Обоженные

После бессонной ночи, проведённой за разговорами с Бобби и за бутылкой виски – пробуждение отвратное. Солнце уже давно поднялось высоко в небо и теперь заливало своими лучами комнату. Винчестер поднялся с дивана и протёр руками глаза. - Проснись и пой, спящая красавица. Ну и вырубило тебя вчера, — проговорил Сингер, входя в комнату и садясь за свой стол. - А ты, я смотрю, вообще не ложился? - Дел выше крыши, — закатил глаза мужчина, — двое моих знакомых ребят наткнулись на ночных тварей, разгуливающих при свете дня. Оборотни теперь не ждут полнолуния, и появились твари, о которых мы ни сном, ни духом, так что те джинны, которые напали на тебя, это ещё не вершина айсберга. Как ты с ними справился, кстати? - Кас вовремя появился, — хмыкнул парень и направился на кухню, чтобы поставить чайник. Ему до жути хотелось крепкого кофе с пирогом, но заглянув в холодильник, он понял, что ему ничего не светит. - Значит, крылатый в курсе всех событий? Вот же редкостный засранец, хоть бы раз откликнулся. - А он что, тебе не отвечал? Бобби усмехнулся. - Нет, сто раз молился, а к тебе по первому зову. Ты ж у него в фаворитах. - Затухни, — оскалился Дин и плюхнулся в кресло, — значит, говоришь, повсюду окровавленные тела и вырванные сердца? - Ага, нечисти теперь закон не писан. Аж мороз по коже от всей этой картины. Как, кстати, Лиза отнеслась к твоему отъезду? – спросил Сингер, вдруг сообразив, что за прошлый вечер они так и не поговорили на эту тему. Дин сморщился, словно ему воткнули кол в рёбра. Бобби был умён, хитер, но иногда мог одним словом заставить задохнуться от боли. - Да никак. Я попросил Каса стереть им память. В комнате повисла тишина, а Бобби, наконец, оторвал от книги удивлённый и сочувствующий взгляд. - Не смотри на меня так. Я должен был предвидеть эти нападения, только моя вина в произошедшем, — голос охотника дрогнул, а Сингер вздохнул, пожалев, что поднял эту тему, — если бы я не приехал к ним год назад, — Дин снова встал и прошёлся по комнате, — ничего бы этого не случилось. Я, как дурак, понадеялся, что смогу жить, как все нормальные люди. Винчестер чувствовал себя каким-то противоречием природы. Он был окружен людьми, но при этом чувствовал себя одиноким. Особенно сейчас. Дин так сильно хотел хоть немного нормальности в своей жизни, но когда получил её, не знал, что делать, и облажался. Парень чувствовал себя в гребаном водовороте и боялся признаться, что ему не помогает уже даже любимая музыка. Прошлым вечером Дин умело уводил Бобби от болючей темы, пока тот был пьян. Они вспоминали былые времена, то, как познакомились, Сингер рассказывал об изменениях, произошедших за год, и они пили. Много. Давно они так не беседовали. Винчестер уснул, надеясь, что старик не будет мучить его с вопросами, но старая зараза протрезвела наутро и решила посыпать соль на раны. Охотник не злился, просто он ещё мысленно был с Лизой и Беном. Единственное, что могло его отвлечь от всего сейчас - это охота. - Все образуется, сынок, – проговорил мужчина, отводя взгляд, - знаю, что тебе нелегко, но так им будет лучше. - Да, наверное. Ладно, я пойду затарюсь, а то у тебя в холодильнике даже мышке схомячить нечего. Не люблю работать на голодный желудок. - Ты уверен, что готов? - А, похоже, что нет, Бобби? – спросил парень немного раздраженно, направляясь в коридор. Краем глаза, уже стоя у двери, он заметил висящий в углу оберег. - А это еще что за хреновина? Домовых отпугиваешь? – усмехнулся Дин, рассматривая нового домашнего защитника и вертя некоторые детали в руках. - Для особо одаренных, эта штука от порчи и сглаза, - отчеканил Бобби и слегка ударил Винчестера по руке. Тот ойкнул и возмущенно взглянул на старика, а Сингер невозмутимо пожал плечами, - еще гляди сломаешь. Когда старший Винчестер вышел из дома, Бобби подошел к окну. Хлопнула дверца Импалы, завелся мотор, и вот машина покидает территорию, выезжая на дорогу. Охотник задвинул занавеску и, вернувшись обратно в свой кабинет, в котором проводил большую часть времени из всех остальных мест дома, он достал телефон и набрал выученный за все эти года один номер. Когда ему ответили, Сингер вздохнул: - Кажется, у нас созрела еще одна проблемка…

***

Утро следующего дня для Эшли выдалось сущим кошмаром. Ночью она уснула, так и не проверив свой мобильник, так как сильно устала за день и была занята собственными мыслями, а когда проснулась и увидела около шести пропущенных звонков от Шарен, поняла, что что-то случилось. Девушка никогда не звонила ей, чтобы поболтать. Эшли общалась с Шарен только на работе, и созванивались они, если нужно было друг дружку подменить. Около часа Роудс пыталась дозвониться до коллеги, но потом в комнату зашла её тётя и сообщила, что Шарен Маккмален нашли мёртвой в городском парке. Общественное место оцеплено. Туда никого не пускают. Жителям сказали, что на девушку напал дикий зверь. После этой информации Эшли не знала, куда себя деть. Во-первых, она чувствовала себя виноватой, потому что если бы она не ушла вчера раньше, то они благополучно добрались бы к дому целыми. «Ну, или обеих сожрал бы медведь» — издевается внутренний голос. Во-вторых, что-то внутри ей подсказывало, что на девушку напало не животное, а кто-то из приспешников Мэрселя. В-третьих, если бы Эшли ответила на те звонки, хотя бы на один, возможно, девушка смогла бы спастись. Это маловероятно, но Роудс, никак не покидали эти мысли, и пока шатенка собиралась на учёбу, она не могла поверить в то, что этой милой девчушки с ангельским личиком больше нет. Шарен действительно была милой. Всегда спрашивала, как у Эшли дела, как она себя чувствует, иногда делала ей кофе, если у неё были бессонные ночи, если ей после учёбы нужно было идти в кафе, как-то внимательно ко всему относилась, и не только к Роудс. Этот её симпатичный, белокурый хвостик на плечо или собранный на затылке, и наивные, как у котёнка, голубые глаза. В заведении её все любили, но Эшли держалась отстраненно. Не потому, что Шарен ей не нравилась, просто девушка была по своей натуре такая. Редко кого подпускала к себе, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. - Ты сегодня работаешь? – спросила Карен, когда Эшли спустилась со второго этажа, натягивая куртку. Женщина сидела в гостиной, смотря утренние новости и допивая чай с мятой. Её любимый. Эшли его терпеть не могла, а её тетя, словно специально, вот уже двадцать лет подряд, заваривала утром им обеим чай, именно, чёрт его, с мятой. - Да, с каких пор тебе интересно? – поинтересовалась девушка, перекидывая сумку через плечо и облокачиваясь другим о дверной косяк. Она скрестила руки на груди. - Не дерзи мне, девочка. Ты знаешь прекрасно, почему я интересуюсь. Эшли не удержалась и закатила глаза. - Не утруждай себя лишними переживаниями, а то раньше времени морщины появятся. - Не задерживайся сегодня, — процедила сквозь зубы Карен, со звоном ставя чашку на блюдце. Кошка сиамской породы, лежащая на коленях женщины, спрыгнула на пол и недобро посмотрела в глаза девушки, на что Эшли только фыркнула и вышла из дома, который терпеть не могла с самого детства. Она не хотела грубить тете, но так уж у них повелось. Иногда Эшли не могла себя контролировать и слова так и слетали с её языка, которые сильно обижали Карен. Но то, что женщина творила с девушкой, когда та была маленькая, отложилось в душе Эшли намного больше простых обид. Карен с раннего детства винила племянницу в смерти своей сестры и во всех семи грехах. Отца девушка не знала, и тётушка была ей единственным близким родственником. Мадлен погибла в автокатастрофе, спустя несколько месяцев после рождения Эшли, и девушка никак не могла понять, почему тётя её так винит. Это ведь был несчастный случай. Какое она имеет отношение к этому? Естественно, никакого. Эшли тогда была ещё младенцем, но этот факт не останавливал Карен в вечных упрёках и оскорблениях. Неудивительно, что чем старше девушка становилась, тем сильнее хотела вырваться из этого города. Она просто поняла в какой-то момент, что в этом доме ей никогда не будет места, и здесь она всегда будет чужой. В университет Роудс не пошла. Как только она вышла из дома, ноги её понесли в совсем другую сторону. К парку. Она хотела увидеть все своими глазами. Интуиция почему-то заставляла сомневаться в вынесенном вердикте полицейских и неведомой силой тащила Роудс к оцепленной территории. К тому времени народ уже разошёлся, и Эшли не составило труда пролезть под лентой. Будучи маленькой, Эшли ходила, как и все дети, в садик. Там она с другими девочками и мальчиками любила играть в кукольный театр. Он был небольшой. Всего лишь четыре куколки, подвешенные на верёвочки, и ширма, которая скрывала ребят, дабы создать ощущение, будто бы куклы двигаются, как живые. Они придумывали разные истории и создавали для деревянных игрушек целый мир, далёкий от настоящего. Для детей это была всего лишь игра, и тогда Эшли не понимала скрытого в ней смысла. Жизнь — это чья-то безумная фантазия, а люди, которые живут в ней, подвергнуты власти умелого кукловода. Об этом девушка стала задумываться уже став старше. Она начала понимать правила и принимать реальную жизнь, такой, какая она есть. Даже её самые жестокие стороны. Впервые этот парк был погружён в тишину. Нет детей, нет их мамочек, нет спортсменов, которые любили здесь бегать. День был солнечный и ясный, но в парке не было ни одной души, как ночью. У Роудс побежали мурашки по коже, и она слегка поёжилась. Девушка шла по дорожке, между качелей, не замечая, как из-за домов за ней пристально наблюдают. Она настолько была обескуражена утренними событиями, что не обращала ни на что внимания. Единственный вопрос, который её волновал - за что? За что такую добрую девушку убили? Почему в мире гибнут люди, которые не причиняли никому в жизни вреда? Ладно, это уже три вопроса, но сути не меняет. Эшли поняла вдруг, что злится за жизненную несправедливость и от досады пнула ветку. Она хотела сходить к родителям Шарен, но что она им скажет? Пожалуй, только потревожит своим визитом и ещё раз напомнит о погибшей дочери. Она придёт на похороны. В кармане куртки завибрировал телефон. Эшли потянулась за мобильником и тяжело вздохнула, увидев имя звонящего. Это был Чарли. - Привет, ты слышала новости? - Да, я знаю. Это так ужасно, — проговорила девушка, осматриваясь вокруг себя. Её взгляд вдруг привлекло что-то розовое, лежащее в траве, и она сделала пару шагов вперед. - Я закрою кафе сегодня чуть раньше, так, наверное, будет правильно? Девушка усмехнулась и присела на корточки. Убрав выбившийся каштановый локон волос, она почувствовала, как в груди сердце набрало ритм. - Чарли, ты уже большой мальчик и тебе решать, что делать. В конце концов, из нас хозяин кафе ты, а не я. - Просто я не могу до сих пор поверить, — на том конце послышался вздох. - Да я тоже. Поговорим, когда я приду на работу. Мне нужно идти, — сказала Эшли и выпрямилась. Сунув мобильник в карман, она огляделась по сторонам и снова посмотрела на то, что держала в руке, а в её руке был телефон Шарен.