Normal People Scare Me

Can see the flickers Over me the lanterns raised Lift me up Lift me over it Show me what youʼre hiding Take me out into the sea Lift me up (I hear the singing light) Lift me over it

Она включила эту песню двадцатый раз за день. Совсем чуть-чуть и можно было бы писать её текст с закрытыми глазами мелом на асфальте. Рядом выводить роскошные узоры, закорючки, подпевая давно знакомым словами и удивляться, сколько всего может сделать лишь поддавшись своему воображению. Покачивая головой в такт, Хармон проходила остановку на которую уже как час не ходят автобусы. Ну не ходят, так пусть и дальше не начинают. Обдумав и поняв, что спешить некуда, рука девушки потянулась в карман черного пальто за старой потрёпанной пачкой Marlborо в которой осталась одна единственная сигарета. «Лучше потрачу вечером», — решила Вайолет, резко убрав "конфетку" обратно, — "Сладкое нужно оставлять на последок". Холодный жесткий ветер обдувал лицо, разбрасывая довольно длинные волосы в разные стороны. Со стороны Вай напоминала какого-то ужасного домовенка, что ушел из дома и теперь ищет новую семью. Возможно, так и было. Папа всегда говорил, что мне идут косы. Поэтому я их не делаю. Срывался дождь. Обычный осенний дождь, который ни чем не отличался от всех других. Грязная вода капает с неба, одежда в пару минут превращается в мокрое тряпье, а сам ты жалуешься на жизнь и на то, как глупо было не взять зонт. А Вай это наоборот радовало. Сам процесс довольно сильно заставлял бодриться. Мокрые капли по лицу, по хоть закрытому, но всё же телу — возбуждает и заставляет шире распахнуть глаза, чувствуя холодную дрожь. Прямо как воспоминания из детства, почти одинаковые, но вызывают дрожь, ненависть, а иногда и улыбку. Иногда. Мечтать не вредно, дождя пока нет. Да и воспоминания со временем становятся более блеклыми и потрепанными, словно фотографии в толстом альбоме. Времени свойственно убивать то, что дорого человеку. Шаги тяжелых бордовых ботинок по асфальту становились все скорее. Может, Вайолет и не хотела домой, но гулять ночью по своему району было опасно. Настолько, что даже такая серая боевая мышь пыталась поскорее найти светлый уголок и добраться до комнаты. Папа опять вне зоне доступа, да и особо не хотелось ехать с ним на его недавно починенном Фольксвагене. Хренов хвастун, вбивший в голову даже название тачки... Вечно у Бена есть дела поважней дочери. Например, тупые студентки, которых по знаниям Вайолет обгонит одним взглядом. О да, этот кусок дерьма продолжает изменять уже измученной Вивьен, что забыла выражение "счастливая семейная жизнь" как только застукала мужа в постели с молодой потаскухой. Вайолет давно знает все эти дела, бумаги, оформления и «милая, я задержусь, у меня много работы…ужинайте без меня.» Как так можно о родном отце? Да вот так просто и легко, и камня на душе нет и совесть не мучает. Мама, чтобы хоть как-то забыть это ужасное зрелище, что видели ее зеленые глаза, завела нескольких подруг с которыми теперь практически не расстаётся. Странные тётки, что постоянно гогочут и обсуждают мужчин. То мама, Кэтрин и Джоанн зависают у них дома за чашкой кофе, смотря глупые дешёвые мелодрамы, то в каком-нибудь огромном торговом центре, ища «модные» шмотки для Вивьен, которой по их мнению пора развестись с мужем-изменщиком и начать новую жизнь. «Новая жизнь без меня и папы» Да, хоть мой отец и говноед, но я то к этому не причастна, а дай маме волю, так она съебётся в закат! Соберет вещички в чемодан, обязательно не забудет прихватить сервиз, подаренный бабушкой на тридцатилетие и убежит, не обернувшись. Вайолет всегда одна. Круглые сутки, недели и месяцы. Присутствие кого-то еще в её жизни разбавляется редкими приветствиями и вопросами, когда Бен видит дочку на лестнице. Даже сейчас с этим бессмысленным переездом девчушка не обзавелась друзьями и продолжила своё одиночное существование с чаем, книгами и свитерами. Это уже было для неё рутиной, зато приятной, прошу заметить, рутиной. Читать книги и погружаться в миллионы других миров, каждый из которых хранит свои тайные легенды. Безумные персонажи, внушающие страх или кардинально другие чувства. Именно то ощущение наполненности и умиротворения при чтении нравилось Хармон. Впитать в книгу все свои эмоции и переживания, всю любовь и ненависть к автору. Аккуратно прикасаться пальцами к новым страницам и вдыхать аромат дерева, что веял новой историей и новым период в жизни. Топая по асфальту, девушка возвращалась домой из библиотеки. Вайолет часто зависала там, особенно после школы. Чем-то ей нравилась та темнота и та старина что покрывала книги там. Миссис ОʼГенри, здешняя библиотекарша сразу приняла Вай как родную. На вид ей было лет пятьдесят пять, но вечная молодость и любовь к труду в душе говорили совсем о других цифрах. Женщина всегда откладывала какие-нибудь старые книги для дочери Бена и с нетерпением ждала нового прихода любимицы чтобы узнать не прогадала ли она с выбором книг и новых бус, которых ксати говоря, у ОʼГенри было завались и больше! Так как с друзьями было туго, именно ОʼГенри часто болтала с Хармон младшей о школе, семье и ужасной булочной за углом. На самом — то деле обе были не разговорчивы, но если Вайолет заявлялась в библиотеку пораньше, то мини — беседе всегда можно было уделить время. И вот сейчас, шагая по тротуару в любимых черных ботинках девушка прокручивала события сегодняшнего дня в голове: « Ничего нового. Школа — дом — библиотека — дом…» Только это и проносилось в мыслях подростка. А нет, ещё преобладал соблазн всё-таки скурить последнюю сигарету! В школе ей не нравилось с четвертого класса, когда с виду милые дети стали выпускать внутренних дьяволов и обрекать всех одноклассников на унижение. Показалась «элита» класса и конечно же их правила подчинения, а всем давно известно что если ты не подчиняешься, то тебя ждет дорога в «изгои». Вайолет никогда не выполняла указы этих глупых богатеньких детей и этим самым даже повысила себе авторитет, но каким-то странным способом смогла не попасть в компанию изгоев как и элиты. Она всегда была каким-то средним куском этих двух компаний, и это не могло радовать. Она — была никем между них. Шагая по дороге и осматривая рядом стоящие дома, Вай задавалась вопросами почему отец купил именно этот странный дом, почему почти на окраине, а не в центре где процветание и общение, где будет больше клиентов… Может он хочет убить нас с мамой, хорошенько спрятать трупы в подвале или закопать на заднем дворе в саду, а потом повеситься или смыться к своим молоденьким студенткам которые даже не подозревают какой Бен загадочный и сложный? Да и пускай катится к чертям! Правда тогда и мама унесётся недельки через две. Слишком они заигрались в семью. Ничего Вай, потерпи, осталось немного. — пронеслось в голове Хармон младшей, которая всё-таки не удержавшись, достала сигарету и поднесла к губам. Спустя тридцать, а то и больше минут, девушка с темно — русыми волосами уже подходила к забору нового, ещё не любимого дома, как увидела свою счастливую…маму. Грязно желтый фонарный свет немного освещал тропинку на которой стояла Вивьен. Вайолет узнала мать по волосам цвета яркого огня и любимой темно-коричневой сумке. — Вайолет, крошка! Приветик! — припарковав машину около бардюра, бодро отозвалась она. Вот он, именно этот наиграно заботливый голос, которая подходила к дому с двумя пакетами в руках. «Шмотки» — поняла дочка. Немного приподняв уголки губ выдавая это за улыбку, Вай одарила женщину надеждой на хоть какой-то жалкий диалог: — Почему не позвонила? Я бы забрала тебя с библиотеки на машине, — приобняв дочь промурлыкала Вив и поцеловала в макушку. По мне что так видно что я была в библиотеке? — Я люблю ходить пешком. Ты это знаешь. На самом деле ты нихера обо мне не знаешь, мамочка — Это безусловно прекрасно, но уже рано темнеет. В следующий раз — звони мне, — Вивьен натянула усталую улыбку и открыла калитку. Хоть маме и было ужасно плохо внутри, Вайолет не собиралась подставлять плечо помощи. Сама мама часто «тайно» флиртовала с полицейским который как-то заходил к ним домой по случаю переезда, дабы убедится что всё в порядке и новые жильцы ни на что не жалуются. Вайолет знала, что нельзя так часто и много пропадать с подругами, а папа слепо верил, что всё прекрасно и жена нашла подруг. В этом и была проблема семьи Хармон — Бен верил, что у них всё прекрасно. _____ Дверь широко отворилась впустив в помещение холодный воздух с которым в дом влетел разъярённый Бен Хармон. Мужчина выглядел так, будто только что кого-то душил, но его застукали и ему пришлось валить ещё одного человека. Услышав достаточно четкие матерные словечки, Вивьен перестала мешать салат и придя в коридор, поцеловала мужа с попутным вопросом: — Дорогой, что случилось? Отлично! Продолжайте! Я уже начала верить что мы счастливая полноценная семья! Браво! — Ох, — мужчина громко выдохнул и почесал затылок, — Это всё клиенты…клиент — бестолковый идиот. Ему нужно лечиться не у меня, а в клинике! Завтра же поеду договариваться о его госпитализации! Он все так же стоял в серой куртке и ботинках, где-то в своем мире, в котором все его слушаются, принимают бесполезные таблетки и записывают в блокнотики проблемы. — Ну что ты, милый. Я как раз готовлю твой любимый салат — свекольный! Спешу тебя огорчить, мама. Папа ненавидит свекольный салат. Неужели родителям не надоело врать друг другу? Они не счастливы и похоже не были уже эти четыре года точно. Да вряд — ли будут вообще. Думают, что Вайолет не слышит вечных ночных выяснений «кто, где, спит и в какой ванне моется» Папа открыто кричит на маму, которая угрожает ему вызовом полиции, чтобы конечно увидеть Боба, а как же по другому. Отец просто устаёт от каждодневных нервотрёпок и уходит в гостевую. Спасибо и на этом. — Привет, Вай! Опа, обо мне вспомнили. Лучше сделать вид, что я предмет. Отец натянул улыбку на немного морщинистое усталое лицо и расставил руки в отработанной позе, а ля «заботливый отец» для объятий, но Вайолет кинув «искреннюю» мордочку в его сторону направилась к лестнице на второй этаж и испарилась в темноте. Объятия темных стен были гораздо приятнее объятий родного отца. Тишина была слаще, чем его приторный голос с ужасной фальшью в каждом звуке. Завтра я снова поеду в библиотеку. Завтра снова начнётся однообразный, скучный день. И завтра я снова буду играть счастливую доченьку моих любимых родителей, которую абсолютно не тяготит эта гребаная жизнь и которую не волнует ничего, абсолютно ничего... Жалко, но сигарет больше не осталось.