Normal People Scare Me

      Холодный воздух витал в комнате девушки, заставляя ту сильнее поджимать ноги и кутаться в пуховое одеяло. Песни в наушниках сменялись одна за другой, но похожий мотив имели абсолютно все. Любимым репертуаром так и оставались Placebo и старая добрая Nirvanа, что успокаивали и убеждали Хармон остаться в своем, закрытом ото всех мире. Never thought you’d make me perspire. Never thought I’d do you the same. Never thought I’d fill with desire. Never thought I’d feel so ashamed. Сон окутал ее слишком сильно, отчего даже самый холодный ветер не мог помешать поспать. Шторы летали словно птицы в разные стороны, придавая комнате Вай более величественный вид. Спит, как королева мрачных идей и погасших надежд. Хотя, мало что из вещей девушки могло быть величественным. Скорее старинным…и прекрасным. Me and the dragon can chase all the pain away. So before I end my day, remember. My sweet prince, you are the one My sweet prince You are the one На письменном столе Вайолет мирно покоился ноутбук, за которым времени проводилось меньше всего. Иногда какие-то школьные проекты Хармон делала именно таким путем, либо смотрела выпуск старого телешоу. Но первое место в её мире занимали конечно книги, чья полка была рядом. Стопка книг Стивена Кинга и Эдгара По. Детективы и ужасы для Вайолет были неким смыслом жизни. Уж очень ей нравился этот жанр. Читать, как одинокие старушки становились жестокими потрошителями тех, кто не любил кошек — круто. Never thought I’d have to retire Never thought I’d have to abstain Never thought all this could back fire Close up the hole in my vein Недалеко стояла маленькая упаковка ароматизированных свечей с ванилью и яблоком. Когда становилось очень плохо, Вай всегда знала что свечки и музыка под рукой, а зажигалка тем более. Пыльная шкатулка с кожаными браслетами темных тонов, которая не протиралась со въезда и по сей день, стопка любимых тетрадей по школьным предметам, чьи обложки были сделаны самой девушкой, несколько кружек черного цвета: для карандашей, для опилок от карандашей и для питья. Немного выше стояла фотография бабушки с рядом лежащим плеером. Бабушка. Любимая Бабушка Айда. Слишком много воспоминаний с ней связано, даже скорее вся жизнь совсем юной Хармон. Айда знала все проблемы Вайолет, все переживания и слезы которых было не так и много. Раньше было немного. Me and my valuable friend Can fix all the pain away So before I end my day remember My sweet prince You are the one My sweet prince Каждый вечер девушка шла не к себе в комнату, а к бабушке. Поскорее увидеть и обнять. Доложить всё что было с ней сегодня и выложить план на завтра. Договорится показать новые книги с библиотеки, сходить вместе в парк, прокормить уток булочками и просто посмотреть на природу. Посмотреть друг на друга, пока есть время. Именно бабушка заменяла маму, папу, друзей и всех остальных ненужных, по мнению Вайолет, в жизни людей. You are the one You are the one You are the one You are the one You are the one На самом верху лежали сверкающие по ночам гирлянды, которые ленивая пятая точка не сняла с Нового года. А зачем? Красиво ведь. Зачем снимать то, что радует Вайолет глаз? Таких вещей очень мало и стало еще меньше, конечно, после ухода бабушки. Каждая штуковина, карандашик и наклейка имели свои истории. Никогда на территории подростка не было вещей не несущих смысла или нужды в этом смысле. Всё было только дорогим и нужным голове и сердцу. Сознанию, чтобы возвращать картинки из прошлой, более светлой жизни. Стараясь понять что происходит, вылезая из-под одеяла Вайолет мимолетно осматривала комнату. Позже поняв, что звук из-за стука в дверь, она даже без разбора кто за ней, бросила сухое: «Прошу». На личную зону Вайолет аккуратно зашел Бен. Отец странно себя вёл. «Идёт, как по минному полю», — отметила Вай. Обводил глазами каждый сантиметр, что для него совсем не свойственно, и девушка это заметила. Заметила с того момента, как он вошел. Психиатр хренов. После быстрого молчания, которое заняло осматривание комнаты, в которой папа был уж очень редко, он все же начал: — Вай, — последовал тяжелый выдох, как будто Бен говорит что-то на подобие не имени дочери, а « Милая, мы везём тебя в психушку », — Мне нужно кое-что спросить у тебя. «Боже, папа! Чего ты обо мне не знаешь?!» — Ты меня разбудил. Так что, у тебя есть пять минут вместо шести, — ухмыльнулась Вай, убирая мешающую прядь волос со лба. — Вайолет, это займет чуть больше времени, — мешкаясь, и смотря в пол, бубнил Бен. — Ну, я вся во внимании. Неловкая пауза. Бен сглатывает. — Пойдем в мой кабинет. — Только не говори, что решил что у меня депрессия и хочешь впихнуть пилюлю? Голос Вайолет заметно поменял тон и стал грубее. Она не психически больная. Она просто спала. Спала, черт возьми. — Это не сеанс. Мне нужно просто поговорить. — Почему мы не можем сделать этого здесь? Ты меня что, в чем-то подозреваешь? Бену совсем не нравилось то, что дочка протестует идти с ним. Они и так мало общаются и все время расходятся во мнениях, но надо же хоть как-то роднее что ли, семья ведь… — Нет, прости котенок. Здесь так здесь. Мужчина закрыл за собой дверь и подойдя, присел совсем на край кровати. — Не против? — Ни сколько. Ни сколько? Вайолет! Не смеши сама себя. Не против она… — Разрешишь начать, капитан? — взглянув на Хармон младшую тяжелым взглядом, спросил Бен. — Пап, ну не тяни! — со смешком закатила глаза Вай. Не часто она смеялась в компании отца, практически никогда, начиная лет с четырнадцати. — Вайолет, как у тебя отношения с одноклассниками? — Отлично. — Ты сейчас врёшь. — Да. — Отвечай честно, я же просил. Ещё и заврался! Ну что сказать? — Во первых ты не просил, а во вторых это не сеанс. — Прости, у меня просто клиент. — Вот именно. А я не клиент — я твоя дочь. — Просто он другой, солнышко. На лице папы не дергается ни один мускул, зато Вайолет уже успела и нахмуриться и «побить» отца сарказмом. Этому дяденьке взбучка не помешает. — Он марсианин? — Не смешно, Вай. Он — псих. — И что? Хочешь что бы я посидела в комнате, как мышь? — Нет. Я беспокоюсь за тебя и хочу знать, всё ли хорошо. Мать так запустила бедного мальчика. Именно сейчас в папиных глазах проступила.грусть? Мужчина зарылся рукой в мягкие, темные, но не седые волосы и тихо выдохнул. Ему разве может быть жалко пациента? Или он особенный? Что так задело отца в этом парнишке? Почему он псих, но отец как-то странно его огораживает? — Пап, я не глупая и не полезу в руки к психу. — Я знаю, просто бес… — Хватит пап. — …Вайолет, послушай! — Хватит.меня.от.всего.огораживать! Девушка вложила всю злость в эти слова. Целой бурей выплеснула их на отца. Неловкая пауза заставила Бена одуматься, а Вайолет опуститься с небес на землю и все-таки вспомнить с кем она разговаривает. Осознав, что отец всего лишь хочет как лучше и совсем не пытается обидеть или навязать что-нибудь как остальные, Вай без слов обняла мужчину, который тоже приобнял дочь и выдавив легкую улыбку промямлил: — Только прошу. Не броди с незнакомцами. Это новый город, здесь тебя никто не знает. — Да, пап. Вайолет старалась держать себя в руках. Это совсем не по её характеру обниматься, давать сопливые обещания и кидаться милыми родственными улыбочками, но надо же было успокоить несчастные папины нервы и побыстрее уж выставить того за дверь. Показать, что сейчас он ей не безразличен, что она его любит, но очень хочет, чтобы он как можно скорее скрылся за дверью. — У меня скоро сеанс. Я пойду. Ура! Выходи же, давай! — Конечно, пап, иди. — Люблю тебя, котенок. — И я. Еще секунду посмотрев на до сих пор заспанное и немного угрюмое личико Вайолет, Бен еле слышно прошел до двери и также тихо скрылся за ней, чему Хармон младшая была безумно рада. — Ну неужели, — повернувшись к тумбе с будильником, юная особа удивилась почему он включен. «Сегодня же пятница. Мне в школу.?» — Мне, черт возьми, в школу! Судорожно скинув одеяло и метнувшись к шкафу, уже с зубной щеткой в руках, Вайолет скидывала все в кучу, ища нужный черный свитер с алой розой в виде принта. — Дерьмо, сегодня же зачет! Именно тот зачет по химии, по которой у Хармон две двойки подряд. Теперь уже в комнате от спокойных размышлений и умеренного колыхания штор не осталась и следа. Вай металась из стороны в сторону, одно сбрасывая в рюкзак ненужные, и наверное, нужные принадлежности. — Дьявол, скоро начнется урок! — шипела на себя же саму девчушка мимолетно расчесываясь и натягивая приятный длинный темно-бордовый кардиган. Даже не успев захлопнуть дверь, комнаты как обычно делала Вай, она стрелой метнулась вниз по лестнице сбивая все на своем пути…и всех. Прямо перед комодом с обувью стоял человек, которого Вайолет сшибла бы с ног если бы не великая тумба: — Тысяча искренних извинений, — послышалось за девушкой, что уже в черной парке и высоких тёплых ботах рассекала воздух и вихрем неслась по дорожке к забору. — Сегодня воскресенье, — послышалась не очень громкая, но достаточно отчетливо слышная усмешка бархатистого голоса сзади. Обернувшись, Вай застала только Вивьен, чьи глаза давно были на лбу и непонимающе глядели на дочь. Женщина держала в руках их домашнего пса, что замер и спокойно ощущал тепло и защиту от рыжеволосой хозяйки: — Детка, ты чего? — Я? — Вайолет обернулась, а потом сглотнула, — Сегодня пятница? Смешок в глазах мамы уже заиграл и она театрально закатила глаза, поддержав собачку крепче. Вивьен искренни не понимала, что случилось такого с Вайолет, что та как угорелая неслась в школу, которой сегодня и нет. Неужто тяга к знаниям? В голове Вайолет начинают странно мешаться мысли и она вспоминает, что забыла телефон на той самой тумбе около кровати. Утренняя песня снова проходится известным мотивом по ушам и Хармон приоткрывает губы, чтобы договорить, но останавливается. Me and you baby, Still flush all the pain away So before I end my day remember My sweet prince You are the one My sweet prince You are the one You are the one You are the one… — Воскресенье, солнышко, — робкий голос Вивьен исчезает за поворотом на кухню. …You are the one My sweet prince.