По наклонной вниз

Леша спит без боли, с такой лёгкостью утопает в подушке, как никогда за прошедшую неделю. Он чувствует лёгкое касание к своей голове: тёплые пальцы проводят по волосам, по щеке, словно убаюкивая. Он неосознанно тянется к этому теплу, утыкаясь носом в ладонь. Чувствует лёгкое движение, почти невесомое, по своему виску, и проваливается в глубокий сон.

***

Лёша открывает глаза. Он с трудом заставляет себя оставить их открытыми, с усилием разлепляет веки, промаргиваясь. Хмурится от резавшего по сетчатке света. Слышит смешок рядом с собой и тихо стонет. Леша все еще не определился, что его бесило больше: то, что ему приходится делать вид, что с ним все нормально перед всеми, кто приходит к нему, или то, что он так редко может с кем-то поговорить. Он приоткрывает один глаз и натыкается на фигуру на диване. Длинные костлявые конечности, растрепанные волосы, широченная улыбка от уха до уха. Марк. Лёша улыбается, пытаясь окончательно проснуться. И не проходит и минуты, как Марк заваливает его своей болтовней. — Доброе утро, чувак. Хотя уже два часа дня, ты такой соня. Ты пропустил завтрак. Тебе оставили его прям здесь. Я вообще-то уже полчаса жду, когда ты проснёшься. Ты не подумай, я не извращенец, но пришлось смотреть, как ты спишь. Я честно хотел тебя разбудить, но Женя сказал, что ты заснул только в пять утра, поэтому запретил тебя будить. Говорят, во сне проще выздоравливать. Ты как, кстати? Как самочувствие? Слышал, что с тобой все в порядке. Я так рад, дружище, так переживал. Хорошо, что ты идёшь на поправку. Считай, просто каникулы в санатории, да? А, кстати. — Марк, — он хрипит нетвердым ото сна голосом, останавливая водопад слов, — притормози. Парнишка улыбается, замолкая. Придвигается на край дивана, словно всем телом стараясь быть ближе, и Лёша улыбается снова от его нелепости. Он был такой простодушный и радостный. Собирает силы в кулак и привстает на кровати, перемещаясь в вертикальное положение. Голову снова начало разламывать на части, стоило ему сесть, и он тихо охает, неосознанно скривившись, но тут же одергивает себя, натягивая на лицо улыбку. — Теперь можно, — он усмехается радости на лице Туманова. Даже искренне смеётся, когда парень, словно только и ждал разрешения, вскакивает с дивана и садится рядом с ним на кровать. — Знаешь, дружище, тебе не стоит переживать за меня, — он говорит это внезапно. Леша ждал потока сознания, но парень улыбается, и молчит. И Лёша хмурится непонимающе, продолжая улыбаться. — Я не голодал, я сам могу о себе позаботиться. — О чем ты? — он не понимает. Возможно спросонья или может быть удар в голову все-таки сделал его отсталым, но он совершенно не понимает, о чем говорит Марк. — Женя пришёл сегодня с утра, — он хихикает, не замечая, как улыбка Лёши на секунду дергается, — с огромными пакетами продуктов. Мне кажется, что наш холодильник никогда в жизни ещё не был настолько забит едой. — Да? — Лёша пытается искренне улыбнуться. Пытается. Пытается. Пытается. — И кучей домашней еды, черт, парень, я никогда ещё не ел рататуй. Ты знал, что это просто кабачки? Это же какое-то отвратилово, — хохочет. — Так много мяса, а я же даже не знаю, как его готовить. — И все усилия напрасны? — он пытается не думать о том, чтобы взять с тумбочки кнопку, вызвать Стрелкова и все-таки запустить её ему в лицо. Или швырнуть в него стул. Или стакан. Что угодно. — Ну, там было еще море шоколада, это было круто. А ты умеешь готовить? — Нет. — О, значит я научусь и буду тебя поражать своими кулинарными способностями. Только без рататуя. Ни за что в жизни, чувак, серьёзно, это кабачок. — Договорились. Он хочет сказать что-то ещё, но совершенно не находит место, чтобы вставить хотя бы слово в потоке информации, которую вываливает на него Марк. О Жене. О том, что он пришёл к нему с утра, потому что боялся не застать дома. О том, что не знал, что Марк ест, поэтому купил всего и побольше. О том, что Женя сказал, что это от Лёши. О том, какой Женя классный. О том, что Марк думал, что только Лёша крутой чувак, но Женя тоже ничего. О том, что он заставил его поесть, прежде чем привести сюда. О том, что он закинул Марку деньги на телефон. О том, что когда Марк приходил к нему в тот раз, что он был в отключке, Марк повел себя не круто. О том, что он разревелся, а Женя пообещал, что ничего не расскажет. Эй, а он рассказал? Наверное, нет, Женя классный. О том, какой он правильный. О том, что с ним очень легко. И он не может прервать эту пулеметную очередь из восхваления Стрелкова. И он уже не старается улыбаться, он почти физически чувствует, что не способен на это. И кажется не способен нормально глотать, дышать и думать. Марк, который постоянно вертелся вокруг него, почти шипел на каждого, кто оказывался в его круге общения, паренёк, что всегда был «за» любое его предложение, смотрящий ему в рот — буквально — сейчас сидел и пел оду Стрелкову. Правильному, не ругающемуся, собранному, взрослому, не такому, как он, — Стрелкову. Хихикал, как девчонка, говоря, что он до безумия красивый. Шептал, что он очевидно богатей, потому что у него очень крутая тачка. Тащился от того, что Женя так искренне смеялся над тем, что он говорит. Смеялся. Стрелков. Лёша не помнит, как он смеётся. Он лежит здесь уже почти неделю, и даже вскользь не видел его улыбку. Но с Марком он смеётся. Он без труда может просто взять и накупить гору продуктов. Заставить Марка поесть. Без ругани. — Вы друзья? — Марк замолкает, наконец-то ожидая ответа. — Мы… Э-э, — а Лёша не знает, что на это ответить. — Эм, нет, — он качает головой, — он дружил с Ником. Марк надувает губы и говорит, что да, Женя сказал точно также. И это заставляет Лёшу улыбнуться. Совсем не весело. Да, они не друзья. — Но это странно, он так много о тебе знает, — Марк обрывает себя, словно опомнившись. И Леше приходится подыграть. Он смеётся и выпрашивает у Марка, что же такого Женя о нем рассказывал. — Он сказал, что ты тоже не любишь кабачки, — смех. — Да и в целом, не знаю, он говорит многие вещи, которые очень на тебя похожи. Что ты будешь злиться на него из-за того, что он пришёл. Просил тебе не говорить про продукты, но упс. И то, что ты не любишь сладкое. Серьёзно? И что тебе ужасно скучно тут и тебе срочно нужна компания. И вот я тут. Марк все смеётся, и Лёше приходится усмехнуться ему в ответ. Вот только он уже давно с удовольствием ест овощи. И, конечно, он будет злиться, он просил его не лезть не в свое дело. И видимо слишком сильно надоел ему, что он позвал Марка, просто чтобы его не прессовали по ночам глупыми разговорами. Ни черта он о нем не знал.

***

Женя тяжело вздыхает, когда часы на его руке начинают вибрировать. Это уже шестой раз за сегодня. Его мама постоянно дергала его, отвлекая, стоило ему только начать что-то делать. Продолжала наседать из-за того, что он так и не зашёл к отцу, спрашивала, готовы ли документы, о которых она просила. И да, если бы она не дергала его, они были бы готовы намного быстрее. И да, он не собирался заходить к отцу. Стоило бы это уже понять. Парень на автомате бросает взгляд на сенсорный экран часов, чтобы просто быть в курсе, что ей нужно на этот раз, вот только на экране высвечивается имя, которое он не ожидал увидеть. Лёша. Стрелков вскакивает из-за стола. Не слышит, как в спину ему что-то говорят, почти переходя на бег. Он никогда его не вызывал. За все время, что он тут, за все время с тех пор, как Женя вложил ему кнопку вызова в ладонь, парень не нажимал на неё. Единственный раз он сделал это из желания проверить. Что он проверяет и что пытается узнать, Стрелков не знал. Но сейчас вызов заставил его почувствовать слишком неожиданное волнение. Он на ходу скролит показатели жизнедеятельности Лёши, отмечая лишь учащенный пульс. Он проверяет, потому что боится, что с ним что-то случилось. Он был с Марком. Женя думал, что все будет хорошо. Не было ничего, из-за чего ему стоило волноваться… Но Лёша ни разу не вызывал его, и парень начинал беспокоиться. Он распахивает дверь палаты и встречается взглядом с зелёными глазами. Блондин сидит на кровати с самым скучающим выражением на свете. В светло-голубой сорочке кожа кажется бледнее обычного, слишком яркие тени под глазами и резкие черты лица. Женя непроизвольно снова бросает взгляд на монитор, отражающий пульс, и видит все те же цифры. Сердце стучит быстрее нормы. — Что случилось? Женя подходит ближе к кровати, продолжая бегать глазами по монитором. Давление, насыщение кислородом, пульс, дыхание… — Давай честно, ты все-таки тупой? Стрелков замирает у кровати и вглядывается в парня напротив себя. Он, очевидно, зря переживал. Его позвали сюда, чтобы снова сказать что-то оскорбительное. Ладно. — Почему? Он устал слушать в свою сторону упрёки 24 на 7. Он устал раз за разом выслушивать, почему он глупый, нерасторопный и упускающий все. Ото всех. — Давай блять подумаем вместе почему, — грубые слова снова резанули по ушам, заставляя нахмуриться. Он все еще не привык к этому. Ему давно уже пора выбросить свои воспоминания из головы и начинать привыкать к этому Леше. — Я не понимаю, — он отпускает себя и просто садится на диван. Расслабляется, кажется, впервые за этот день, и начинает ощущать слишком очевидно, насколько он устал. Он избегал мать, потому что все разговоры приводили только к нервотрепке, видимо стоило начать избегать Лёшу. Поэтому же. Вчера ему казалось, что он его понимает. Впервые, за все время, как он вернулся, вчера ночью он думал, что действительно понял этого парня. Он считал, что он понял Лёшу, который был на самом деле намного большим ребенком, чем хотел казаться. А сейчас все снова вернулось обратно. К нахмуренным бровям, резким словам и холодной стали в голосе. Лёша прожигал его взглядом. Он злился, пульс на экране скакал слишком резко, а скулы ходили желваками, слишком очевидно выдавая его раздражение. И Женя старался просто не думать об этом. Он планировал выслушать все оскорбления в свой адрес и уйти, как и всегда. — Я просил тебя не ходить к Марку. Ты что, русскую речь забываешь? — Ты не просил меня к нему не ходить. — Я говорил тебе не лезть, твою мать, не в свое дело, — Лёша проговаривает каждое слово с трудом, словно сдерживая крик. Вздергивает бровями резко, тут же хмуря их, щурит глаза. Женя прикрывает веки, заставляя себя не улыбаться. Вся эта ситуация была вовсе не смешной, но Лёша, меняющий свою мимику, как калейдоскоп, был слишком забавный. Он открывает глаза и засматривается, как от злости крылья носа у Лёши раздуваются слишком сильно, как он ухмыляется и через секунду уже поджимает губы. — Ну? — резкий голос выдергивает его из мыслей, заставляя сконцентрироваться. Женя проглатывает улыбку и вздыхает. Он слишком устал. — Я не делал этого для тебя, — на этот раз он не отводит взгляд. — Тебе не из-за чего так беситься. — Чего? Он краем глаза замечает нетронутый поднос с едой, и это беспокоит его сильнее, чем Лёша, отчитывающий его. — Ты так и не поел? — Ты меня слышишь вообще? — Лёша вскидывает брови удивленно. Разводит руками, сверлит его взглядом с распахнутым ртом. И Женя просто не сдерживается: — Что? — переспрашивает, наслаждаясь тем, какую бурю эмоций это вызвало у Лёши. Блондин прикрывает глаза и шумно вдыхает. Медленно, словно под счёт. И также медленно выдыхает. Женя не сдерживается и улыбается. Лёша был зол, пытался с ним поговорить, выглядел словно бык на арене, разъяренный до предела. Но это было так… В глазах Жени это выглядело, словно маленький нахохленный птенец пытался сделать вид, что он опасный хищник. Они поругались. В очередной раз не поняли друг друга, и Лёша обиделся. Он лежал на кровати, выглядел таким умиротворенным, что Женя боялся что-то сделать, чтобы не разбудить его. Он просто сидел возле него, не в силах оторвать взгляд от его лица, от тонких плеч, от лопаток, выступающих слишком резко. — Ты так и будешь там сидеть всю ночь? Лёша говорит это чересчур неожиданно. Пугает Женю, хмурит брови и приоткрывает один глаз. — Я думал, ты заснул. — Иди сюда, — Лёша цепляет его под локоть и дергает на себя, заставляя придавить сверху. Хмурится грозно, но очевидно, что он уже не злится. Просто делает вид. И это заставляет Женю глупо расплыться в улыбке. — Вот теперь давай спать. Женя говорит, что нужно расправить кровать. Еле сдерживает смех, когда на лице парня отражается злость и самое скорбное выражение лица одновременно, брови сдвигается на переносице с силой, губы кривятся, и он резко вскакивает на кровати. Дёргает одеяло, отбрасывает все лишнее на пол. Так яростно. И так аккуратно укрывает его одеялом, обнимая за талию. — Спокойной ночи, — злой голос и крепкие объятия. Женя с силой зажмуривает глаза и целует парня в шею, с трудом сдерживая эмоции. — Спокойной. Он стирает с лица улыбку быстрее, чем Лёша открывает глаза, отмахиваясь от воспоминаний. И начинает говорить раньше, чем Леша: — Я сходил к нему, потому что хотел, а не потому что ты сказал. — Ах, да, я и забыл. Вы же с Марком пиздец неразлучные друзья, точно, — тон снова меняется слишком резко. — Че за херню ты несёшь? — Леш… — он говорил это слишком усталым голосом. — Мы… Мы общаемся с ним немного. Я просто завез ему еды, потому что посчитал нужным, — он хочет подобрать те слова, которые заставят Лёшу перестать злиться. — Не из-за тебя. Но блондин продолжает ухмыляться, резко смеётся, тут же себя обрывая. Всматривается в его лицо слишком пристально, и Женя прокручивает в своей голове свои слова снова. Стрелков надеялся, что это заставит Лёшу забыть о том, что он сделал по-своему. Потому что его задели слова Лёши этой ночью. Залезли слишком глубоко в голову мысли, что он должен помочь. И он надеялся убедить его, что сделал это не ради него, хоть это и было неправдой. — Я принесу тебе обед, — он говорит примирительным голосом. Потому что Воронецкий молчал. Парень даже отвернулся от него, словно снова избегая. Жене это не нравилось. Он берет поднос, и собирается выйти, когда слышит тихий голос. — Нахрен мне твоя еда не сдалась, — Лёша говорит в воздух, словно и не ему вовсе. Возможно даже и не старается сделать так, чтобы Женя его услышал. Но он слышит. Разворачивается и пытается поймать взгляд зелёных глаз. — Почему? Лёша молчит, хмуря брови. Кивает сам себе, словно что-то решил, снова натягивая на лицо злую ухмылку и наконец смотрит на него. — Терпеть такую не могу. Женя хмурится, молча сверля его взглядом, явно ничего не понимая. А Лёша чувствует себя невероятно глупо. Не может сдержаться и продолжает нести бред на эмоциях. — Надоело. Хочу что-нибудь нормальное. Овощное рагу? О, да, я бы съел что-нибудь типа кабачков. Тупость тупость тупость. Леша слишком хорошо понимает, как глупо звучит. Он видит, как Женя хмурится сильнее, бросает взгляд то на поднос, то обратно на него. Парень чувствует, как сердце с силой стучит о ребра, отдаваясь грохотом в ушах. Чувствует себя не в своей тарелке, уже жалеет, что вообще раскрыл рот. Проклинает себя и свою эмоциональность. Чертовы кабачки. Почему его вообще это так задело? — Овощное рагу? — Женя кривит губы, заставляя Лёшу почувствовать очередную волну злобы. — Да. Обожаю его. Хотел перестать вести себя глупо и по-детски? Ага, как же. Стыд накрывает также сильно, как и злость. Он слишком близко принял слова Марка. Что такого в том, что Стрелков думает, что ему не нравятся кабачки? Или сладости, или что он там еще о нем думает. И что такого в том, что он нравится Марку? Что в этом такого удивительного? Стрелков был высоким и статным. Он выглядел красивым даже сейчас, когда очевидно был измотан и раздражен. Даже когда сверлил его этим своим тяжёлым взглядом и хмурил брови. У него были слишком хорошие манеры: он не ругался, не злился и думал, прежде, чем говорить. Он водил дорогую машину, кормил парня едой и смеялся над его шутками. Не было ничего удивительного в том, что Марк был в восторге. Какого черта он так разозлился из-за этого? — Хорошо. Если я принесу овощное рагу, ты поешь? Леша чувствует, как к щекам приливает кровь. Он с трудом сглатывает ком в горле, зависая на тёмных глазах напротив. Стрелков смотрел на него очень пристально. Воронецкий не мог понять, что выражает этот взгляд, но был уверен, что Женя просто устал от него и его капризов. Наверняка думает, что он ведёт себя тупо. Черт, да он сам думал, что он ведёт себя тупо. — Да, — в голосе уже нет той уверенности и злости. — Хорошо, — Женя кивает и все-таки разворачивается к выходу. Выходит из палаты, оставляя Лёшу один на один со своими уничижительными мыслями. Он не слышит, как Лёша шепчет сам себе, что он придурок. Стрелков закрывает за собой дверь, не замечая этого. Делает пару шагов по коридору и все же не сдерживается. Прыскает от смеха и искренне смеётся.