Все началось с леденцов

В кабинете Исина новый ковер и плотно задернуты шторы. За дверью привычно беззвучная охрана. - И зачем ты так с мальчишками? – Голос Чунмёна более чем расслаблен, ему нравится новый ковер, особенно приятно спине – высокий мягкий ворс ласкает кожу; пальцы непроизвольно зарываются в дорогую шерсть, но не забывают и перебираться на всклокоченную макушку, прижимающуюся к бедру. - А у меня был выбор? – Исин устало, но довольно выдыхает, тянется рукой к брошенным в спешке брюкам, нашаривая пачку сигарет, и получает коленом в ребро. - Только посмей. Второй за неделю. - Ладонь Чунмёна ласково поглаживает шерстяные ворсинки. Он встречается взглядом с ухмыляющимся Исином. - Я так начну к нему ревновать, - говорит тот, убирает сигарету, чуть поводит спиной – колено Чунмёна не отличается мягкостью, противореча притворному миролюбию. Так происходит не впервые. - Если бы я ревновал, то давно поджег бы твой бордель к чертовой матери. - Чунмён не спешит вставать с пола. Ему и тут хорошо. Вообще странно, что может быть хорошо, лежа на полу в таком месте, где ты, по сути, владеешь каждым, но тебе волею случая достается в партнеры отчаянный псих и ты захлопываешь ловушку для самого себя. Деньги, власть – давно уже норма, забава, способ скоротать время и приумножить состояние семьи. До тех самых пор, пока ты не встречаешься с тем, кому нечего терять, не о чем беспокоиться, кроме как о собственном удовольствии. И тогда у вас двоих рождается план - шутки ради, между двумя затяжками дури и моментом, когда ты отдаешь приказ ввести Джана Исина в ближний круг, продолжая из тени потакать каждой его прихоти. Чунмёна устраивает все: безупречная бизнес-репутация, молодая жена, сын. Он хорошо справляется с делами, которые не отразятся ни в одной налоговой сводке или бухгалтерском отчете. Доверие к нему в клане – безгранично, чем он не забывает пользоваться, в особенности когда дело касается Исина. Вот и сейчас он знает, что все можно было разыграть по-другому, обойтись без жертв, потому что это - только начало. Прошлое никого не пощадит. - Кёнсу так этого не оставит. Сам должен был подумать. – Он наконец поднимается, сбрасывая с бедра голову задремавшего Исина, начинает быстро одеваться, подбирая вещи с пола, стола, кресла. - Ты мог просто поговорить с ним. - Я уже говорил с одним из До. Мне хватило. - Исин морщится, будто от зубной боли. Разговоры, которые не приносят никакой пользы, всегда вызывают природное отторжение в его организме. А уж если речь о преданности клану в обмен на небольшую просьбу, отчего бы ее не выполнить. То, что он не навел сначала справки у Чунмёна – да, был неправ. Как и с небольшим розыгрышем, закончившимся не по плану, а затем и с прямым приказом. Подставлять свой зад Исин был не намерен никому, кроме Чунмёна. На этом и собирался поставить точку. Кто же знал, что сын от отца отличаются только возрастом, но никак не решительностью действий? - Мой номер все еще на быстром наборе, Исин, - уже с улыбкой, сглаживая мгновенно возникшее напряжение, говорит Чунмён, включая сотовый, прежде чем положить его в карман и подать руку. Крепко схватив ладонь, он рывком ставит Исина на ноги. - Я сам отвечаю за свои поступки, - привычно огрызается тот, улыбаясь одной из фальшивых улыбок, которые Чунмёну не единожды приходилось стирать ударом наотмашь. Чунмён никак это не комментирует, обещая себе сегодня же поговорить с Кёнсу и предупредить удар, который обязательно будет - знать бы только, кто нанесет его первым. Возвращение молодого господина До в Сеул вполне ожидаемо для каждого, кто видел состояние старика. Но власть по-прежнему в несокрушимых, пусть и ссохшихся руках слишком быстро угасающего главы клана – Джин Хо. Последние полгода тот прикован к кровати, что спровоцировало немало шума далеко за пределами Сеула. Старик умирает, но, если кто-то посмеет усомниться в его решении о передаче дел сыну, он заберет сомневающихся с собой, всех до единого, не мешкая. Чунмён помнит день, когда познакомился с Кёнсу в Англии. Родители все решили за детей, и ни один не посмел перечить. По наследнику До было видно, что он не рад такому решению, настолько, что делал все с точностью до наоборот, завоевывая уважение каждого, кто с ним сталкивался, обучал его и потом детально отчитывался перед Джин Хо. В отличие от Чунмёна, Исин сейчас даже не догадывался, в какую опасную игру сам себя втянул по дурости и неосмотрительности. Устроить подставу для воришки - одно, завлечь его в бордель – тоже понятно, Исину нравятся сложности. Но допустить, чтобы все пошло по сценарию опытного кукловода со стороны, Чунмён не намерен. - Помнишь, ты говорил, что я могу забрать свой долг в любое время? – Чунмён садится в машину, жестом приказывая водителю и охраннику остаться на тротуаре. Разговор слишком личный и слишком важный. - Конечно, - незамедлительно подтверждает Кёнсу – он знал, что этот разговор рано или поздно состоится. - Я поддержу тебя от имени семьи и найду способ обойти старика, если того потребуют обстоятельства. - Я слушаю. - Гарантии для Исина, Кёнсу. Мой долг за него. - Мое слово. Тебе этого достаточно? – Кёнсу отзывается без промедления, будто и это предвидел в ту же минуту, как на дисплее высветился хорошо знакомый номер. - Вполне. - Чунмён откидывается на спинку кресла и с минуту сидит, уставившись в одну точку. Под прикрытыми веками проносятся кадры прошлого: точно такой же разговор, только в тот раз звонил Кёнсу, просил о займе. Дежа вю – жизнь раздолбая, попавшего в западню. Младшему До нельзя было сделать и шага, чтобы об этом не стало известно отцу. У Чунмёна же было все – и деньги, и люди, которые смогли незаметно для клана разрешить деликатную проблему и списать долг, вычеркнув из списка торговца телами никому неизвестного парня. Много лет назад лопоухая золотая рыбка попалась на крючок и так хорошо заглотила наживку, что чуть сама себя под нож не пустила. Еще несколько минут уходит, чтобы выйти из машины, выключить телефон и отпустить водителя до утра. Чунмён возвращается к черному входу, проводит электронной картой по замку. Сегодня он не вернется к семье, это слишком неправильно – отдавать долг за любимого человека и играть в семью с чужим, подгоняя себя под стандарты клана. Щелчок замка и лицо Исина, когда он входит без стука, не дожидаясь вопроса, – как триггер. Чунмён молча валит его на ковер. - Считай, что я передумал. Думал он действительно много, но что-то подсказывало Чунмёну, что и этого недостаточно. Но почему бы не позволить себе жить, если есть ради кого? «Все действительно плохо», - без труда Исин читает в глазах Чунмёна, когда тот, задыхаясь, целует его, когда они падают на пол и высокий ворс смягчает падение для Исина, как и его тело – для Чунмёна. Но отчего-то так хорошо, что и сдохнуть не жалко, раз на то пошло.