Рыжий, честный

Все дальнейшее перемешалось, как в горячке: руки, губы, стоны, укусы, сладкие судороги… И огонь, жаркий, согревающий до самых костей, промерзших в этом Создателем забытом Ферелдене. Кажется, он сам стонал и шептал несусветные глупости – наверное, все же на родном антиванском. Кажется, Лу кончила раз пять. Или шесть. Подряд. На седьмом – или восьмом? – остатки самоконтроля закончились, и Зевран выплеснулся ей на живот, руки подломились… Он перекатился на бок, не отпуская Лу. – Зе-ев… – то ли прошептала, то ли зевнула Лу, потянула на себя край скомканной шкуры и попыталась устроиться на его плече, как на подушке. – Нам на-адо… Зе-ев… – Не спи, comandante! – Зевран нашел ее ладонь и нажал точку между большим и указательным пальцами. – Нельзя пока, мой свет. Лу ойкнула, дернулась и глянула на него почти трезво и очень испуганно. А через миг улыбнулась, криво, устало. И провела пальцем по его лицу, словно обрисовывая узоры тевинтерской погребальной маски. – Там, в Жемчужине?.. – начала она, а Зеврана окатило морозом: узнала! Придется что-нибудь врать, но что?.. Зевран не успел придумать убедительного вранья, а Лу не успела задать свой вопрос, и слава Кракену! Помешала Изабель. Смехом. Громким, резким и злым. Оба обернулись к пиратке, оба невесть как нашарили и схватили оружие. Разве что Лу на пол-мгновения позже. – Как трогательно! – отсмеявшись, прохрипела Изабель. – Прям влюбленные голубки, я аж поверила! Снова засмеялась, глядя Зеврану в глаза, и выгнулась, разводя колени. Рядом фыркнула Лу, соскользнула с постели и, как была, голая, принялась рыться в рундуке – безошибочно найдя тот, где Изабель хранила выпивку. Достала бутыль, встряхнула и подмигнула пиратке. – Сначала еще выпьем. Та помянула Кракена в знак согласия и потянулась к Зеврану босой ногой. Почти дотянулась, но привязанные руки помешали. Снова выругалась, на это раз обиженно. Глядя на этот балаган, только и мог, что ухмыляться: смеяться сил не было. А про трах с Изабель он даже думать не мог – тошнило. От усталости. Или от бренди. Да какая к гарлокам разница! Лучше собрать разбросанное оружие и одежду, пригодятся еще. Зато вместо Зеврана откликнулась Лу. Села рядом с Изабель, погладила по бедру и приложила к ее губам открытую бутыль. При этом она так невинно улыбалась, что Зев даже посочувствовал пиратке, которой пришлось пить, чтобы не захлебнуться – почти всю бутылку. Конечно, половина пролилась на кровать, но в рундуке наверняка есть еще полдюжины. Изабель хватит, чтобы упиться до состояния медузы. Похлопав ее по щеке, Лу обернулась к Зеврану. Он как раз надевал рубаху; штаны, четыре клинка и пара шпилек лежали рядом. – Снимай обратно и возьми там мешок, – махнула на рундук. – Оденешься на берегу. – Si, comandante. В кожаный мешок уместились лишь клинки, рубаха со штанами и ботинки. Доспех пришлось оставить. И ладно, бежать удобнее налегке. – Не шумите, Коутрен наверняка послала по всему городу патрули. Гномов оставьте, им дядя Ло ничего не сделает. И… Зевран раздраженно хмыкнул и повел плечом, мол, не учи ученого. – Извини, – без малейших признаков раскаяния сказала Лу. – За нас не беспокойся, птенчик, не заскучаем, – проворковала Изабель уже не так хрипло. – Иди уже, сожри тебя килька! – Сама не подавись, mia dolce, – подмигнул ей Зевран и, раскрыв иллюминатор, полез наружу.