Исполнить обещанное

На следующий день погода резко испортилась, северный ветер принес холодный дождь, который прекратился только к вечеру. Все, кто должен был участвовать в поимке Гарри Поттера — тридцать человек — собрались в большой гостиной Малфой-мэнора. Рабастан подумал, что, похоже, не его одного одолевают сомнения. Упивающиеся смертью избегали смотреть друг на друга и разговаривали неестественно спокойными голосами. Только у Беллы взгляд был гордый и прямой, она казалась очень серьезной и собранной, озабоченно проверяя свою палочку и расправляя складки на мантии. Северус Снейп как изваяние застыл в углу у камина, и ничего нельзя было прочесть по его невозмутимому лицу. Вошел Темный Лорд. Он поднял палочку — ту самую, которую отнял у Люциуса, — призывая всех к молчанию, но это было излишним — стоило ему появиться, как разговоры оборвались сами собой, и все взоры обратились на него. — Итак, сейчас вы летите в Литтл-Уингинг, и окружаете дом Поттера. Как только Поттер и сопровождающие его люди поднимутся в воздух — хватайте их. Поттер — мой, а с остальными делайте, что хотите… Я буду неподалеку наблюдать за вами — после вашего прошлогоднего провала в Отделе тайн я не могу положиться на вас в полной мере… — при этих словах Темный Лорд презрительно скривил губы и кивнул в сторону Люциуса, который тоже находился в гостиной — стоял у окна, скрестив руки на груди и глядя пустыми глазами в одну точку. Рабастан понял, что Люциус не может оторвать взгляда от своей палочки в чужих руках — палочке Малфоя было несколько веков, и всегда ее носил старший в роду. После смерти Абраксаса она перешла к Люциусу, который, в свою очередь, должен был когда-то передать ее своему сыну… К хозяину дома подошел Руквуд и что-то прошептал ему на ухо, после чего увел за собой. А Темный Лорд взглянул на часы, и сказал: — Пора! Все вышли во двор, сели на метлы и полетели по направлению к Лондону — Литтл-Уингинг был столичным пригородом. Вскоре они были уже на месте. Тридцать человек на метлах расположились в воздухе, образуя круг. Они видели, как уехали дядя, тетя и кузен Поттера, и двое волшебников с ними. Видели, как прилетели члены Ордена Феникса чуть ли не в полном составе, вошли в дом и долго не появлялись… — Чего они там копаются? — раздраженно проворчал Амикус Кэрроу и сплюнул вниз. — Амикус, а ты можешь кому-нибудь из них на голову попасть? — с интересом спросил Селвин. — Могу, — ответил Кэрроу. — Хватит! — раздраженно прикрикнула на них Белла. — Не время развлекаться! Вы так и Поттера провороните… — Кто бы говорил, — оскалился Амикус. — Меня в Отделе тайн не было, в отличие от… — Ах ты… — со злостью прошипела Белла, направляя на Амикуса палочку. — Белла, оставь их… — негромко сказал Рудольфус жене. — Не связывайся… Она послушалась и убрала палочку, но продолжала ворчать: — Ну погоди, вот вернемся, я тебе покажу… В это время несколько человек вышли на крыльцо дома, расселись по парам — кто на метлах, кто на фестралах, а еще двое — в одном из которых все без труда узнали Хагрида — на маггловскую повозку, называемую мотоциклом, и взлетели. Они направлялись прямо в центр круга. И тут кто-то заорал: — Что за… Мордред и его мать! Который из них Поттер? Поттеров было семь, и каждый летел с одним сопровождающим волшебником. Упивающиеся смертью выхватили палочки, из них полетели красные и зеленые лучи, но ни один не достиг цели. А «Поттеры», увидев, что их ждали, бросились врассыпную, все в разные стороны. — Надо разделиться на группы! — закричала Белла. — И преследовать каждую пару! Для себя она выбрала девушку на метле, с ярко-розовыми волосами и в форме аврора, в которой узнала свою племянницу Нимфадору Тонкс — из-за этой девчонки она натерпелась стыда на недавнем общем собрании, где Темный Лорд прошелся насчет брака девицы из семейства Блэк с оборотнем… Рудольфус, Рабастан и Амикус, которые оказались ближе всех, присоединились к Белле. Погоня длилась долго. Рабастан, которым со вчерашнего дня овладела какая-то странная апатия, бросал заклятия, не целясь. Он заметил, что его брат, кажется, тоже не слишком старается попасть. Амикус вообще особенной меткостью не отличался, но один раз чуть не сшиб Тонкс с метлы Ступефаем. Белла была куда более искусным и опытным бойцом, она сейчас не размахивала палочкой — берегла силы, и сосредоточилась на том, чтобы сначала догнать свою добычу. Она неслась как черный вихрь, шпильки из ее прически рассыпались, и волосы развевались по ветру. Гекату, Богиню ночи и покровительницу колдунов напоминала она. Расстояние между ней и преследуемыми неумолимо сокращалось. Когда Белла уже готовилась поразить цель, мальчишка, сидевший впереди Тонкс, обернулся, и метнул из своей палочки Ступефай. Кроваво-красный луч ударил Рудольфуса прямо в голову. Он потерял сознание и свалился с метлы, камнем полетев вниз. Рабастан не сразу осознал, что произошло — другой красный луч в это мгновение чуть не попал в него самого — но, увидев, как Белла разворачивается в воздухе, прекращая погоню (1) — понял, что случилось нечто ужасное. И, как только до него дошло, что это его брат сейчас разобьется — устремился к земле, войдя в крутое пике, так что ветер свистел в ушах… Он успел — ярдов за десять до земли остановил падение, применив Левикорпус. «Слава Мерлину, что Северус это заклинание придумал… Вроде бы для смеха, а скольким оно жизнь спасло», — мелькнула мысль. Уже очутившись на твердой поверхности и бережно опустив Рудольфуса на землю, он в изнеможении сел рядом, нашел на шее у брата слабый пульс, наклонился к его лицу — дышит ли? — и заплакал без слез, содрогаясь всем телом. Подоспевшая чуть позже Белла, шатаясь, подошла к ним, выдохнула: — Жив? Рабастан кивнул, не в состоянии вымолвить ни слова. Белла тоже опустилась рядом, посмотрела на лицо мужа, бледное, точно восковое, с закрытыми глазами, дотронулась до его руки, потом горестно покачала головой: — Мерзкий мальчишка! Я ведь Тонкс упустила… — Лети, догоняй, если хочешь… — устало произнес Рабастан. — Я и сам могу доставить Руди в Малфой-мэнор. — Спасибо, — сказала Белла. Оседлав метлу, она снова взмыла вверх и растворилась в ночном небе. Рабастан позвал Бонни, которая, увидев «хозяина Рудольфуса» без сознания, испуганно и жалостливо ойкнула. Он велел эльфийке перенести их в Малфой-мэнор — аппарировать вместе с Рудольфусом, когда брат в таком состоянии, было опасно. Защитные чары мэнора не пропускали никого, кроме тех, у кого было специальное разрешение, дальше ворот — у Рабастана и Рудольфуса такое разрешение, конечно, имелось, в отличие от Бонни. Поэтому служанка смогла переправить их только к воротам. Но там уже Рабастан знал, как попасть внутрь — он поднял в приветственном жесте левую руку, и тяжелые кованые ворота словно растаяли. Отпустив эльфийку, он пошел к дому, осторожно левитируя перед собой Рудольфуса. Дойдя до крыльца, он увидел выбежавших навстречу Нарциссу и Драко. При виде бесчувственного тела Нарцисса вскрикнула и залилась слезами, а Драко побледнел еще больше. Басти хрипло сказал: — Он жив, но ранен… Без сознания… Подошедший Люциус позвал двух эльфов, которые перенесли Рудольфуса в его комнату. Хозяева мэнора и Рабастан поспешили вслед за ними. Эльфы быстро и ловко раздели раненого и уложили на кровать. Появился Руквуд — осмотрев Руди, он покачал головой, что-то пробормотал, а потом велел эльфам принести укрепляющего зелья — оно в любом случае не повредит — и осторожно влил две ложки в рот пострадавшего. Со двора послышался шум — видимо, кто-то еще вернулся с задания. Малфои и Руквуд торопливо вышли, оставив Басти одного с братом. Он не знал, сколько так просидел, сжимая руку Рудольфуса и неотрывно глядя на его лицо, на плотно сжатые губы и закрытые глаза, когда дверь комнаты снова открылась, и вошел Долохов. Он явно был нетрезв. — Ну что там? Поймали? — спросил Басти без всякого интереса. — Поттер снова ушел, представляешь? — Антонин уселся в кресло, хотел было закурить, но, посмотрев на Рудольфуса, передумал и спрятал портсигар в карман мантии. — А… ну и х** с ним, — махнул рукой Басти. — Повелитель в гневе, — вздохнул Долохов. — Да ну его… Постой, ты сказал, Поттер ушел? Его не поймали? А кого поймали? — Вообще никого… Басти, ты что — головой ударился? Как-то ты медленно соображаешь… — Да нет… Тони, расскажи, что там было… — Басти наконец опомнился и, выпустив руку брата, повернулся к Долохову. — Ты сам за кем гнался? — За Кингсли. Я еще не все знаю. Но… все плохо. Никого мы не поймали, только Грюм мертв — его Повелитель сам убил. И еще Северус кого-то порезал… Того, кто изображал Поттера. А настоящий Поттер был с Хагридом. — А как узнали? — с любопытством спросил Басти. — Он применил Экспеллиармус к Стэну Шанпайку — ну, помнишь, мальчишка-кондуктор, он не наш был, его из Азкабана вместе с нами освободили, и там же завербовали? Пожалел, значит, Поттер его — правда, до этого он взорвал коляску мотоцикла, и взрывом убило Харпера и Мортона… (2) — Антонин помрачнел. Басти враз охрипшим голосом пробормотал: — Кто еще погиб из наших? — Дрэйк — его Кингсли убил (3)… И еще… — тут голос Долохова дрогнул, — Дэвис… — Мерлин… — прошептал Басти. — А его кто? — Артур Уизли… Ступефаем. Рабастан в ярости сжал кулаки и выругался. Оба помолчали. Потом Антонин продолжал: — Фарли найти не могут — может быть, он тоже… И раненных много… А Повелитель сначала гнался за тем, которого Грюм охранял, потом за Кингсли, ну, а потом уже, когда поняли, что настоящего Поттера везет Хагрид — за ним… Только опять ничего не вышло — палочка Люциуса сгорела… — Как? — Рабастан в ужасе уставился на Антонина. — Не знаю, как, — пожал плечами Долохов. — Прямо мистика какая-то… Да, Орден Феникса мы зря недооценивали… — он вздохнул, произнес что-то по-русски и предложил: — Басти, давай выпьем? Рабастан кивнул. Долохов извлек из кармана мантии фляжку и протянул ему. — Тони… Как ты думаешь… в пророчестве правда? — шепотом спросил Рабастан. — Я думаю, Повелителю надо перестать гоняться за мальчишкой. По правде говоря, я уже боюсь… — Повторения того Хэллоуина? — понимающе кивнул Долохов. — Я сам об этом думал. Да только мальчишка теперь сам от Повелителя не отстанет, вот в чем дело. И Орден тоже… Так что отступать нам поздно… Рабастан отхлебнул из фляжки и вернул ее Антонину. Тот тоже сделал пару глотков и опять спрятал в карман. На следующий день Рудольфус пришел в себя — у него ничего не болело, но он потерял зрение — перед глазами была сплошная чернота. Северус Снейп вместе с Руквудом долго осматривали его, светили в глаза Люмос, водили над ним палочками, чертили в воздухе руны, потом совещались о чем-то. И наконец удалились в библиотеку, чтобы с помощью старых книг выяснить, можно ли вылечить Рудольфуса. К этому времени стало известно обо всех потерях — еще несколько человек были ранены, некоторые из них серьезно — как Трэверс, который при падении сломал спину. Но их состояние не внушало опасений, все они должны были поправиться. Мальсибер чуть не погиб — врезался в кирпичную стену, появившуюся из мотоцикла Хагрида, метла его разлетелась вдребезги — но Эйвери спас друга, поймав его в воздухе (4). Правда, потом Эйвери и сам был сброшен с метлы заклятием Поттера, но ему посчастливилось зацепиться мантией за дерево. Тело Фарли было найдено неподалеку от дома Андромеды Блэк, в замужестве Тонкс — у него оказалась переломана шея. Селвин видел, как Хагрид спрыгнул со своего разваливающегося на куски мотоцикла прямо на Фарли (5). Гнев Повелителя обрушился на Люциуса, который заикнулся было о том, чтобы заказать Олливандеру новую волшебную палочку для себя — Темный Лорд запретил ему и думать об этом. Мастеру волшебных палочек тоже не поздоровилось — ведь идея использовать для поединка с Поттером чужую палочку, принадлежавшая Олливандеру, принесла лишь разочарование. И все стало еще непонятнее и страшнее…