We're All Full Of Lies. Part 2.

Весь день прошёл для меня довольно незаметно. После того, как я ушёл от Джерарда, я бесцельно бродил по улицам Лондона, прежде чем окончательно вернуться в отель. Я не решался вернуться, потому что знал, что отель будет первым местом, куда Джерард придёт искать меня, но мне нужно было упаковать чемодан, так что у меня особо не было выбора. Я находился в своей комнате, собирал всякую хрень в ванной, как вдруг услышал громкий стук в дверь. Я замер на месте, держа сумку с туалетными принадлежностями, внимательно прислушиваясь, пытаясь понять, кто это был. Я немедленно решил, что если это Джерард, то я не собираюсь отвечать. Я не хотел говорить с ним. Не особенно хотелось разговаривать с кем-либо вообще, но я был готов сделать исключение для Майки... Я серьезно нуждался в его совете и утешительном плече, на котором мог поплакать. В парализованном состоянии я ждал действий того, кто стучал, пытаясь выявить его личность, а затем, в конце концов, знакомый голос потребовал: - Фрэнк, открой. Пожалуйста... Я знаю, что ты там. Это был Джерард. Мое сердце упало при звуке его голоса, потому что он был последним человеком, которого я хотел бы видеть. В данный момент я не мог даже видеть его, не говоря уже о том, чтобы суметь окончательно поговорить об этом всём. Мне нужно было время наедине с самим собой. - Оставь меня в покое! - ответил я громко, продолжая рыться по всей ванной, хватая свои личные вещи и складывая их в сумку. - Фрэнки, пожалуйста... Я больше не собираюсь просить тебя простить или принять меня обратно... Я в любом случае не заслуживаю тебя. Я просто хочу, чтобы ты подумал о том, что ты делаешь. Для поклонников... Для группы... Для себя! - отчаянно говорил он за дверью. Я хотел, чтобы он заткнулся. Звука его голоса было достаточно, чтобы полностью подавить меня. Я чувствовал, как начинает щипать в уголках глаз, и потребовалось быстро моргнуть несколько раз, чтобы избавиться от этого. Я думаю о том, что я делаю. В отношении группы я действительно чувствую, что они мне не нужны. Давайте будем честными, я не являюсь важной частью. Мэтт Кортез легко мог бы занять моё место; он хорош в игре на гитаре так же, как и я. Фанаты поймут. Мне, возможно, придётся сделать официальное извинение и объяснить, почему я ушёл (не давая реальную причину, конечно), но они переживут. Мэтт Кортез всё равно выглядит лучше, чем я... Они оценят нового красавчика. Что касается меня... Что ж, мне нужно сделать это. Возвращение в Джерси будет для меня лучшим решением, потому что мне нужно разобраться со своей грёбаной жизнью. Я не могу продолжать так жить. Я до сих пор так влюблён в Джерарда, но каждый раз, когда я смотрю на него теперь, я вспоминаю, что он сделал, и это разрывает меня на части. Я недостаточно силён, чтобы продолжать жить таким образом, с таким постоянным болезненным напоминанием... Я побрёл в свою спальню, бросил сумку с туалетными принадлежностями в чемодан на кровати и опустился рядом с ним, схватившись руками за голову. Довольно долго сохранялась тишина, и я начал думать, что Джерард сдался, чего я очень бы хотел. Но потом за дверью раздался глухой шум, что звучало как если бы голова Джерарда прислонилась к двери. - Пожалуйста, поговори со мной, - вдруг закричал он, что заставило моё сердце биться сильнее и чаще. - Я не хочу, - выдохнул я, слишком слабый, чтобы повысить голос или даже просто поднять голову с рук. Прошло ещё несколько минут тишины, и, наконец, казалось, что Джерард понял, что от него требуется, и ушёл. Я просто оставался в том же положении на кровати так долго, что потерял счёт времени. *** Я понял, как только поднялся на сцену в эту ночь, что переоценил свои силы. Я думал, что смогу принять вид, что всё в порядке, и сыграть от всего сердца, но это было не так просто, как я думал... Потребовались все силы, чтобы выйти на эту сцену и стоять перед всеми фанатами, зная, что после этого шоу я как раз собираюсь покинуть их навсегда. Я чувствовал себя таким предателем, стоя здесь и действуя так, будто всё чертовски хорошо, пока внутри я разваливался. Осознание того, что я мог сломаться и начать плакать в любую минуту, делало выступление почти невыносимым, но каким-то образом мне удалось справиться с этим. Этот концерт отличался от любого другого концерта MCR в истории. У нас полностью отсутствовала энергия; наша страсть как группы умерла, так же как и часть меня. Я был сосредоточен на том, чтобы держать себя в руках, и на то, чтобы оторваться, уже не оставалось никаких сил. Я не способен был даже вложить всё, что имел, в свою игру на моём самом последнем MCR-шоу. Я полагал, что с Джерардом происходило то же самое, потому что он был как робот. С постоянным невыразительным взглядом на лице, он пропевал слова так же, как на записях альбомов, только немного более фальшиво. Это казалось лишь пустым и бесполезным выступлением. Фанаты могли просто слушать наши альбомы дома бесплатно вместо того, чтобы идти сюда, потому что сегодня не было никаких бонусов в том, чтобы видеть, как мы исполняем всё это вживую. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что они должны были видеть, как мы играем вот так, и из-за того, что это был мой последний концерт MCR... Но я ничего не мог с этим поделать. Мы провели всё выступление как зомби, и, прежде чем я осознал это, уже были на финальной песне. Я пытался играть всё в той же свободной неопределённой манере, но это оказалось невозможным, потому что, как только с губ Джерарда сорвалась первая строчка, мне стало ясно, что внутри него что-то сломалось. - Теперь я знаю, что не могу заставить тебя остаться... Но где же твоё сердце? Но где же твоё сердце? Но где твоё... Джерард, ты, блять, украл его, разбил и отдал мне обратно куски, и я не знаю, как теперь это исправить! Я совершенно отчетливо слышал в его дрожащем голосе, что он был близок к слезам, и это заставило меня почувствовать давление в груди. Внутри меня что-то оборвалось, и я почувствовал, что тоже готов заплакать, но я не мог дать слабину перед фанатами, так же, как не мог и он. Нам нужно вести себя профессионально в этом деле и делать смелые лица ради детей, которые, по меньшей мере, боготворят нас. Краем глаза я увидел, что он стоит ко мне лицом, прожигая меня глазами, пока пропевает текст, но я избегал его взгляда. За всё шоу у нас с ним до сих пор не произошло зрительного контакта, и я был настроен продолжать в том же духе. - И я знаю, что ничего не могу сказать, чтобы изменить эту часть... Чтобы изменить эту часть... Чтобы изменить... Ты прав. Нет ничего вообще, что ты можешь сказать, чтобы изменить то, что произошло... Мы оба должны будем жить с этой болью всегда. Он буквально выдавил последнее слово, прежде чем вступили гитары, и их звук перекрыл его треснувший голос. Затем у него было несколько секунд, чтобы восстановить спокойствие, в то время как мы с Рэем тяжело ударяли по струнам в унисон с жесткой игрой Боба на ударных. Я продолжал держать голову низко опущенной, пока играл, по-прежнему прилагая усилия, чтобы избежать пронзительного взгляда Джерарда. В конце концов, я почувствовал, что упорство покинуло меня, тем более я знал, что он отвернулся, так что я бросил быстрый взгляд в его сторону. Он стоял лицом к толпе. - Так много ярких огней, они отбрасывают тень... Но могу ли я говорить? - спел он неожиданно эмоциональным тоном, что отличалось от того лишённого жизни голоса, которым он пел всю ночь. Внезапно он снова повернул голову ко мне и, к моему ужасу, столкнулся глазами с моими. Я сделал глубокий вдох и прервал зрительный контакт, даже немного отворачиваясь от него всем телом, чтобы попытаться закрыться от него. Но всё же звук его сломанного, умоляющего голоса не мог быть заглушён... - Неужели это так трудно понять? Я несовершенен, - выкрикнул он мне, и мне пришлось тяжело сглотнуть, чтобы подавить растущий комок в горле. Нет, я понимаю, потому что я несовершенен тоже... - Жизнь так требовательна, я так слаб. Я тоже слаб. Любовь к Джерарду ослабила моё сердце больше, чем всё, что я когда-либо знал... Он высосал из меня жизнь. Текст был настолько уместен в нашей нынешней ситуации, что только то, что я слышал его, ранило мне сердце; строчки напомнили мне обо всём, что я пытался забыть... Но если совсем уж честно, я знал, что никогда не забуду то, что произошло, даже без постоянных напоминаний. - Любовь так требовательна... Я не могу говорить, - продолжал Джерард тем же напряжённым голосом, который был полон душераздирающих эмоций, уничтожающих нас обоих. Я не хочу, чтобы ты говорил. Больше нечего говорить. Всё кончено. Наступило короткое молчание, символизирующее пустоту, которую я чувствовал внутри, но оно было разрушено нашими с Рэем гитарами, играющими быстро и жестко, и Джерардом, с силой поющим припев. - Я не боюсь продолжать жить... Я не боюсь идти по этому миру в одиночку. Что ж, я боюсь. Я не знаю, как собираюсь воссоздать для себя новую жизнь без Джерарда. Я в ужасе. Я понятия не имел, как Джерарду вообще удаётся петь и не давиться словами, которые, я знал, были ложью. Его очень шаткий и болезненный голос действительно было довольно тяжело слышать. - Милый, если ты останешься, я буду прощён. Как я могу просто простить тебя? Прощение - нелёгкая вещь (особенно в подобных ситуациях). Ты не можешь его подделать... Ты должен его почувствовать. И я хотел бы, чтобы мне было легко просто простить Джерарда за то, что он сделал со мной, но я не могу заставить себя почувствовать что-то, что я ещё не готов чувствовать. Может, со временем я научусь прощать его... Но в данный момент это слишком больно. - Ничего из того, что ты можешь сказать, не отговорит меня от того, чтобы пойти домой, - произнес Джерард заметно треснувшим голосом. Я чувствовал, что я, а не Джерард, должен быть тем, кто говорит эти слова. В конце концов, они были сказаны мной ему всего несколько часов назад. Джерард взял передышку в то время, как Рэй и я солировали на гитарах в течение нескольких секунд, заполняя то, что могло бы быть очень неловким молчанием после того, как Джерард показал мощную эмоциональность в своём голосе. Затем это перешло в следующий куплет песни. В течение следующих нескольких секунд я пытался не обращать внимания на текст и полностью сосредоточить свое внимание на игре. Я следовал взглядом за своими пальцами, пока они искусно двигались вверх и вниз по грифу моей гитары. Игра на гитаре всегда была моей защитой. Был момент, когда существовали только я и моя гитара. Мне больше ничего не было нужно; музыка была всем для меня. Я привык думать, что ничто никогда не встанет между мной и музыкой на сцене, потому что это всегда было тем, что я люблю больше всего... Когда это всё изменилось? Когда Джерард стал моим приоритетом? Я скучаю по способности чувствовать себя завершённым просто играя музыку с моей любимой группой. Это больше не заполняет пустоту внутри меня; Джерард является единственным, который может завершить меня теперь... Я оторвал глаза от гитары и на мгновение сосредоточил своё внимание на толпе. Пока я смотрел на море кричащих фанатов передо мной, прыгающих и подпевающих нам хором, осознание накрыло меня, подобно ударной волне: если я уйду из My Chemical Romance, я никогда не увижу это удивительное зрелище снова... Я никогда больше не буду играть перед тысячами фанатов... И я никогда больше не буду играть на сцене в моей любимой группе. ...Как я могу просто уйти от всего этого? Внезапно хрупкий голос Джерарда прорвал мой звуковой барьер и снова атаковал мои барабанные перепонки, пока я рассеянно настраивался обратно на музыку. - Эти яркие огни всегда ослепляли меня... Когда эти слова сорвались с губ Джерарда, сотни огней арены замерцали на сцене во всех направлениях, и я должен был щуриться, чтобы видеть ясно. Я чувствовал, как на меня находит эпилептический припадок... Даже если я и не страдал эпилепсией ... Я просто хотел избежать света. Но затем один из лучей засветил прямо в моё лицо, ослепляя меня на секунду. Яркий белый цвет пробудил воспоминание фар автомобиля, двигающегося прямо на меня, и я инстинктивно отпрянул, отшатнувшись назад по сцене. К сожалению для меня, мое чувство равновесия всегда была плохим, и это резкое движение привело меня к падению навзничь и почти кувырку назад. В конечном счете, я просто закончил тем, что лежал на спине. Моя игра на гитаре прервалась на несколько мгновений, пока я преодолевал шок от того, что произошло, а потом вдруг всё стихло, когда вся музыка внезапно прекратилась. На секунду во мне начала подниматься паника... Но она быстро исчезла, когда следующие звуки поющей в полной гармонии толпы заполнили мои уши. - Я вижу тебя лежащим рядом со мной, со словами, которые, я думал, я никогда не произнесу. Проснувшись без страха, спящий или мёртвый. "Проснувшись без страха"... Это то, к чему мне нужно стремиться снова. Мне нужно стать более сильным человеком и найти способ борьбы с пародиями на справедливость, которые жизнь бросает в меня, потому что я не хочу потерять всё. Я не хочу сдаться и позволить прошлому разрушить мое будущее... Я медленно подтянулся на сцене в сидячем положении, чтобы взглянуть на всех фанатов глазами, полными слёз. Звук их голосов заставил меня чувствовать себя живым впервые на протяжении всего шоу, и я был поражён этим. Это моментально заблокировало боль в моём переполненном сердце. На каждом шоу, которое мы играем, мы всегда позволяем фанатам петь эту часть песни самим по себе, без нашей помощи, и это всегда поражает меня. Затем, как правило, Джерард присоединяется и поёт вместе с ними в следующей части, в то время как музыка медленно возвращается снова. Сегодня мои пальцы снова были на моей гитаре, мягко наигрывая, пока музыка начала медленно выстраиваться, но голос Джерарда отсутствовал. Это изменение меня немного обеспокоило и заставило нарушить моё первоначальное правило не смотреть в направлении Джерарда. Недолго думая, я посмотрел... И то, что я увидел, привело меня в ужас. Джерард стоял на коленях на полу, в два раза более худшем состоянии, чем он был, когда я говорил с ним ранее, и микрофон лежал забытым на полу, примерно в метре от него. Он совершенно ясно оставил попытки быть сильным. То, как он стоит, опустив лицо к полу, практически сжимаясь в клубок на сцене, заставило мои лёгкие сжаться и сердце разорваться в моём животе. Что он делает? Он не может просто, блять, сорваться вот так на глазах у фанатов... Я взглянул на Майки и обнаружил, что он смотрит на своего сломленного на полу брата с выражением ужаса на лице. Откровенно говоря, он выглядел так, будто хотел знать, что за хуйня здесь происходит. Затем, внезапно, он поднял голову в мою сторону с широко раскрытыми глазами и умоляющим выражением, говорящим "сделай что-нибудь!" Оставив гитару, я вскочил на ноги и быстро расстался с полом сцены, в отличие от Джерарда. Забывая вытереть слёзы, которые текли из глаз без моего осознания, я побрёл к нему. С каждым шагом в его сторону я чувствовал, как моя грудь всё больше сжимается, и я вдруг понял, что мне становится трудно дышать, как будто мои лёгкие разрушены. Но я продолжал идти. Боб, Рэй и Майки не прекращали играть на двух последних припевах песни, но толпа стала намного спокойнее. Я не смел смотреть на них, потому что не хотел видеть выражение смущения и беспокойства на их лицах, и я не хотел, чтобы они видели опустошение на моём лице. Когда я приблизился к Джерарду, я стоял над ним в течение нескольких секунд, но он не поднял голову и не попытался взять себя в руки, что ему на самом деле было нужно сделать. Я знал, что был единственным, кто имеет власть даже заставить его собраться, и я знал, что мне нужно использовать это. Отчаянные времена требуют отчаянных мер… Я игнорировал ноющие боли в сердце, когда наклонился, чтобы положить дрожащую руку на плечо Джерарду. Он сразу ответил на моё прикосновение, поднимая голову и встречаясь со мной глазами. Его глаза были полны слёз, и я мог видеть в них большое горе. Я чувствовал его боль; это парализовало меня, но я не сдавался, как он... Я оставался достаточно сильным, чтобы протянуть ему руку и помочь встать. Предлагая ему руку, я не просто помогал ему встать с пола физически, я создавал в нем более стабильное психическое состояние, которое в конечном итоге могло помочь ему найти мотивацию, чтобы встать. Моя протянутая рука символизировала конец ссоры в глазах Джерарда. Он не колебался перед тем, как сжать мою руку и, с моей помощью, подняться на ноги. Я инстинктивно знал, что моего простого жеста было достаточно, чтобы дать ему веру в нас снова и сделать его более сильным человеком. К сожалению, давать ему надежду не было моим намерением, потому что я сам не имел никакой надежды. Я просто пытался заставить его перестать выставлять себя дураком на сцене. Он позорил всю группу. Мы стояли друг перед другом возле передней части сцены, Джерард спиной к толпе, зацепившись взглядами. Напряженность ускорила моё сердцебиение, что сделало боль, которую я чувствовал внутри, более жгучей. Я отвёл глаза в пол, будучи слишком слабым, чтобы дальше выдерживать зрительный контакт. Я подождал несколько секунд, пока последние такты песни не были сыграны, и знал, что настал момент идти за кулисы, прежде чем вырвал свою руку из его руки (я знал, что он, возможно, не очень хорошо справится с этим знаком отказа...). Потеря контакта определенно заставила Джерарда уронить голову, и я знал, что он понял - этот новый знак означал, что ссора ещё не закончена... Джерард покинул сцену первым, убегая, прежде чем он вновь развалится на части, а остальные последовали за ним. Судя по разъярённым выражениям лиц Рэя, Боба и Майки, всё дерьмо ещё только начиналось...