку. Синий огонек быстро перекочевывал в рюмки, зажигая одну за другой. — Эй, это что, Стрелков? — Миша обернулся вслед за Лешей, снова заливаясь смехом. — Стрелков! — парень привлек к себе внимание парня, но тут же был грубо оттолкнут Степой. — Захлопни пасть уже и пей, — рюмки Миши так же быстро загорелись пламенем. Миша, словно только сейчас вспомнил, чем они тут занимаются, отвернулся от неожиданных гостей и встал ближе к столу. — Приготовился, что я надеру тебе задницу? — парень снова захохотал, отвлекая Лешу. Глядя на него, парень не мог не засмеяться в ответ. Не успел он что-то ответить, как Калашников слишком неожиданно начал отсчитывать, и… Леша не замечал обжигающий напиток, чувствовал только с новой силой подступающую тошноту с каждым опрокинутым стаканом. Последняя рюмка с громким стуком была поставлена на стол, и Леша смог наконец-то откашляться. В голове стоял звон и отвратительный туман. Он с запозданием понял, что комната накренилась. Окончательно понял это только когда почувствовал, как его с силой подтягивают под локоть. Подняв взгляд, Леша увидел перед собой смеющееся лицо Калашникова, и засмеялся в ответ. Леша попытался что-то сказать, но слова совершенно не складывались в членораздельную речь, и из пьяного рта выходили только непонятные звуки. Но это не мешало Степе ему поддакивать и смеяться ещё громче. Парень попытался сделать пару шагов, но ноги снова его не удержали. Леша успел схватиться за стол в самый последний момент, чтобы не упасть. Он слышал, как вокруг него кто-то кричит и что-то говорит ему, но он не понимал, что именно. С лица не сходила тупая улыбка, даже когда желудок снова начал ему салютовать. — Бля… Ть… Блять! — он наконец-то выпрямился и постарался осознать, где находится. Стены давно водили хороводы, а лица людей мелькали непонятными тенями. Он должен был протрезветь… — Степа! — Эй, красавчик, проводить вас на балкон? — перед глазами появился парень, которого Леша не с первого раза узнал. Ен… Друг ещё со старших классов, кажется, единственный, кого Леша считал другом, помимо Степы. — Бля, Енчик, отнеси меня куда угодно, лишь бы… — перед глазами взорвался фейерверк, и Воронецкий зажмурился, пытаясь перетерпеть. Друг прекрасно понял его состояние и поволок в сторону балкона, перекинув руку парня себе на плечо. Пара шагов, и Леша вроде снова видит действительность перед своими глазами. Возле стола Степа сидит на корточках, сгорбившись от смеха. В углу на диване Кирилл что-то говорит склонившемуся над ним Диме. Ник подпирает стенку возле дивана, выпивая алкоголь уже прямо из горла, а рядом с ним… Миша и пара девчонок, имена которых Леша и не помнил, и темноволосый парень. Подпирал его диван и о чем-то разговаривал… — Ну-ка отойдите, супермену хуево, — Ен распугнул какую-то парочку у двери на балкон. Парень уже открыл дверь и переступил небольшой порожек, как сзади послышался голос Ника, и Леша в последнюю минуту уперся об косяк, не позволяя другу сделать и шагу. — Леха! — Никита крикнул снова, повышая голос. Дождался, когда брат на него посмотрит, и продолжил на все тех же повышенных тонах. — Тут тебе какая-то баба трезвонит, задолбала уже. Леша выпутался из захвата друга и, заплетающимися ногами, пошел в сторону Ника. По пути споткнувшись об ковер, Леша чуть ли не упал на диван, в последний момент с трудом сумев удержать равновесие. Рука оказалась в непозволительной близости от черной ткани джинс. Черные джинсы, точно такая же черная водолазка… В пьяной голове Леши этот образ ассоциировался только с готами. Стрелков, ты что, примкнул к ебанным субкультурам? Собственные мысли заставили губы парня растянуться в широченной улыбке. Он перепил. Рука брата нашлась не с первого раза. Телефон. На экране слишком яркими буквами мигало короткое имя — «Катя». — Блять, — только сейчас Леша заметил, что брат был в его кофте. Понятно откуда у него его телефон. Леша сбросил вызов и с трудом разглядел количество пропущенных. Ну и что ей неймется? Снова ругнувшись себе под нос, блондин попытался засунуть телефон в передний карман джинс, но тот снова заиграл, раздражающе мигая вспышкой. — Возьми уже трубку, — Миша смотрел на него точно таким же убитым взглядом, что, он был уверен, сейчас был и у него, и все продолжал улыбаться. — Нельзя, нельзя, нельзя, — Леша затараторил, все-таки убирая телефон. Пол снова закачался, и под боком очень вовремя снова оказался Ен. — Енчик! — Леша повалился на бок другу, снова повиснув у него на руке, и уже увереннее снова зашагал в сторону балкона. — Возьми трубку! — в спину снова послышался голос брата, перекрикивающего музыку. Леша просто вскинул руку, махая ею, жестом повторяя свои последние слова «нельзя», отчего за спиной послышался взрыв хохота. Кажется, краем уха Леша расслышал блеяния Ника писклявым голосом: «Нельзя, нельзя, нельзя…» Брат словно напрашивался на выяснения отношений. Во второй раз на балкон они попали без происшествий: никто их не остановил, никто не окликнул. Леша даже порывался снова обернуться на брата, но остановил себя. Оглянуться он хотел вовсе не на пьяного Ника, и эта идея была неимоверно тупа. Втянув холодный воздух полной грудью, Леша почувствовал, что туман в голове понемногу начинает рассеиваться.

***

Леша отмахнулся от протянутой рюмки и снова прикрыл глаза. Лежать так было хоть и неудобно, но вставать совершенно не хотелось. Парень раскинулся поперек кресла, свесив по бокам ноги и голову. Кровь давно прилила к голове, макушка начала болеть, но Леша был не в состоянии пошевелиться. Он уже давно отказывался от выпивки, хоть руки так и тянулись к очередной рюмке. Он знал себя, если он сейчас выпьет, ему снова грозит свидание с толчком… Сознание то уплывало куда-то, то слишком резко возвращалась, врываясь в голову вместе с долбящей музыкой и голосами друзей. Это раздражало, он хотел поскорее уснуть. Но больше всего, даже больше вечно лезущих с алкоголем приятелей, его донимал лишь переполненный мочевой пузырь, который подавал сигналы пьяному мозгу вот уже минут пятнадцать. Но вставать было так лень… Пересилив себя, парень с трудом поднял голову, оперся руками и ужасно медленно сел. Голову тут же словно раскроило на мелкие осколки. Поморщившись от боли, блондин замер на пару минут, пытаясь прийти в себя, и, только когда перед глазами перестало беспорядочно плыть, а образы наконец-то получили хоть какую-то форму людей или предметов, встал. Его шатало, не стоило ему столько пить. Прокладывая себе дорогу к выходу, Леша не замечал, что с ним пытаются заговорить. Он просто шел. Перед глазами четко выделялась дверь, в которую он и должен был пронести свою тушку. Но внезапно пол под ногами накренился, и Леша пошатнулся. Парень непременно бы упал, если бы под локоть его не схватили и не подтянули вверх. Леша не замечал, как на губах в очередной раз расплывается пьяная улыбка. Схватившись за своего спасителя, Воронецкий попытался выпрямиться. Стоило ему снова встать прямо и наконец-то перевести взгляд на парня, все ещё державшего его под локоть, как улыбка с лица так же незаметно дрогнула. — Ах, какая встреча! — парень выдернул руку из захвата Стрелкова, отступая от того на пару шагов. Сзади очень кстати оказался стол, на который Леша оперся, не сводя взгляда с серых глаз. — Прошу меня простить, — не сдержавшись, Леша согнулся пополам, отвешивая сверлившего его взглядом Стрелкову поклон, чувствуя, как в голове снова начинает бить набатом. Он не хотел его видеть, а уж тем более разговаривать с ним. Но просто так уйти сейчас он уже не мог. Алкоголь в крови подталкивал на глупые действия, а мозг отказывался работать. — Что за цирк ты устраиваешь? Леша замер. Он услышал его. Спустя пять долбанных лет, которые длились словно пять бесконечных жизней, он наконец-то снова услышал этот голос. Голос чуть с хрипотцой, такой родной когда-то… Он уже и забыл, какой у Стрелкова голос. От собственных мыслей, мирное настроение покатилось в тартарары, маша на прощание ручкой. В груди начала закипать злость, а алкоголь принялся распутывать язык. Сейчас этот отрешенный взгляд серых глаз был для Воронецкого словно красная тряпка для быка. — Цирк, ха! — он понимал, что ему стоило заткнуться, развернуться и уйти куда подальше, забыв про Стрелкова. Стоит прекратить говорить таким язвительным голосом и постараться вести себя серьезней. Но словно сама судьба кинула его пьяного Жене в руки. Да и почему он должен сдерживаться и молчать? — Дичайше прошу меня извинить за этот цирк. Не хотел доставить вам лишних хлопот, — Леша снова попытался поклониться, но на этот раз голова оказалась слишком тяжелой, и Леша снова чуть было не упал. — Оупс, — парень выпрямился, снова опираясь на стол позади, давя улыбку. — Раз вы мой цирк лицезреть не желаете, пойду-ка я куда-нибудь ещё. А то боюсь облевать ваш прекрасный облик… — Леша сделал пару шагов в сторону, но снова замер, оборачиваясь на Стрелкова. Он не знал, что его остановило: может быть слишком серьезный вид Жени, замершего и молчаливого слушающего весь этот бред, что он нес, может ему просто хотелось приключений на свою задницу… Он не знал. Знал только, что хотел выговориться. Хотел сказать что-нибудь ещё, смотря в эти спокойные глаза… Он просто перепил. — Как у вас там принято? По-английски? Типа молча и незаметно? — улыбка расползлась по лицу, стоило блондину заметить, как Стрелков едва заметно нахмурил брови. — Ох! — Леша прикрыл рот ладонью, округляя глаза. — Кажется, у меня не очень получается, правда? Хотя может по-американски прощаются именно так? Я ж не знаю… Я ж туда не летал… — алкоголь сорвал все преграды, и голос с пьяного и издевающегося снова стал резким. — Хотя, если судить по тебе, они тоже уходят в тихую, чтоб никто, блять, ничего не узнал! — Леша со злостью прожег Женю взглядом. Стрелков все так же продолжал молча стоять чуть в стороне. Казалось, протяни руку и коснешься аккуратно причесанных волос. Серые глаза смотрели слишком спокойно, словно только и ждали, когда Леша выговорится и оставит Женю в покое. Вот только сведенные к переносице брови выдавали, что слова Леши, зло кинутые парню в лицо, ему вовсе не нравились. Леша хотел сказать что-то ещё, хотел увидеть на этом лице хоть какие-то эмоции, заставить его ответить ему… Но внезапно возле него оказался Калашников. Воронецкий не знал, почему не заметил друга: возможно, был слишком пьян, а возможно… Возможно, он просто слишком увлекся серыми глазами и бледным лицом, что не видел ничего вокруг. Откинув эти мысли, Леша попытался убедить себя, что просто слишком много выпил. Не возможно же, чтобы он настолько увлекся «общением» со Стрелковым, что не заметил даже подошедшего Степу… — А ну-ка пошли нахер отсюда, — Калашников без труда перекинул его руку себе на плечо и позволил блондину на него опереться. — О! — Леша отвел взгляд от Стрелкова и с удивлением, словно впервые за день, посмотрел на приятеля. — А я уже отчаливал… — Да видел я, как ты отчаливал, блять, — Степа свободной рукой перехватил парня под пояс и стал вести в сторону коридора. Ноги Леши не слушались и то и дело заплетались, чуть не повалив на пол своего хозяина и его лучшего друга вслед за ним. — Степ, — парень привлек внимание друга, заставляя его остановиться. На вопросительный взгляд Леша проскулил, — что-то заговорил про блевоту, и меня снова затошнило… — Лицо Калашникова тут же перекосило, а рука с силой сжала бок, наверняка оставляя синяки. — А ещё в туалет хочу… очень, — продолжал конючить Воронецкий. Ругнувшись себе под нос, Степа поудобнее перехватил приятеля и улыбнулся, снова делая пару неуверенных шагов в сторону двери. — Только попробуй, твою мать, начать поливать хоть из одной дырки прям тут! — голос дрожал из-за сдерживаемого смеха, но все равно был вполне грозный. Леша ухмыльнулся, тоже не сдерживая улыбку и тихий смех. — Я тебя на порог этой квартиры тогда в жизни больше не пущу… — Ты погоди, я сейчас ещё и реветь начну, — это было смешно. Леша не знал причину, но почему-то мысль о том, что после общения со Стрелковым ему обязательно нужно пореветь, была до ужаса смешной. Видимо Степа тоже так думал, а может он был так же сильно пьян, потому что парень тоже засмеялся сильнее, сильнее заваливаясь в бок, едва удерживая равновесие. — Странно, что ты ещё не начал. Я, блять, поражен твоей выдержкой, — рокочущий смех вырывался из груди парня, Леша давно уже ржал в голос, наваливаясь на приятеля всем телом. Степа покачнулся, неуверенно сделал шаг назад и повалился на спину, все так же не прекращая смеяться. Громкий удар об пол вперемешку с матами и громким смехом перекрыли шум музыки. Степа столкнул с себя смеющегося друга и попытался встать на ноги. — Степа, я сейчас обоссусь, — Леша сморщил лицо, все ещё продолжая посмеиваться. — И я не имею в виду от смеха. Хотя знаешь, если я не остановлюсь сейчас, то это произойдет как раз-таки от смеха… То есть все-таки от смеха… Или нет? — Бляха, че за херню ты несешь, — Степа протянул парню руку, снова ставя его на ноги. Уже более уверенно Калашников протащил блондина до двери. Не сумев остановиться вовремя, Степа по инерции ударился об стену, словно так и планировал, открыл дверь и вывалился в коридор, вместе с посмеивающимся Воронецким. Парень тут же поплелся в сторону туалета, спотыкаясь об собственные ноги через каждый шаг. Чудом не упав, блондин скрылся за дверью, а Степа привалился к стене, переводя дыхание. Он обернулся вслед за взглядом Оли. Или Яны… Он не помнил, как звали девушку, его это не интересовало. А вот картина, представшая перед глазами, заинтересовала в одно мгновение. Леша стоял, неловко опираясь об стол, словно собирается упасть в любой момент, и нес какую-то херню, разобрать которую парень не мог из-за шума. Но ему и не надо было слышать, чтобы понять смысл… Перед парнем замер никто иной как Стрелков, а это значит, что разговор в принципе не мог закончиться ничем хорошим. Прежде, чем подумать, Степа уже вскакивал с дивана, не обращая внимания на удивление новой подруги. Всего пара шагов, но тут парня останавливает рука, слишком неожиданно схватившая его под локоть. Степа резко обернулся и столкнулся взглядом с пьяными голубыми глазами. Никита смотрел на него в упор и с силой сжимал руку. Как только он понял, кто его остановил, парень тут же выдернул руку и, развернувшись, снова двинулся в сторону Леши. Степа чувствовал на своей спине взгляд синих глаз, но, отмахнувшись от этих мыслей, в пару шагов преодолел оставшееся расстояние. Леша его не заметил: развернулся удивленно, тут же начав что-то трындеть. И Стрелков… Так и продолжал сверлить Воронецкого взглядом. Степа удивленно распахнул глаза, когда рядом с ним на полу, приваливаясь к стене, сел младший Воронецкий собственной персоной. Калашников совершенно не заметил, как тот снова оказался рядом… — Блять, вот скажи мне, что со мной не так? — Леша спрятал голову между коленей, от чего голос был сиплым и еле слышимым. Тут же откидывая голову назад, парень прикрыл глаза и тяжко выдохнул. Перед глазами снова встало лицо Стрелкова. Тонкие черты лица, бледная кожа, уложенные волосы… Да он, черт возьми, словно с долбанной обложки журнала сошел. Этот размах плеч, тонкая талия… У Леши почему-то каждая жилка начинала трястись от мысли, что когда-то он мог ему нравиться… Вот именно, Воронецкий, «когда-то»! Да Женя и слова при нем выдавить не мог… Не хочет с ним разговаривать теперь? Как будто ему, Леше, это надо было… — Да все нормально с тобой, — Леша приоткрыл глаза и неверяще уставился на друга. Обычно Калашников просто молча его слушал, предпочитая не лезть к нему с задушевными разговорами… Сейчас даже голос был тихим, без намека на раздражение или злость. — Тогда почему ты меня оттуда уволок? — слабое подобие улыбки появилось на губах Леши. Отчего-то от мысли, что Степа старался помочь ему, становилось ужасно неловко. И нужно было ему распускать язык до того, что аж сам Калашников оттаскивал его от Стрелкова чуть ли не за шкварник. А ведь парень всегда был за любые потасовки, тем более, если это касалось кого-нибудь типа Никиты или Жени… — То есть мне лучше не отсвечивать на горизонте, если вы вдруг снова захотите поворковать? — спокойный тон сменился злостью, и Леша в который раз поразился Калашникову. Он слишком странно себя вел сегодня… И совершенно неправильно истолковывал его слова. — Я же не об этом говорю, — голос был примирительным, Леша совсем не хотел ругаться с Калашниковым из-за чего-то подобного… Из-за Жени… Он, наоборот, был благодарен другу за то, что тот его увел от Стрелкова, потому что понимал лучше, чем он сам, — ему с брюнетом лучше не разговаривать. Степа понимал его лучше, чем кто-либо, но Леша своим пьяным мозгом сейчас совершенно не мог понять Калашникова. Из-за чего эти перепады настроения? — Похрен, — Степа замер на секунду, прикрыв глаза. Когда парень снова посмотрел на Лешу, во взгляде не было ни злости, ни раздражения — самый обычный взгляд. Леша снова улыбнулся. Улыбка получилась какой-то грустной, поэтому парень поспешил отвести взгляд… — Ладно, — Степа встал на ноги, и, не сказав больше ни слова, ушел обратно в комнату. На секунду, пока Степа открывал дверь, до Леши снова начали доноситься голоса пьяных друзей, чей-то смех, но стоило Калашникову зайти и прикрыть дверь за собой, звуки почти сразу смолкли, осталась только музыка…

***

Больше всего Леша не любил устраивать попойки у них дома по двум причинам. Во-первых, это, конечно же, срач и возможные разборки с соседями на следующий день… Хотя это и можно было исправить, например, заставив болеющих с похмелья друзей мыть полы и выкидывать весь накопившийся мусор. Но главная причина была в том, что Леша, мать его, не мог преспокойно пойти спать тогда, когда ему этого хотелось. Квартира была Степина, и то, что Леша тут жил, ещё не отнимало у Калашникова никаких на нее прав. Парень запрещал хоть кому-нибудь приближаться к его комнате, поэтому все нечастые посиделки заканчивались на его диване. И Именно поэтому сейчас Леша полулежал на столе на кухне, пытаясь одновременно и не уснуть, и устроиться поудобнее. Сегодня он явно перебрал. После прочистки желудка его, конечно, немного отпустило, мысли пришли в норму, и на этом, как он считал, ему и стоило остановиться. Но паршивое настроение не давало здравым мыслям завладеть сознанием, поэтому он снова накидался до состояния дерьма. Хотелось спать и протрезветь. Парень не заметил, как на кухню кто-то пришел. Из полудремы его выдернул голос: — …ша… Леш? Парень поднял голову и попытался сфокусировать взгляд. Протерев глаза рукой для лучшего эффекта, парень наконец-то смог различить фигуру, стоявшую в проеме кухни. Черные джинсы, черная кофта… Понятно, почему он не мог его увидеть. Долбанный Стрелков со своей долбанной сливающейся в темноте одеждой… — Что? — голос охрип, и Воронецкому пришлось откашляться. Хотелось пить, спать и совершенно не хотелось разговаривать с Женей. Почему он все ещё тут? Почему он сейчас здесь? Что ему было от него нужно? Он был слишком усталый, чтоб задумывать над этим… — Леш… — парень сделал пару шагов в его сторону, неуверенно замирая возле стула напротив блондина. Он не решался сесть, и по взгляду Леши парень тоже не мог понять: стоит ли ему это делать… — Не хочешь поговорить? Женя чувствовал себя ужасно глупо: словно преступник на эшафоте, которому стоит сказать всего одно слово и его помилуют. Так и сейчас, стоило ему развернуться и уйти, и никто не будет пристально сверлить его взглядом, надменно вскидывая бровь. Но Женя все равно продолжал стоять и ждать ответа… — О чем мне с тобой говорить? Час назад Жене показалось, что Леше есть что ему сказать. Когда он стоял там, в комнате, полной дыма, и выплевывал ему каждое едкое слово в лицо, Стрелков был уверен, что Леше за словом в карман не полезет, что он сможет высказать ещё много чего в его адрес. И Стрелков считал, что Леша должен был ему все высказать, хотя бы потому, что Женя запутался. Там на вокзале Леше было безразлично, да и тут поначалу тоже. Парень не обращал на него никакого внимания, словно он был ему совершенно не знаком и уж тем более неинтересен. А час назад он взорвался. Как и старший брат: сначала полное безразличие, а потом волны раздражения и призрения. Жене нужно было точно узнать, что Леша сейчас чувствует, иначе он просто не мог общаться с ними дальше… — А нам с тобой не о чем разговаривать? — голос как и у Воронецкого, спокойный. Слишком резкие перемены в настроении Леши его настораживали: он не знал, что стоит от него ждать. Вот и сейчас Женя ждал обиды, злости, но вместо этого блондин просто хмыкнул, откидываясь на стуле. — На что ты рассчитываешь? — Леша бросил на парня вопросительный взгляд, но, не дав и слова сказать, снова продолжил. — Что мы сейчас сядем, поговорим по душам, обнимемся, и все будут счастливы? Леша действительно не понимал, чего Стрелков добивается. Парень не сводил с него глаз, а по выражению его лица было невозможно понять, о чем он думает. Вот только сидеть и угадывать его мотивы он совершенно не хотел. Не хотел знать, чего тот от него хотел и чего добивался… — Я просто хотел узнать, — Женя все-таки отодвинул стул и сел. В голове вилось слишком много мыслей, каждую из которых он хотел озвучить… Хотел узнать, как Леша жил все это время. Хотел узнать, злиться ли парень на него за то, что он сделал пять лет назад? Что он чувствует прямо сейчас, сидя всего в паре десятков сантиметров от него? Женя глубоко вздохнул и все так же спокойно продолжил, — стоит ли мне вообще появляться у вас перед глазами? Леша словно замер на секунду, сверля нетрезвым взглядом Стрелкова. Сейчас он мог наконец-то спокойно его рассмотреть. Воронецкий молчал, словно и забыв, о том, что Женя ждет от него ответа. Продолжал бегать по парню взглядом, и почему-то с каждой минутой чувствовал все большее разочарование. Память добросовестно подкинула образ Жени из прошлого. Чуть склоненная голова, и взгляд из-под ресниц, тонкая улыбка… Пальцы, ловко застегивающие пуговицы на его рубашке… Тяжелое дыхание после поцелуя… Леша почувствовал, как щеки обожгло жаром. Прикрыв глаза, парень ругнулся в своих мыслях, и снова посмотрел на Стрелкова напротив. Все это время он только и делал, что ждал момента, когда сможет увидеть Женю снова. Каждый раз, оставаясь наедине сам с собой, образ брюнета тут же вырисовывался в мыслях, заставляя сердце неприятно колоть… А стоило ему его увидеть… Он чувствовал себя обманутым. Да, по-детски глупое волнение охватывало все его тело, стоило ему бросить взгляд на Стрелкова. Да, он не мог отвести взгляд от этих спокойных глаз и прямой осанки… Но, если задуматься, то вот прямо сейчас, сидя на расстоянии протянутой руки от некогда любимого парня, Леша не чувствовал ничего. Абсолютно. Ему вовсе не хотелось взять его за руку, обнять, поцеловать… Да, красивый. Да… Но это не тот Женя, которого он знал. Сейчас перед ним сидел просто парень, рядом с которым он чувствовал себя не в своей тарелке, и от общества с которым он хотел поскорее избавиться… Боже, он просто любил свои воспоминания о нем… Но уже не его самого. — Не стоит, — Женя видел, как парень еле заметно кривит губы и отводит от него взгляд. И ясно понял, что разговаривать с ним дальше блондин не имел ни малейшего желания. Женя встал со стула, и, на секунду замерев, вышел из кухни. Он прекрасно понимал чувства Леши. Он давно стал для всех этих людей, беззаботно веселившихся за тонкой кирпичной стенкой, совершенно чужим. И для Леши, и для Ника, и для всех остальных… И прекрасно понимал, что вряд ли сможет снова стать к ним ближе. На самом деле он и сам этого не хотел. Он слишком отвык от прокуренных квартир, крепкого алкоголя и всего, что сейчас было связано с Воронецкими. Они тоже давно стали для него чужими…