Так определись уже!

[POV Мэттью] — Ещё… — в сотый, тысячный, даже миллионный раз простонал этот шлюшонок. Я не думал, что он настолько ненасытный, но мне нравился его голос. Это было каким-то особым достижением — я заставил его сказать хоть что-нибудь, заставил кричать, стонать, бояться меня, умолять… Правда жаль, что по выносливости ему я уступал, иначе Шейм не говорил бы так. — Нет. С тебя хватит. — неприятно сдаваться, но хозяин тут не он, и не ему нужно подчиняться. [end POV Мэттью]

***

Блять, так нельзя! Веду себя, как последняя шлюха, как будто никакого изнасилования и не было! Пф, да кому это нужно. Ебал я ваше «так нельзя». Он стоял на кухне и с видом босса пил кофе. Голого босса. Мне нравится. — Я ещё хочу. — Нет. — Прекрати-и, глупый Мэтти, я же знаю, что ты совсем не против… — приятно прижиматься к вспотевшей, крепкой спине и обвивать её руками. — Глупый-глупый Мэтти. — Прекрати нести бред… — Мэ-этти-и-и… Глупый. — Ещё раз назовёшь меня так — выебу. — Ну Мэ-э-этти! — я еле удерживал дикий смех в себе, лишь тихо хихикая в его спину, где-то около правой лопатки. — Блять, как же ты бесишь, шлюшка! — А как же выебать, м-м? Мэтти-и?.. — мне нравилось, как он слегка рычит от злобы. Ну точно как дикий зверь, только дай повод тебя съесть. Я готов продолжать эту перепалку, но он, видимо, нет. В один миг я оказался на столе, он — надо мной…

***

Нельзя получать такое удовольствие от секса без любви. Тогда что это — исключение или.? Да кого я обманываю, он не любит меня. Разве что трахать. Когда я отдышался и немного пришёл в себя, то понял, что в машине слишком жарко. — Слезай, а то опоздаем… — Не хочу, — промямлил я в ответ, устраиваясь поудобнее на груди своего гепарда — да, именно так я его окрестил. — А я сказал — слезай. — Не-а. Глупый-глупый Мэтти. Я приложился головой точно по гудку на шероховатом руле, и улицу огласил громкий и протяжный сигнал. От машины сразу же отскочили несколько человек, начиная что-то кричать в нашу сторону и постепенно всё шире открывая рты — хоть стёкла и были тонированные, но, приглядевшись, можно различить всё до мелочей. Это угнетало меня… Все они видят моего Мэтти, его плечи, профиль лица, взъерошенные светлые волосы, руки, торс, и смотрят без разрешения. Наверное, в основном ругательства были наполнены ненавистью к педофилии — я знал, что на фоне Мэттью выгляжу совсем мальчиком… Маленький мальчик в цепких руках разврата, хотя на данный момент я больше поглощён его влажными губами. — Блять, прекращай… В кабинете продолжим, шлюшка. Одевайся. — услышав мой недовольный стон, он слегка поморщился в раздумьях, будто художник, накладывающий последние штрихи. Его последним штрихом, своеобразной меткой, стал укус чуть ниже уха. Чёрт, я не рассчитывал на подобное… Одежда не могла этого скрыть. Чуть вскрикнув от боли, я зажмурился, но тут же почувствовал тёплый язык, укрощающий неприятные ощущения. Он оделся довольно быстро, в отличие от меня — я несколько минут возился с пуговицами на рубашке, хотя пальцы почти не дрожали. — Тысяча хуёв на палочке, шевелись! Что ты там копаешься?! — несколько быстрых и грубых движений привели меня в порядок. — Ты милый, когда злишься, — кажется, ему не понравилась моя улыбка… — Сучий потрох… Не беси меня. — Правда, ты только посмотри на эти морщинки между бровями! — Взбучки захотелось?! — возглас услышали и прохожие — мы как раз выходили на улицу. Точнее, пытались. С громких хлопком Мэттью закрыл дверь, чуть не защемив мою руку, но я успел её отдёрнуть в последнюю секунду. — Анальной?.. — Блять, конечно, ебливый ты мандарин, — наглая ухмылка появилась на лице, язык проскользнул между губ. Уже знакомым грубым движением он схватил меня за волосы, снова увлекая в грубый и развратный поцелуй, но на этот раз мне не хотелось ломать пальцы, что вцепились в затылок. Любовь? Я всё больше склонялся к этому варианту… Горячая любовь и бешеные скачки. Но, блять, как так можно?!