По наклонной вниз

Марк отложил в сторону телефон и прислушался к доносившимся из кухни звукам. Появляться на глазах брата, когда он в таком раздраженном состоянии, Марк побаивался. Любое его слово или действие в мгновение ока могло обернуться для парня не самым лучшим образом: и синяки и ссадины по всему телу — ещё не самое страшное. Но сейчас парень отчетливо слышал, как за стенкой брат разговаривает с кем-то по телефону и, если у него внезапно не поехала крыша, даже смеется. Немного осмелев, Марк подошел к кухне, все-таки неуверенно замерев на пороге. Но стоило брату снова подать звуки, с трудом, но все-таки напоминающие смех, Марк переступил порог, быстрым шагом направляясь к холодильнику. Он очень хотел есть, Игорь весь вечер и на метр не подпускал его к кухне, злой как черт, метаясь по небольшой комнатке. И вот наконец-то у Марка появился шанс по-быстрому набить свой желудок, пока кто-то смог отвлечь брата. Взгляд Игоря тут же стал следить за каждым его действием, все так же перекидываясь ничего не значащими словами со своим собеседником. Старший смотрел, как Марк наваливает себе в тарелку варенную картошку, как в спешке поливает ту майонезом, пачкая пальцы и домашнюю футболку маленькими каплями. Марк и не думал обременять себя чем-то типа разогревания еды. Закончив свой небольшой набег на холодильник, парень развернулся, готовый уже вернуться в свой безопасный уголок комнаты, как голос брата словно пригвоздил его к полу. — Марк… — парень нехотя развернулся и с опаской посмотрел на брата. Телефон лежал на столе, Марк и не заметил, когда Игорь перестал разговаривать по телефону. Проворонил самый важный момент, и теперь все его надежды на спокойный вечер могут полететь нахрен в одно мгновение, стоит только Игорю к чему-нибудь придраться. Но вместо ожидаемых колкостей и едких, неуместных вопросов, Марк увидел неожиданную ухмылку. — А? — Туманов осмелился подать голос, видя, что парень напротив все-таки сменил гнев на милость. Игорь сверлил брата пристальным взглядом, словно пытаясь что-то узнать из его настороженного взгляда, и молчал. — Нет, ничего… — все-таки выдавил тот из себя, беря в руки телефон, явно теряя к младшему весь интерес. Не тратя времени попусту, Марк тут же развернулся и поспешил уйти из кухни. Ему вовсе не хотелось знать, что за странные припадки задумчивости и какой-то скрытности напали на его вечно простого, как три копейки, брата. Марк считал то, что Игорь передумал его о чем-то спрашивать, даже к лучшему. Меньше знаешь, меньше додумываешь, меньше у тебя потом проблем. С его братом эта схема работала именно так.

***

Игорь подошел к небольшой книжной стенке, разделяющей маленькую комнату на двое, и заглянул на половину Марка. Парень спал, укутавшись одеялом почти что с головой, высунув при этом ноги. На стуле кучей валялись вещи, грязная тарелка из-под незамысловатого ужина стояла возле батареи, подальше от всего, что могло запачкаться. Телефон лежал на тумбочке у изголовья кровати. Парень прокрался через весь валявшийся на полу хлам, осторожно наступая на пол, и замер в паре сантиметров от мирно спящего брата. Игорь знал, что тот не проснется, как бы громко он не вышагивал, но почему-то Туманов все равно старался издавать как можно меньше шума. Аккуратно взять небольшой смартфон в руки и быстрым движением открыть список контактов. Нужный номер даже искать долго не пришлось. Почти в самом верху списка. Быстро перепечатав десятизначный номер в свой телефон, Игорь так же беззвучно положил телефон на прежнее место.

***

Леша уже третий час пытался заучивать конспект и, кажется, был готов взорваться от каждой мелочи. Первый экзамен должен был быть уже через пару дней, и он не успевал подготовиться. В очередной раз на секунду прикрыв глаза, пытаясь повторить то, что только что прочитал, парень с раздражением вернулся в начало листа и стал читать заново. Он сидел на кухне, явно мешая Степе сейчас спокойно придаваться своим раздраженным мыслям. Леше было так удобнее. Возможно, это было потому, что рядом всегда находилось что-нибудь поесть или попить, а возможно и потому, что из его комнаты до сих пор не выветрился кумар, оставленный вечеринкой, что была три дня назад. Леша потянулся к кружке с кофе и, не отрывая взгляда от конспекта, выпил уже остывший напиток. В очередной раз от мыслей об учебе его отвлекло тихое посвистывание Калашникова. Парень стоял у окна, пытаясь курить в форточку, и нервно насвистывал какую-то раздражающую сейчас Лешу мелодию. — Ты не мог бы быть хоть немного незаметнее? — Леша перевел взгляд на друга у окна, но Калашников даже не обернулся на него, все так же продолжа насвистывать себе под нос, прекращая только для того, чтобы сделать затяжку. Тяжело вздохнув, Леша постарался не обращать внимания на Степу и снова стал вчитываться в текст. Стоило хоть немного отвлечься, как прежние мысли тут же распарились, и Воронецкий не мог вспомнить, на чем он остановился. Но стоило найти мало мальские знакомые слова, как его снова отвлекли. На этот раз собственный телефон, пропиликавший в тишине комнаты слишком громко. Леша матюкнулся и откинул конспекты в сторону. — Перерыв! — откинувшись на стуле, блондин прикрыл глаза и попытался расслабиться. Голова начинала побаливать от постоянной зубрежки, а ведь это ещё только начало… Потянувшись к телефону, который должен был лежать где-то на самом краю стола, Леша на ощупь нашел тот и поднес к глазам. Смс. Номер был неизвестный, и Леша хотел уже было отправить короткое сообщение в спам, но бегло пробежав глазами по тексту, передумал. Сев ровно, облокотившись на стол, парень перечитал пару коротких предложений заново. Все это смахивало на какой-то бред. «Мне нужно с тобой встретиться. Я должен рассказать тебе кое-что очень важное. Только тебе. Пожалуйста.» Раньше Воронецкий посчитал бы что-то подобное глупым розыгрышем. Он никогда не был с кем-то настолько близок, чтобы ему писали такие сообщения. И он никогда бы не поверил, что кто-то захотел поделиться чем-то именно с ним. Но… Короткое имя в конце сообщения, заставляло перечитывать строчки снова и снова. «Женя» Аккуратные пальцы невесомо касаются края стола. Обтягивающая ткань водолазки немного задралась на запястье, вены слишком отчетливо проступают под бледной кожей… Прямая осанка и спокойный взгляд, неотрывно смотрящий прямо в глаза. Память стерла большую часть воспоминания о том вечере, потому что выпил он слишком много. Но то, что Леша категорично заявил, чтобы Стрелков больше перед ним не отсвечивал, он помнил очень хорошо. Так же как и слабый кивок темной макушки, и этот безразличный взгляд, когда парень вставал из-за стола. А теперь ему нужно поговорить? Леша встал и подошел к Калашникову, вынимая сигарету из пачки, валявшейся на подоконнике. Он всегда был против курения в квартире, потому что запах не выветривался потом ещё целую вечность. Но его комната давно источала не самые лучшие миазмы, так чего теперь беречь кухню? Да и думать об этом сейчас он просто не хотел. Хотелось только покурить, и неважно где. Голова побаливала от долгой зубрежки, и парень был физически измотан, хоть и просидел весь день на одном месте, читая и читая конспекты, но это странное давящее чувство во всем теле было точно не из-за этого. Он сомневался. Он не хотел встречаться со Стрелковым, слушать его. «Только тебе». Глупо было отказываться от всех слов, которыми он обласкал Стрелкова, только из-за одной этой фразы. Глупо, да… Но почему-то сразу хотелось. Хотелось забыть ту ночь три дня назад, забыть, что парень был там, забыть, что они делали вид, что абсолютно друг друга не знают. Выкинуть из головы мысли о том, что он слишком часто отводил глаза, чтобы по-глупому не пялиться. Забыть, что хотел почувствовать тоже самое, что и когда-то… Потому что он не чувствовал. Поэтому и встречаться с ним не было смысла. И что такого он мог ему рассказать? А ведь он уже разговаривал о чем-то с Ником. Они говорили о том, что Женя хочет рассказать ему сейчас? Но тогда брат не выгнал бы его из его собственной кухни, заставив оставить их там вдвоем. Или Женя просто не смог рассказать в тот раз это «что-то» его брату, и теперь хочет рассказать ему… Вдруг всколыхнулось чувство глупой детской недоверчивости и обиды: Женя уже говорил с Никитой, зачем теперь ему говорить ещё и с ним? Думать о брате сейчас почему-то не хотелось. Единственное, что он чувствовал, вспоминая тот случай на кухне, — это отвращение к старшему. Словно его снова предали. Вот только сейчас ему было уже не четырнадцать, сейчас он понимал, что Никита не обязан игнорировать бывшего друга просто потому, что он не нравился его брату. Понимал, но все равно продолжал злиться. Отдернув сам себя, парень постарался выкинуть эти мысли из головы, выпуская в сторону форточки струйку едва заметного дыма. О чем он думает? Такой глупой обиды он не чувствовал уже давно. Или это не обида, а ревность? Он ревновал брата или… Вот же четов бред. Так и хотелось написать в ответ на это сообщение «Иди и поговори с Ником», но сейчас Леша был трезв и понимал насколько это глупо. Он уже давно не в том возрасте, чтобы вести себя как капризный мальчик. Женя написал ему. Ему, а не Нику, так что тогда это за мысли? И с чего бы им вообще взяться, Леше ведь совсем безразличен Стрелков… Но узнать, что же такое брат и Женя скрыли от него три дня назад, что же такое парень хочет рассказать лично ему, хотелось до жути сильно. Ему просто было любопытно. Блондин снова посмотрел на экран телефона. Хотелось одновременно и послать парня куда подальше, и выслушать все, что он хочет сказать. Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, но выслушать Стрелкова он хотел до безумия сильно. Да, он понимал, что это уже не тот Женя, что и пять лет назад. Это не его Женя, даже не его друг. Он ничего к нему не чувствовал. Но узнать — почему, зачем — хотелось. Вот только Леша был ещё тем упрямцем и так просто признаваться в этом он не собирался. — Чего? — он отвернулся от пристального взгляда Степы, устремляя взгляд во внутренний двор, покрытый снегом. Из головы давно вылетели все конспекты, и мысли вертелись возле короткого сообщения. — Кто-то пишет? Говорить Степе о сообщении Леша уж точно не собирался. Точнее, говорить от кого оно и о чем. Леша чувствовал себя странно, смотря Калашникову в глаза, словно обманывал его, хотя получил всего лишь какую-то чертову смс-ку. Почему он вообще чувствует весь этот шквал эмоций от пары строк, написанных Стрелковым? Леша злился сам не себя. — Ничего важного… — Леша отмахнулся, снова посильнее затягиваясь сигаретой, до тех пор, пока в горле не начинает ядовито покалывать. Он постарался выкинуть все лишнее из головы и вернуться мыслями к учебе. Сейчас это было самым важным.

***

Степа открыл холодильник и начал бренчать бутылками, то ли что-то ища, то ли просто переставляя их с места на место. В любом случае, это раздражало Воронецкого. — Почему бы тебе не пописать диплом или что ты там всегда делал раньше? — как бы между делом спросил Леша, не отрывая взгляда от текста на мониторе ноутбука. Уже перевалило за шестой час вечера, и в комнате постепенно начинало темнеть, отчего слишком яркий экран ноутбука неприятно резал по глазам. — Не могу сосредоточиться ни на чем, — в том ему ответил Калашников, наконец-то закрывая холодильник. В руке, привычно, бутылка пива. Леша услышал легкий щелчок и еле различимое шипение. Погнутая пивная крышка полетела в корзину у окна. — Я вот тоже. Интересно, почему? — Леша бросил взгляд поверх ноутбука и посмотрел на друга, наслаждающегося прохладным напитком. Сколько бы за сегодня блондин не намекал приятелю о том, что тот ему мешает и абсолютно не дает сконцентрироваться, Калашников этого словно и не замечал. Он уже переделал все возможные дела: и приготовил еду, помыл посуду, хотя раньше этого почти не делал, с десяток раз покурил, и попытался во что-то играть на своем ноутбуке… Все возможные дела, и обязательно на кухне. Леша не представлял, что творится с парнем, но очень надеялся, что делал он это не ради того, чтобы его отвлечь. Он и без Степы с трудом вникал в суть того, что читал. Мысли каждый раз перескакивали с учебы на короткое сообщение в телефоне. Он все ещё ничего не ответил Жене, все ещё не решился. Но от одной только мысли о том, что он все равно ничего не добьется, если продолжил сидеть тут и насиловать свой мозг, руки тянулись к трубке. Снова бросив взгляд на телефон, Леша все-таки решился ответить. Пальцы быстро напечатали ответный текст, но, снова пробежавшись глазами по пришедшему пару часов назад сообщению, Леша быстро все стер. Все его слова казались какими-то глупыми, поэтому Воронецкий не придумал ничего лучше, чем отправить один короткий вопрос: «Где?» Пара десятков минут, пара ничего не значащих реплик с Калашниковым, и вот телефон снова пропиликал, оповещая о приходе нового сообщения. Незнакомый адрес в практически часе езды. «Через два часа». Он что, издевается? Парень снова бросил взгляд на надоевший конспект, взвешивая все «за» и «против». Тащиться через весь город ради Стрелкова и его непонятного желания поговорить он не очень-то и хотел. Но и сидеть на этой кухне, раздражаясь на каждый шорох Степы он тоже слишком устал. Можно было представить, что это просто вечерняя прогулка, чтобы остудить голову. Закрыв ноутбук, Леша встал из-за стола и пошел к себе в комнату, не обращая внимания на Степу, провожающего его взглядом. Накинуть поверх домашней футболки кофту и натянуть на ноги джинсы с носками — уже можно выходить. Остановившись возле кухни, Леша протянул: — Пойду проветрюсь. — Проветрится и на балконе можно, — ухмыляясь, протянул брюнет. — Куда намылился? Быстро натянув на себя верхнюю одежду, Леша, не обращая внимания на реплики друга, бросил, уже почти выходя в подъезд: — Часа через три позвоню. Дверь хлопнула, и Степа остался в полной тишине. Отпив немного пива, парень встал и пошел в коридор — закрыть дверь на замок. Это было глупо, потому что у Ника, снова где-то пропадающего, на этот раз не было ключей. Но от мысли, что блондин будет настукивать тут, отмерзнув на морозе, настроение почему-то улучшалось. Снова прислоняя темное горлышко бутылки ко рту, Степа, довольный собой, снова начал насвистывать какую-то бодрую мелодию.