По наклонной вниз

Он видел, каким взглядом его прожигает Ник, пока он разговаривал с отцом. Видел и не мог его на себе выдерживать, поэтому молча отворачивается от блондина, взглядом утыкаясь в стену напротив окна. У него тряслись руки и, пытаясь успокоиться, он сильнее сжал телефон в кулаке. Отключившись, он собрался с силами и развернулся обратно, снова сталкиваясь с взглядом голубых глаз, неотрывно следящими за ним. — Что? — Ник сегодня, кажется, говорит только это слово. Стрелков оживился быстрее, чем Степа предполагал. Возможно его мозги работают быстрее Воронецкого, который все еще стоял словно в ступоре. Женя протянул руку и вырвал телефон Лёши из ослабленных пальцев, набирая чей-то номер на своём телефоне. — Да, приятель, это я. Да, снова с тем же, — Степа с трудом разорвал зрительный контакт, обращая внимания на Стрелкова. Парень стоял, невидяще смотря на парня в кровати, надиктовывая кому-то номер телефона из смс. Телефонный разговор закончился сразу после этого, и парень уткнулся в экран айфона, со скоростью света печатая что-то на экранной клавиатуре. — Что ты делаешь? — Ник. — Перевожу деньги, — Женя не отрывался от экрана, набирая и набирая текст, не видя, как лицо блондина морщится. Ник явно выпал из происходящего, и сознание не давало ему никаких подсказок, чтобы понять, что происходит. — Кому? Стрелков нажал последний раз на экран, поднимая взгляд. — Информатору. Честно, Степа тоже не понимал, какого черта делает Стрелков. Все, что он говорил, вызывало больше вопросов, чем ответов. И Ник неоднозначно давал это понять, с силой хмуря брови. Пока в голове Степы не щелкнуло воспоминание вечернего перрона практически целую вечность назад. Они искали Ника целый день, пока Кир не сказал, что он на вокзале. Пока его не нашёл Женя… — Он отслеживает сигнал телефона, — предположение. Но Стрелков его не отрицает, и Степа тихо кивает. Он отследил сигнал Ника, и сейчас отслеживает сигнал телефона, с которого было отправлено смс. — Мы не сможем использовать это в суде, — это тоже было очевидно, и Стрелков также молча ему кивает. Тишина повисла ненадолго, слишком тяжёлая, повисшая между ними почти ощутимо, пока телефон в руке Жени не завибрировал. — Телефон вне сети уже несколько дней. Последний сигнал был пойман на севере… Степа вырывает телефон из рук Стрелкова, вглядываясь в карту. Отсюда ехать минут 20. Он был на взводе, уже не сильно контролируя то, что делает. Парень перепечатал адрес с карты в свой телефон и уже практически подошел к выходу из палаты, как его остановили, крепко вцепившись под локоть. — Ты куда? — Ник дёрнул его на себя, заставляя обратить на себя внимание. — Какое к черту покушение? Что? — к концу голос, звучащий сначала с явной злостью, практически перешел на шепот. Степа откинул парня взглядом, не понимая, какого черта он делает. Калашников разворачивается и хватает блондина, встряхивая с силой. Надо было давно это сделать. — Ник, включи уже мозги, — его голос тоже был слишком взволнованный, но он этого не замечает, вглядываясь в парня напротив, замершего после встряски. — Кто-то написал Леше от лица этого пидораса, зная, что Лёша побежит как миленький, куда бы не попросили, — он пытался разжевать то, что лежало на поверхности. То, что это не может быть совпадением. — Побежит и проверять не будет. Ровно туда, где его будет ждать классная тачка, которая размажет его мозги по асфальту. Ты понимаешь? Ник тихо качал головой из стороны в сторону, все еще, не моргая, смотря на него растерянным взглядом. Он не понимал, ничерта не понимал, все это было похоже на то, что все вокруг него сошли с ума. Блондин крепче вцепился Калашникову в руки, боясь, что он сейчас уйдёт. — Куда ты идёшь? Степа опускает свои руки и с силой отцепляет пальца Ника от себя. — Хочу посмотреть, что это за место. Съезжу туда. — Я с тобой, — Ник выпаливает это быстрее, чем в голове успевают сформироваться мысли или логические цепочки. Зачем туда ехать, зачем ему туда ехать, зачем он говорит это Калашникову, зачем Степа звонил отцу и ещё миллион «зачем». Безответных. — Мне по барабану. Степе на самом деле было не до Ника. Все, о чем он сейчас мог думать, это то, что если они сами не поймут, кто это мог быть, никто ничего не найдёт. То, что, если бы он задал Леше вопрос тем вечером, этого бы не случилось. То, что если бы даже Лёша пошёл туда, Степа мог его подвести, и ничего этого не случилось бы. Задавив поглубже эти мысли, Степа выскочил из больницы, почти бегом подходя к машине. Ник залетел в салон почти также быстро и Степа уже хотел тронуться, как задняя дверь машины открылась. Стрелков сел на заднее сиденье, нисколько не смущаясь взгляда, которым Степа прожег его через зеркало заднего вида. — Кажется, ты сказал, что тебе по барабану, — парень одернул пальто, и Степа даже смог удивиться, что он его где-то успел взять. — С какой стати тебя это вообще касается? Он перегнулся через сиденье, оборачиваясь на парня. Женя выдержал его взгляд точно также безэмоционально, как и все до этого, лишь слегка хмуря брови, словно решил задуматься над этим вопросом. — Потому что там моё имя. Там. Там в смс-ке, которая привела наивнейшего Лёшу под колеса машины. Ладно, для Степы это считалось аргументом. Было бы намного страннее, если бы Стрелкову было безразлично, что из-за него кто-то чуть не умер. Не буквально из-за него, но тем не менее… Степа развернулся на сиденье, давая заднюю, резко выезжая с парковки, не замечая, как парня на заднем сиденье отбрасывает в сторону по инерции.

***

Они ехали в полнейшей тишине, прерываемой только Ником, нервно постукивающим ладонью по коленям, даже не замечая этого, и тихими ругательствами Степы, когда у него не получалось быстро перестроиться в соседний ряд. Ехали молча, каждый в своих мыслях, пока не подъехали к ближайшему дому на радиусе, который высвечивался на телефоне Стрелкова. Ник выпрямился слишком резко, замечая знакомые улицы, с силой вглядываясь в окружающие дома, пытаясь выкопать воспоминания из задворок своей памяти. — Я тут был, — Ник оборачивается к Степе, ловя на себе его взгляд. — Где именно? — Степа въезжает во двор, сбавляя скорость. — У кого? Степа был уверен, что Ник был в постели как минимум у четверти этого города, и то, что один из дворов оказался ему знакомым его не удивляло. Его настораживало скорее то, что Ник все ещё выглядел слишком несобранным и, очевидно, не мог нормально соображать. Ник не отрывался от лобового стекла, вглядываясь в дома, словно не слыша его вопросы. Они проехали мимо двух зданий, углубляясь во дворы, слишком ярко кричащие о том, в какой неблагополучный район они забрались: битые бутылки из-под пива валялись в сугробах, разбитые старые детские площадки больше подходили теперь для группы гопников, чем для детей, матерные надписи яркими баллончиками кричали по всем кирпичным стенам домов. Это было местом, в котором Степа никогда бы не хотел оказаться ещё раз в своей жизни. Он чертыхнулся, с трудом объезжая разбитый асфальт, в надежде не зацепить себе подвеску, когда Ник ударил ладонью по рулю, все еще не отрывая взгляда от домов. — Стой, стой, стой, — он продолжал трясти его, зацепившись пальцами за его куртку, заставляя парня остановить машину. Калашников развернулся, с силой отдергивая чужие пальцы от своей руки. Ник обернулся на него, совершенно точно не замечая этих манипуляций. — Блять, — голос тихий и растерянный. Калашников видел, как на лице блондина возрастает паника, пальцами парень снова вцепился Степе под локоть, словно на автомате, — блять, блять, блять, блять, блять… — Что? — Степа поймал взгляд Ника, заставляя его сконцентрироваться на нем. — Ник. Парень замолчал, словно наконец-то увидев перед собой Калашникова. Он сглотнул и бросил взгляд на Женю, который придвинулся ближе к ним, нависая между передними сиденьями, с тревогой вглядываясь в лицо друга. — Я тут был, — дрожащим голосом. Степа с трудом сдержался, чтобы не заорать на Воронецкого. Этот парень отлетел от реальности и сейчас жутко его бесил, Степа был благодарен только тому, что он все еще мог выдавливать из себя слова и все ещё не ушёл в свои мысли. — Рожай быстрее, блять, — это максимум деликатности, на которую он был способен. Ник перевел взгляд на улицу, сильнее сжимая руку на локте Степы, все еще не замечая этого. Его мысли витали в событиях полугодичной давности, когда этот двор был погружен в кромешную летнюю тьму. — Я забирал Лёшу отсюда. Эти слова заставили злость Степы исчезнуть буквально за секунду, а взгляд Стрелкова ещё сильнее нахмуриться. Ник медленно обернулся на парней, сверлящих его взглядом. — Нам надо позвонить Марку, — он видел недоумение в глазах напротив, и он совершенно точно не хотел ничего объяснять, это было долго, он уже все понял. — Я знаю, кто сбил Лёшу. Ник залез в свою голову, пытаясь вспомнить номер Марка, но осознал, что ни разу его не видел и не слышал. Он, черт побери, его не знал. Взгляд метнулся к Стрелкову, который не сводил с него взгляда. — Телефон Лёши у тебя? Женя кивнул, доставая телефон из кармана пальто. Ник молился только о том, чтобы он не разрядился. Быстро открыв контакты, Ник пролистал список на половину, открывая номер мелкой занозы, пробегаясь по цифрам глазами. Очень вовремя, потому что телефон моргнул и засветился заставкой выключения. Батарея снова сдохла. Блондин достал свой телефон, уже набирая цифры на экране вызова, когда его дернули за руку. Степа прожигал его злым взглядом все это время с тех пор, как он сказал, что все понял. Потому что Калашников не понял ничего. Он с трудом вспомнил, кто такой Марк, и определённо точно не представлял, зачем им ему звонить. — Я внимательно слушаю, — голос тихий, со слишком очевидной сочащейся злобой. Ник бросил ещё один взгляд на двор, сдаваясь. Ему придётся начать с самого начала. — Ладно, — он потушил экран телефона, — только давай отъедем отсюда. Степа смотрел на него ещё пару секунд, словно раздумывая над словами Ника, или взвешивая все «за» и «против», чтобы не послать его к чёртовой матери. Накал эмоций, свалившийся на него, разогнал его кровь сильнее, чем кофе с утра, заставляя нервничать и раздражаться сильнее обычного. И Ник сейчас, как пороховая бочка рядом с ним, стоило Степе взбеситься и они оба взорвутся. Воронецкий совершенно точно не помогал ему почувствовать себя лучше. — Ты помнишь, когда мы отвозили Марка домой в самый первый раз? — Ник обернулся к Калашникову, сталкиваясь со слишком очевидным непониманием. — Это был твой день рождения, Лёша нажрался в говно, вы подцепили где-то этого сопляка, — Степа вспомнил. — Мы подвозили его домой тогда. — Это было не здесь, — он вскипятился. Ник нес какую-то чепуху, никак не связанную с тем, что сейчас происходит. Он что-то путает, потому что Калашников был уверен, они тогда были в каких-то ебенях, но точно не в этом районе. — Да, не здесь, — Ник тоже начинал злиться, впитывая в себя эмоции Степы. Он точно все понял, и то, что Степа его не слушал, раздражало. — Мы с Лешей отводили его до дома, пока ты вырубался в такси, — голос сорвался на рык, — и когда мы довели его, оказалось, что у него есть старший брат, — блондин удостоверился, что Степа не собирается снова его перебивать, и только тогда продолжил. — Чертов Туманов Игорь. — Что? Ник обернулся, совсем забыв про Женю, сидящего рядом и про то, что он тоже его знает. Эта их общая история. — Ты его помнишь? — Да… — Кто это, блять, такой? — Степа перебил их, снова обращая внимание на себя. Ник перевел дыхание, и начал рассказывать. — Это реально было очень давно. Мы учились в шестом классе или типа того. И в то время кто-то толкал травку в школе, — он не думал, что когда-то будет вспоминать об этом и уж тем более не думал, что будет рассказывать это Степе. — Мы с Женей начали играть в детективов, следили за всеми, это было просто забавно, — он почти оправдывался, — но один раз мы реально увидели, как парень из старших классов продает траву. Мы, конечно же, побежали к директору, — он скорчился. Он уже сотни раз за последние пять минут пожалел, что не мог просто пройти мимо десять лет назад. — Мы все рассказали, и… Иваныч хотел просто его обшманать, но мы увлеклись. Мы были уверены, что он все сбросит, если пойдет слух о проверке, поэтому уговорили его поставить камеру в кабинете биологии. Она, черт возьми, все ещё там, — Степа тоже вспомнил её. Глупая маленькая камера на первом этаже их школы, следящая не за классом, а за внутренним двором, заставляющая его искать другие уединенные места, чтобы покурить. Она была чертовым геморроем в его заднице многие годы. — И, конечно, он спалился. Его записали на камеру. Игоря. Это Игорь толкал наркоту в школе, чертов старший брат Марка. И там начался какой-то замес… Его отчислили, отправили на какие-то отработки, все завертелось так быстро, и через пару лет он попался на каком-то новом дерьме и уже не открутился. Его посадили, это все, что я знаю. Из-за того, что мы заставили Иваныча поставить камеру, вся его чёртова жизнь полетела в трубу, — он снова начал ловить панику. Она накатила на него в тот момент, когда он, наконец, узнал, где они, когда паззл в его голове сложился, и вот она снова накинулась на него волнами страха. — Когда мы отводили Марка, нам открыл Игорь и узнал меня. Вцепился в меня, как обезумевший, начал угрожать, — Ник с силой сжал руки в кулаки, пытаясь совладать с собой. — И Лёша его ударил. Конечно же, блять, он полез махать кулаками. И этим летом… — Ник перевел дыхание, — этим летом Леша позвонил мне, пьянющий, сказал, что он провожал Марка до дома, и мне надо его забрать. И я приехал сюда. Марк живёт здесь с братом, они съехали от родителей. Блять, — голос дрогнул. — Это был Игорь. Оббивка заднего сиденья жалобно скрипит, когда Стрелков откидывается на спину, прикрывая лицу ладонями. Ник переводит взгляд на Женю, слишком явно понимая его чувства. Ник тоже не мог понять, как все то дерьмо из их детства могло перерасти в это. Он не мог понять, как из всех возможных людей, Лёша отыскал именно Марка, и как, черт возьми, у его брата хватило мозгов на… Черт. Черт черт черт. Из-за того, что он в двенадцать лет решил раскрыть преступление, его брат сейчас лежит, прикованный к больничной койке. Из-за того, что он не мог просто не лезть в это дерьмо, у Лёши сломаны ребра, сотрясение и внутренние кровотечения. Из-за того, что Ник был таким придурком, Лёшу сбила машина и он не приходит в себя уже третьи сутки. Парень не замечал, что снова начал трястись, нервно покачиваясь, чувствуя только то, что он снова готов поддаться эмоциям. Взгляд зацепился за Степу, как тогда в больнице, единственному островку спокойствия и собранности в этой машине. Зацепился за его хмурое лицо, помогающее держать себя в руках и оставаться в чувствах. Калашников молчал. Он молча достал телефон из кармана куртки, набирая номер. Подносит трубку к уху, снова встречаясь взглядом с Ником. — Нам нужен наряд по адресу, — его отец на том конце провода задавал слишком много вопросов, на которые Степа послушно отвечал, проговаривая адрес, имя и причину. Да, они выяснили это незаконно. Да, он знает, что это нельзя будет использовать как доказательство. Но он может попробовать достать кое-что другое. Да, им нужно полчаса. Степа даст отмашку. Да, ничего незаконного. Да, он обещает, что не испоганит дело. Он все это знает. — Звони Марку, нам надо попасть в квартиру.

***

Марк лежал на кровати и листал ленту новостей в сети, когда на экране его телефона высветился звонок с неизвестного номера. Парень сбросил трубку, снова открывая экран соц. сети. Но через минуту его снова прервали, на этот раз смской. Разворачивая диалог, Марк едва успел вчитаться в текст, когда телефон снова зазвонил. Раздумывая пару секунд, парень все-таки неуверенно отвечает на звонок. — Марк, это Никита Воронецкий. Мне нужно, чтобы ты сейчас ничем не выдавал, что разговариваешь со мной, — Марк хохотнул, уже собираясь сбросить звонок этого придурка, как в трубке послышалось, — это о Леше, — слова заставляющие его привстать на кровати и вслушаться в голос на том конце провода. — Я тебя умоляю, отвечай только «да» или «нет», хорошо? Марк задумался на секунду, кажется, Никита стал ещё более странным, чем был. Но встревоженный голос заставил его выдавить из себя тихое «да». — Твой брат дома? — Да. — Он тебя слышит? — А в чем собственно дело? Ник чертыхнулся в трубку, продолжая поток ругательств куда-то в сторону от микрофона. — Марк, я, блять, тебя по-хорошему прошу, заткнись и говори только «да» и «нет». — Зачем? — Марку даже нравилось его злить. Он чувствовал ликующее превосходство, заставляя Ника выходить из себя, просто не делая то, что он просит. — Ты в курсе, что Лёша в больнице? — эти слова тоже заставляют его прислушиваться к тому, что ему говорят. Он хмурится, вспоминая, что совсем недавно созванивался с Лешкой и тот точно был здоровее всех живых, он уже хотел спросить, что произошло, как в трубке снова послышался голос Ника: — Я только прошу тебя, Марк, умоляю, заткнись. Молчи. Ты меня понял? — Да. Конечно да. — Твой брат тебя слышит? — снова этот вопрос. Парню было совсем не до братца, сидящего на кухне, и он с трудом заставил себя промолчать и не высказать Нику пару ласковых слов, вертевшихся на языке. — Да, а что? Что… — он сглотнул, понижая голос, — что случилось? Ник снова ругнулся в трубку, на фоне послышался гомон звуков, шепота и ругательств. — Марк, слушай сюда: Лёша в больнице. Твой брат придурок его туда отправил. Все, что мы от тебя хотим, чтобы через пару минут ты открыл нам дверь квартиры, ты понял меня? — голос Степы он узнал также быстро, как Ника. И ему перечить он совсем не хотел. То ли из-за того, что Степа в принципе был страшнее, то ли из-за того, что он сказал. Марк не собирался протестовать против чего-либо и послушно сказал «да». Звонок оборвался. Марк сел на кровати, пытаясь понять, что происходит. Он резко вскочил с кровати, натягивая штаны на голые ноги, и замер в ожидании. Он не знал, как должен был открыть дверь, когда Игорь сидит на кухне, как цербер, в очередной раз в самом отвратительном настроении из всех возможных. Он не понимал, зачем ему вообще это делать. Парень открыл список контактов в своём телефоне и набрал номер в самом верху списка. Надпись «Воронецкий» загорелась на весь экран, соединяя его пару секунд, пять… Тишина в динамике оборвалась холодным «Абонент временно недоступен», и Марк сбросил вызов. Он не успел начать думать о том, что могло произойти с Лешей, когда услышал звонок в дверь. На ватных ногах парень дернулся к коридору, замирая в комнате, встретившись взглядом с Игорем. Он был не на кухне, стоял в коридоре, слишком близко к его комнате, и наверняка слышал весь его разговор. — Кто это? — голос тихий и пугающий. Если бы речь шла не о Леше, Марк ни за что не стал бы врать брату. Но сейчас он был уверен, что Игорь вляпался в какое-то очередное дерьмо и потянул за собой его Лёшу. — Мой друг, у него что-то случилось, — ложь сорвалась с языка и, повиснув в воздухе, прозвучала слишком неправдоподобно. К Марку не ходят друзья, Игорь это прекрасно знал. — Друг? — конечно, он ему не поверил. В звонок позвонили ещё раз, заставляя обоих парней перевести взгляд на дверь. — Да брось, я быстро, окей? — он натянул на себя улыбку, проходя мимо брата в коридор. Он почти ощущал на своей спине тяжёлый взгляд, когда брался за ручку двери. И он почувствовал, как Игорь дернулся в его сторону, когда дверь распахнулась. Вот только Степа был быстрее. Сильная рука оттолкнула Марка к стене, освобождая проход, а нога ударила метнувшегося на него Игоря в живот. Парень согнулся пополам, отходя вглубь квартиры. Степа быстро зашёл следом, уже протягивая руку, чтобы схватить парня, как в его сторону полетело зеркало. Игорь ухватился за него, пока отступал, и швырнул его прямо Калашникову в лицо, на секунду заставив его замереть и отступить, прикрыв лицо рукой. Удар кулака пришелся Калашникову под дых, заставляя согнуться, руками Степа вцепился в футболку на груди Туманова, удерживая его рядом с собой, толкая его вглубь квартиры, припечатывая к стене. Вся злость, что он держал в себя последнее время вырвалась наружу. Он так давно не дрался, и сейчас, раскаленный страхом, злостью и отвращением, спустил все тормоза. Игорь был не сопливым школьником, с которыми ему приходилось цепляться в последние разы. Это был бугай, выше и, очевидно, сильнее Степы. Но у Калашникова было одно преимущество. Он, черт побери, был чертовски зол. Он не замечал боли от ударов, сыплющихся на него, не замечал боли от ударов, которые наносил сам. Все, что он понимал, это то, что ему надо его обездвижить. Колено с силой ударило Игоря в лицо, откидывая голову к стене, припечатывая в неё с глухим стуком. Парень сполз по стене ниже, наконец-то позволяя Степе размахнуться. Одной рукой он держал его за волосы, отводя руку для удара. Но Игорь снова ударил его быстрее, чем Степа ожидал. Прямо в колено, заставляя его упасть туда же на пол. — Да сука ты тупая, — он почти рычал эти слова, на ощупь находя возле себя что-то твёрдое. Телефон оказался зажат в кулаке, усиливая его удары в несколько раз. Игорь хрипнул, все ещё пытаясь оттолкнуть Калашникова от себя, ударяя его в живот. Степа дёрнул парня за волосы, заставляя подняться вслед за собой, отводя его в сторону и с силой прикладывая голову к тумбочке. Ещё раз и ещё раз, пока тело в его руке не расслабилось, а кулаки на его кофте не разжались. Степа откинул парня в проход, переворачивая его на живот и заламывая руку за спину, удерживая коленом. Он замер, переводя дыхание и только сейчас понял, что у него разбит нос. Кровь текла в рот, мешая. Костяшки были также сбиты до крови, но он очевидно выиграл у этого кретина. Жгучая злость все еще клокотала внутри, и парень с трудом сдерживал себя, чтобы не врезать Игорю ещё пару раз. Но вместо этого он с шумом втянул в себя воздух, вместе с кровью, и поднялся, утягивая парня за собой. — А теперь пойдем поболтаем, — он прошептал это ему в самое ухо, толкая парня на кухню, бросая его в сторону стула. Тут же хватая с раковины нож, прокручивая его в руках. Конечно, он не собирался его использовать, но Игорю это знать не обязательно. Парень упал на стул, откинувшись на спинку, вытягивая из себя широкую ухмылку, окидывая Степу снизу вверх. Его взгляд переместился в коридор, а улыбка становится в разы шире. — Ха-ха-хва, кхвп, — смех сотрясающий его грудь прерывается глухим кашлем. По губам стекает струйка крови из-за разбитых зубов. По деснам, видневшимся из-за широкой улыбки, также растекается кровь. — Воронецкий, — голос хриплый, разрезает воздух. Ник не преувеличивал, когда рассказывал о нем. В голосе, в каждом звуке сочиться яд, он как чертов безумный маньяк, наконец-то увидевший олицетворение своего идеала, сверлит Ника взглядом. Блондин молча проходит на кухню, заставляя Степу напрячься. Он следит одновременно за Игорем, не сводящим с парня глаз, и за Ником, который в таком состоянии мог натворить все, что угодно. Но парень просто проходит в комнату и садится на стул рядом с Игорем, словно не трясся в машине, как эпилептик, ещё десять минут назад. — Ты даже на своих двоих, — Игорь продолжает измываться, не убирая улыбку с лица. — Как это возможно? — Что мне должно было помешать это сделать? — голос ровный и тяжёлый. Настолько спокойный, что Степа разрешает себе не следить за ним, полностью сконцентрировавшись на придурке в углу. — Ну как, всякое в жизни происходит… Взгляд метнулся за спину Ника, снова озаряясь безумным весельем. На этот раз смех вырывается из горла намного спокойнее. — С возвращением в страну, как поживаешь? Женя остался стоять в стороне, сверля взглядом Игоря и совершенно точно не собираясь с ним говорить. Степа уже хотел раскрыть рот и закончить весь этот цирк, когда парень слишком неожиданно делает шаг в сторону старшего Туманого, протягивая ему руку. Парень хохотнул, протягивая руку тоже. Они сцепились рукопожатием, и Степа был уверен, что рот Игоря сейчас просто лопнет по швам от ширины улыбки, как комнату разорвал крик боли. Женя крепко держал правую ладонь парня в своей, левой делая что-то с его пальцем. — Аккуратно, надо быть внимательнее. Всякое в жизни происходит… — голос Стрелкова был тихим, он прошептал это Игорю, наклоняясь к нему ближе, наконец отпуская его руку. — Я поправил, теперь будет лучше. Парень отходит от него, снова вставая почти в самом коридоре. Калашников заметил краем глаза, как парень вытирает свою ладонь об пальто, выпрямляясь в полный рост. Игорь сверлил его взглядом, на пробу пытаясь сжать ладонь. Все пальцы сгибались без единой проблемы, и у Степы мелькнула мысль, что придурок Стрелков вправил ему палец. — Мы тебя очень внимательно слушаем, — он привлёк внимание Игоря к себе. Парень в очередной раз окинул его взглядом, наконец обращаясь к нему: — А ты кто вообще такой? — голос хрипит, и парень неосознанно выпрямляется на стуле, наклоняясь в его сторону. — Личный пёс Воронецкого? Или обоих? Их же вроде двое, — снова хохот. — Не позорно за пидорасов дерьмо разгребать? И снова улыбка. Это тупая жабья рожа бесила его до сумасшествия, но слова, что парень сказал, заставили его улыбнуться тоже. Потому что это его слова. — Да, точно. Двое. Два пидорка, — они оба улыбались. Степа отложил нож в сторону и подошёл к столу, кладя руку на плечо Туманова. — Такие, сука, бесячие, скажи? — Степа дождался очередного хохотка, прорезавшие его нервы, и с силой приложил голову Игоря об столешницу, заставляя в очередной раз хвататься за его кофту, в попытке как-то это остановить. — Но только я могу называть их пидорами, ты усек? — рука с силой опустилась на щеку парня, откидывая его голову в сторону, хватаясь за ворот футболки, притягивая ближе. — Тебя ебать не должно, кто я такой. Сиди и запоминай: старший, младший, они оба мои, — рука снова вцепилась в волосы парня, припечатывая его лицо к столу. Другой рукой парень отцепил руку Игоря от себя, скручивая ладонь под столом. — А теперь убрал эту улыбочку с лица и рассказывай. Его слова проигнорировали. Конечно же. Игорь захохотал, снова подавившись кровью или слюной, начиная кашлять. Отсмеявшись, парень выдавил, все еще хихикая: — Так ты тоже пидорас? Жалко, с виду нормальный парень. Степа был на грани. Он достал телефон из кармана и бросил его Стрелкову. Парень поймал телефон, тут же начиная набирать текст на экране. — Я бы на твоём месте словами не разбрасывался. Ты же понимаешь, что там, куда ты отправишься, такие фразы не входу? — Ник. Сидит все также спокойно, совершенно не шелохнувшись даже когда Степа ударял по столу тупой башкой Туманова. С остекленевшим взглядом, заставляющим внутренний голос Степы бить сигнал тревоги. Потому что Ник отъехал. Он был точно такой же в больнице, ничего не видящий перед собой, совершенно отстраненный. — Так ты что? Написал моему брату смс, сел в машину, дождался и сбил его? Или как все было? Игорь ухмыльнулся, выкручивая голову из-под степиной руки, чтобы встретиться глазами с Ником. Он молча прожигал парня взглядом, пока наконец не взорвался хохотом. Глухим, рваным и приглушенным из-за того, что его лицо все еще было впечатано в стол. — Твоему брату? — слова почти неразличимые через лающий хохот. — Я писал тебе. Степе показалось, что на секунду на лице Ника показались эмоции, но его лицо тут же снова стало непроницаемым. — Но так вышло даже лучше. Какого это жить с пониманием того, что из-за тебя умер твой братец? Степа хотел это остановить. Потому что Игорь бьёт в самую суть, и Ник становится все более пугающим. Степа хотел заткнуть его, но он растерялся, замерев, не в силах перестать пялить на Ника, который давил из себя улыбку. До чёртиков пугающую. — Спешу тебе сообщить, что ты облажался. Он живой. Снова хохоток. — Тогда в следующий раз я не ошибусь номером. Ты уж меня дождись, — и утробный смех, не прекращавшийся даже когда в квартиру ввалился наряд полиции, перехватывающий парня под руки. Скручивающий его и выводящий на улицу.