Рыжий, честный

Килька его не сожрала, а вот городская стража попыталась. Прямо в порту. Десятка два сонных, трезвых и злых стражника топтались у причалов между корытами Гадюки и Жнеца. И, наверняка, еще десяток караулит около склада, откуда грузилась Изабель. Хорошо, она закончила с погрузкой до того как их накрыли, и поставила свою «Сирену» далеко от заклятых конкурентов. И то, когда Зев спрыгивал в воду, кто-то из стражи обернулся и долго вглядывался в волны. Ничего, кроме пены и мусора он, конечно же, не разглядел, но пришлось делать крюк и плыть к рыбным баркасам, пришвартованным в старой части порта, где доски совсем сгнили. Можно было ставить ломаный медяк против золотого солнца со шпиля городского храма, что у ворот стражи еще больше, и в этот раз солдаты не будут прижимать кулак к сердцу при виде бастарда, а скрепя это самое сердце прирежут его на месте. И неважно, забыл свое обещание «дядюшка Ло» или подсуетился эрл Хоу. Лу была права: банде придется идти очень тихо. Ползком. Представив, как бастард в сверкающих латах ползет по загаженным доскам причала, громыхая при каждом движении и шепотом матерясь, Зевран чуть не расхохотался. И наглотался ледяной воды. Отплевывался уже на берегу, сидя за грудой воняющих тухлой рыбой бочек. Это вам не форелевая икра. Braska! Он так и не успел поесть. Разве что перехватить что-нибудь дома, пока банда будет просыпаться и собираться. Против ожидания, банда не спала. Королевская задница, даром что напилась, чуяла неприятности. Хотя неприятности до дома Бодана еще не добрались: либо гномы умеют держать язык за зубами, либо Хоу финтит. Хорек, si? На тихий условный стук отворил Лис, одетый в старую куртку, помятый, встревоженный и совершенно трезвый: не иначе, ведьма постаралась. За его спиной молча стояли остальные, все четверо. Тоже одетые для бегства. Спали в этом доме, похоже, лишь гномы. А может, не спали, но мудро не путались под ногами. – Где Лу? – На «Сирене». Уходим, быстро! Дернув ртом, бастард кивнул. Лелиана выдохнула что-то облегченно-матерное, Стен, как всегда, промолчал, а ведьма саркастично хмыкнула, мол, ничего другого она и не ожидала. И все молча и споро побежали за вещами. Зев – тоже. У него здесь остался полный пояс зелий, и запасные клинки, и рубахи, и кошель, и… все остальное – в тину. Доспех с оружием уже на «Сирене», быстро схватить кусок холодного мяса с хлебом на кухне, и можно драпать. К двери он вышел последним, у банды уже все было собрано. Да уж, молодец бастард, ничего не скажешь. Нажрался, поругался с Лу, но хоть не завалился дрыхнуть или, хуже того, запивать горе вином. И – не лезет командовать. Ценное качество для того, кто не разбирается в ситуации. – «Сирена» в западном конце порта, если придется разойтись, встречаемся на шхуне. – Оглядел серьезные морды банды, плотно набитые походные рюкзаки, кивнул сам себе. – Сказать: «К Изабель, килька тебя сожри». Насчет не шуметь даже говорить ничего не стал, не дураки, догадались уже. Патрули стражи они обошли, благо, бряцанье и ругань было слышно за полквартала. И до портовых кварталов добрались на удивление спокойно. Так спокойно, что у Зеврана все поджилки дрожали от ожидания какой-нибудь несусветной пакости. «Хуже Архидемона? – спросил сам себя и чуть не рассмеялся. – Что может быть хуже? Разве что Гильдмастер собственной персоной. Или – вместе. Вот была бы достойная пара!» Лис кинул на него обеспокоенный взгляд, мол, с чего бы Ворон хмыкает? Дохлая кошка посреди дороги такая смешная? Или стая шакалов, рвущая что-то в подворотне? Перед подворотней – совсем рядом с эльфинажем – Зевран резко остановился. Рыкнул на шакалов, мабари его поддержал. Падальщики отбежали, поджав хвосты, но недалеко – обнаглели, твари. А Зевран перевернул тело: показалось, человек как-то неправильно одет. И в самом деле, оказался тевинтерец. Маг. В порванной и окровавленной, но вполне узнаваемой мантии. Вон и посох рядом валяется. Странно. Подозрительно. Чем убит, уже не разобрать, шакалы постарались. И пахнет странно, не ядом, а чем-то похожим на скверну… знакомым… – Смертельное проклятие, – тихо сказала Морриган. – Ты выжил. Этот – нет. Гарлок знает что творится в этом Денериме, подумал Зевран и махнул банде: идем дальше. Лис согласно буркнул, мол, чем ловить Стражей, смотрели бы лучше, что под носом делается. Накликали. За углом, позади, послышались шаги подкованных сапог, бряцанье и жалобы на эту драную службу, этих драных Серых и этого драного эрла, как платить – нет его, а как внеурочно гонять – вот он, Хорек! Банда вмиг притихла и, не дожидаясь команды, припустила бегом к выходу из проулка. Ведьма что-то гортанно пропела на ходу и ткнула корягой назад: там бешено взвыли шакалы, что-то захрустело и загрохотало, окончательно заглушая бегство банды. Уф, успели! Последний проулок – и вот он, порт. В устье проулка Зев поднял руку, приказывая остановиться, и выглянул сам. Солдат около «Змейки» прибавилось, и теперь они не рассиживались на ящиках, а стояли, нацелив арбалеты на корабль, и чего-то ждали. А на самой «Змейке» суетились, громыхали и отчаянно ругались. Послышался голос самого Гадюки, пронзительный, с резким андерфелским акцентом. «Сирена» же стояла тихая и темная, лишь на носу покачивался одинокий фонарь. И сходни были опущены. – Не там ищут, – еле слышно шепнула Морриган и рассмеялась, совсем беззвучно. – Чего ждем? – Тебя, – так же тихо ответил Зевран и махнул вперед, на голый пирс длиной шагов в пятьдесят. – Если нас увидят, кирдык. – Не увидят. Пошли! Без лишних вопросов банда припустила к шхуне. Первым – Зевран, прикрывала Морриган. Само собой, солдаты их не заметили, хоть Лис со Стеном и грохотали по доскам, как стадо кабанов. Тяжелые же, еще и доспехи с оружием на себе прут. Ведьма так хорошо их прикрыла, что и матросы на «Сирене» не сразу поняли, откуда на борту взялась вооруженная до зубов разношерстная компания. – Что уставился? – Зевран ткнул в сторону замершего столбом боцмана кинжалом. – Провожай гостей к хозяйке. – Щас как провожу!.. – вызверился тот и схватился за нож. Тупая скотина, тупее гарлоков, убить его, что ли? – Мясо, – нежно и тихо сказала ведьма, кладя Зеврану руку на плечо. – Отдай мне. – Как пожелаете, моя госпожа. Убрал клинок в ножны и улыбнулся, предвкушая развлечение. Но боцман отчего-то передумал драться. Может быть от того, что остальные матросы, числом полдюжины, куда-то подевались. А может влюбился с первого взгляда в желтые ведьминские глаза – дивной, просто дивной красоты! – Эта… не надо… – детина уронил нож и отступил на шаг. – Эта, госпожа, к хозяйке… Судя по блеянию боцмана, Морриган сегодня тоже устала и переволновалась. Вот и не рассчитала немножко сил. Подумаешь, бывает. – Веди, – ведьма махнула посохом по широкой дуге, словно метлой. За спиной сдавленно хихикнула Лелиана. – Да, сюда, госпожа! – боцман чуть не стелился ведьме под ноги, заглядывал в глаза и пытался вилять хвостом. Что, впрочем, не помешало ему показать дорогу до капитанской каюты. Он уже собрался постучать в дверь, из-за которой доносилось фальшиво-заунывное пение на два голоса, но Зевран бросил: – Пшел вон. Боцман на миг растерялся и снова уставился на ведьму, видимо, признал за главную ее. – Пшел, – подтвердила приказ Морриган. Детина понурился и убрел куда-то в сторону камбуза, а ведьма отодвинулась от двери, пропуская Зеврана. – За мной не соваться, – велел он недоумевающей банде. Одна Морри понимающе усмехнулась и пальчиком, нежно, ткнула в грудь бастарду, чтоб отошел и не подглядывал. Тот заметно поежился и отошел. Стен отвернулся сам, достал из кармана куртки горсть печенья и предложил Лелиане. А Зевран, не утруждаясь стуком, вскрыл замок шпилькой и зашел. Разумеется, притворив за собой дверь. Лу с Изабель сидели на кровати, босые и растрепанные, но одетые в рубахи со штанами, и пели, дирижируя одна бутылкой, другая – вилкой с наколотым на нее куском колбасы. На Зеврана оба глянули вскользь, – Изабель косо и мимо, а Лу – прямо и трезво, – но петь не прекратили. Лишь доведя мелодию до конца, пиратка отсалютовала бутылкой и позвала: – Ну иди уже к мамочке, птенчик мой золотой! А Лу поднялась, сунула Зеврану вилку с колбасой и, погладив по плечу, велела: – Не бросай мою подругу одну. – Птенчик! – Изабель надула губы и похлопала по кровати рядом с собой. – Ты ночуешь здесь, а они – там. Махнув рукой куда-то в сторону иллюминатора, она потеряла равновесие и завалилась на бок, но бутылку не выпустила. И, чуть подумав, допила остаток. Чтоб добро не попадало. – Уснет, приходи в боцманскую каюту, – шепнула Лу и ушла. – Золотой, говоришь? – Зевран сел рядом с Изабель и надкусил колбасу. – И кому ж ты меня продала? Пиратка отчаянно замотала головой и упустила-таки бутылку. Та упала на пол и со звоном стукнулась о другую такую же. – Продала? Ну что ты, птенчик, как можно! Мы еще поторгуемся! – засмеялась, потянулась к нему. – С кем поторгуемся? Поймал ее за руку, заглянул в туманные глаза. Изабель только смеялась и облизывалась, но не отвечала. Умная сучка. Умная и хитрая. Была б другой – ее давно килька сожрала. – Иди сюда-а!.. Поморщившись, Зевран отправил ее в обморок. К утру обморок сменится сном, и до полудня Изабель проспит. Все равно толку от такого капитана нет. Словно в подтверждение его мыслей послышался топот, скрип дерева и веревок, тихие отрывистые команды, и судно качнулось. Потом – еще. Под топот и возмущенные вопли опомнившейся стражи «Сирена» отошла от пирса и направилась в открытое море.