Причины, чтобы быть плохой

      Рано утром в субботу меня разбудил звонок Нади. Подскочив на кровати из-за громкой музыки, я схватила телефон и ответила. Причём еле сдерживаясь, чтобы не послать её куда подальше. После вчерашней часовой истерики и слёз, во мне будто что-то щёлкнуло. Это моя жизнь, верно? Значит, я могу говорить то, что хочу. Но это всё осталось только в моих мыслях. Мне всё равно было слишком страшно нагрубить подруге или кому-нибудь ещё.       — Агата! Поднимайся и бегом ко мне!       Её голос был слишком радостный для моего депрессивного настроения. Мне совсем ничего не хотелось.       — Не хочу. Кровать не отпускает меня, — прохрипела я.       В горле будто расположилась Сахара, а губы еле шевелились. Хотелось пить. Поднявшись с кровати и прижав телефон к уху, я направилась на кухню так тихо, как только могла. Мама ещё спала, и мне не хотелось её будить. В последнее время она была слишком уж раздражительной. Раньше хоть иногда делала вид, что всё хорошо.       Опустошая стаканы с водой, я параллельно слушала Надю. Она всё говорила и говорила, но мне было сложно с утра пораньше переварить всю эту информацию.       — Андрей приехал, и я хотела позвать тебя. Серьёзно, ты должна увидеть его. Это не мой брат. Кто в здравом уме сделает столько татуировок, скажи мне? А, ты же его не видела… Вот поэтому и должна увидеть! Агатушка, прошу тебя. Ты просто обязана, как моя лучшая подруга, помочь мне с этим справится. И маме тоже надо помочь. Она теперь не знает, кого мне ставить в пример. Андрей отрастил бороду, ты представляешь? Выходи на улицу! Я тебя жду.       — Что? Надя, пожалуйста, дай мне поспать, — пробормотала я, удивлённая напором своей подруги.       — Зачем? Ты же всё равно уже встала.       Я вздохнула и пошла в ванную, всё ещё разговаривая с Надей. Какая разница, что я хочу спать? Она ведь как бульдозер. Если попёрла на тебя, вряд ли ты хоть как-то это остановишь.       — И, тем более, ты виновата передо мной.       Я застыла перед зеркалом.       — В смысле?       — Обещала вчера вечером позвонить.       Я взглянула на своё отражение.       — Прости.       Мои глаза были опухшими и красными от вчерашних нескончаемых слёз, а на голове творился сумасшедший дом. Мои волосы редко путаются, но вчера я их не расчесала. Если честно, мне хотелось свалить всю вину на Егора Александровича. Но я не могла этого сделать. Он виноват только в том, что мои эмоции вчера вечером были слишком сильными.       Вспомнив своего учителя, я улыбнулась. Не знаю почему. Просто его лицо стояло у меня перед глазами, а я… А я не знала, что с этим делать. Мне были непонятны чувства, которые я испытывала, стоило ему только улыбнуться или подойти близко. Всё происходит слишком быстро.       — Ты меня слушаешь, Агата?       Я вздрогнула, вспомнив, что, по идее, разговариваю с Надей. Лицо Егора Александровича будто растворилось в воздухе.       — Да, да, — ответила я. — Скоро выйду. Подожди меня немного.       — Хорошо. Только давай быстрее. Тут дождь идёт.       Наспех умывшись и причесавшись, я побежала к себе в комнату переодеваться. Надев чёрную кофту с длинным рукавом и джинсы, пошла к двери. Мне никогда не было нужно много времени на сборы. Если мама не видела, я не особо волновалась насчёт одежды или причёски.       — Куда ты собралась?       Я застыла с сапогом в руке. Повернув голову, увидела маму. Облокотившись о стену, она скрестила руки на груди и теперь прожигала меня взглядом. Мне стало плохо. Всё то, что я навыдумывала вчера вечером про уверенность в себе, мигом выветрилось. И я вновь чувствовала себе зажатым в угол маленьким зверьком.       — Надя позвонила, — медленно проговорила я, надеясь, что её имя хоть как-то подействует. Моя подруга нравилась маме. — Андрей вернулся, и они приглашают меня на завтрак.       Я не могла сказать маме про изменения Андрея, потому что сама не до конца поняла всего того, что рассказала Надя.       — Я не разрешала тебе идти.       Я выпрямляюсь, внезапно напрягшись. Моя мама никогда не запрещала мне ходить к Наде, а теперь в её квартире ещё и Андрей. Тот самый, которого мама ставила мне в пример, говоря, что я должна также трудится, чтобы поступить в Москву.       — Но…       - Мне плевать, что приехал Андрей, Агата. Ты никуда не пойдёшь ни сегодня, ни завтра. Мне не нравится, что ты начала врать мне.       Я не знаю, что ответить. Потому что я действительно солгала ей, и мне не было оправдания. Провинилась — отвечай. Но всё равно было обидно.       — Мам, извини меня. Но Надя ждёт.       Мне кажется или она на самом деле начала дрожать. Мама встала ровно, её ладони сжались в кулаки. Я отступила на шаг, испугавшись очередной смены настроения этой женщины.       — Я тебя никуда не отпущу! — вскрикнула она и, схватив меня за руку, дёрнула на себя.       Я зашипела от внезапно прострелившей боли в плече и отдёрнула руку. Мама отшатнулась, её глаза расширились. Я же ей не сказала про руку. И что мне теперь делать со всем этим? Трудно будет объяснить эту историю с Егором Александровичем.       — Что с твоей рукой?       — Я упала, — прошептала я.       Боль в плече не желала проходить.       — Ты опять врёшь.       Мои щёки будто загорелись. Мне начинало казаться, что моя мама какая-то ведьма, иначе откуда такая проницательность.       — Где ты вчера была?       Мамин голос был просто ледяным. Я чуть не завыла от отчаяния. И надо ей было вставать так рано в субботу! Хотелось рвать и метать, но внешне я всё равно оставалась спокойной. В данной ситуации я не могла потерять контроль.       — В школе, — пробормотала я.       Не умею я врать. И никогда не умела.       — Агата…       — Хорошо! — воскликнула я, забыв мигом про больную руку. — Я была со своим учителем! У меня была куча вопросов по поводу очередной теоремы, и, пока он объяснял, прошло много времени.       Эта ложь далась мне гораздо легче, и я этому даже обрадовалась поначалу. Но потом пришло чувство вины. Она же моя мама, и не может желать мне ничего плохого. Просто волнуется. Я, по крайней мере, на это ещё надеюсь.       — Хорошо. В это я могу поверить, — мама выдохнула, пригладив ладонью волосы. — Но что с рукой?       — Упала.       — Не верю.       — А ты поверь.       Я быстро захлопнула рот, удивлённо посмотрев на маму. Её губы сжались в тонкую линию. Я только что огрызнулась. Знаю, это плохо, но мне понравилось это делать. Она меня, наконец, услышала. Наверно.       — Притворимся, что этого не было, — медленно проговорила она. — Мне не хочется с тобой сейчас разговаривать. Можешь идти, куда глаза глядят. Плевать.       Она развернулась и ушла на кухню. Я же осталась стоять посреди коридора, опешив от её слов. Почему у неё так быстро меняется настроение? И почему надо срываться на мне?

***

      Так как разговаривать с моей мамой было бесполезно, я отправилась к Наде. Подруга, всё это время стоявшая в моём подъезде, была злая, как чёрт. Стуча зубами от холода, она злобно посмотрела на меня.       — Как так долго можно собираться?       Я виновато пожала плечами.       — Прости. Просто мама задержала дома. Чего ты ко мне не зашла-то?       Надя усмехнулась, засунув руки в карманы своей жёлтой куртки. Мы спустились по лестнице вниз. На улице было сыро и серо. Осенью даже не пахло. Наш дом находился в новом микрорайоне, и деревьев тут практически не было. Сплошные громадные дома и детские площадки. Люди пытались как-то озеленить территорию, но толку пока было мало. Погода была не ахти, и на улицу выходить никто не стремился.       Вот и в эту субботу людей не было. Только один мужчина, закутавшись в свою куртку, гулял со своей собакой по тротуару. Он был довольно далеко от нас, но даже с такого расстояния я заметила его красный нос.       — Твоя мама обычно спит в такое время. Не хотела будить, — ответила Надя. — По какому поводу тебе на этот раз устроили суд?       До Надиного дома пешком было идти довольно долго, но я напрочь отказалась от автобусов. Даже в метель и пургу я не сяду в общественный транспорт.       — Их было довольно много на самом деле. Не заморачивайся, я сама виновата.       Надя скептически на меня посмотрела.       — Ты всегда так думаешь. И всегда винишь исключительно себя.       Я вздохнула, понимая, что она права. Но какой в этом смысл? Мама не потерпит, чтобы я с ней спорила. Она никогда не позволяла мне высказывать свою точку зрения.       — Давай поговорим о чём-нибудь другом, ладно? Не хочу копошиться в этом…       Я замолкла, подбирая нужное слово.       — Дерьме? — Надя улыбнулась. — Так и говори.       Я покраснела, покачав головой.       — Ни за что. Так нельзя выражаться, — и подумав, добавила. — На людях.       Подруга рассмеялась, её рука обняла меня за плечи.       — Я тебя просто обожаю, ты ведь знаешь? Никогда не встречала людей, подобных тебе.       Я улыбнулась, убирая её руку. Боль в плече не была слишком сильной, но всё же приносила дискомфорт.       — Что случилось? — спросила она. — Ты поморщилась.       Я даже не заметила этого.       — Рука болит. Упала вчера.       Я надеялась, что, хотя бы кто-нибудь поверит в эту ложь. А ведь когда-то я мечтала стать актрисой. Интересно, кто бы взял меня на роль, если я не могу никого обмануть?       — Ну уж нет, — ответила Надя. — Не поверю ни за что.       Мы повернули на другую улицу, где, в отличие от моей, находилось множество людей. До Надиного дома оставалось совсем немного.       — Почему?       — Потому что ты никогда не падала. Ни разу за то время, что я тебя знаю.       Что ж, сюрприз. И что мне ей говорить? Подруга никогда не оставляла меня в покое, пока я не отвечу. Может, всё-таки правду? Я так хотела поделиться с кем-нибудь о своих чувствах и эмоциях. Было сложно всё это удерживать в себе.       — Давай, колись, – Надя легонько толкнула меня локтем в бок.       И я, подумав секунду, выложила ей всё. И это оказалось так легко, совсем не так, как я себе представляла. Она меня слушала, и я видела, что Надя не скучает. Мне это нравилось. Меня никто никогда не слышит, кроме неё.       Рассказывая эту историю, я радовалась и грустила одновременно. С одной стороны, я наконец с кем-то поделилась. Мне больше не нужно было всё это скрывать и держать все эмоции внутри себя. С другой стороны было грустно, что теперь это не только моя история.       В конце концов, когда я закончила говорить, то поняла, что мы сидим на лавочке, а Надя с интересом вглядывается в моё лицо. Отпив немного только что купленного кофе, подруга выдохнула с улыбкой.       — Надо же. Прости, но я всегда думала, что твоя жизнь намного скучнее моей.       Я усмехнулась, оглядывая улицу. Почему-то мой взгляд задержался на паре, стоящей около магазина с игрушками. Девушка так тепло улыбалась своему парню, что на мгновение во мне проснулась зависть. Кажется, это всё гормоны. Я никогда раньше не хотела быть чьей-то девушкой. А сейчас я всё время только об этом и думаю, постоянно засматриваясь на вот такие парочки. Странно.       — Я тоже так всегда думала, — отвечаю я.       Надин взгляд ни на миг не оторвался от моего лица. В какой-то момент мне всё же стало неуютно.       — У меня что-то на лице?       Надя улыбнулась, покачав головой.       — Думаю.       — Серьёзно? — я усмехаюсь. — Тебе надо запостить это в Твиттер.       Надя закатила глаза и откинулась на спинку скамейки. Мне было интересно, когда я всё-таки увижу Андрея. Но, видимо, Надю сейчас больше занимала моя история.       — Он тебе нравится.       Я удивлённо посмотрела на подругу. Её хитрый взгляд застыл на моём лице.       — В каком смысле? Он мой учитель.       Надя отпила ещё кофе и выкинула пустой стаканчик в урну, стоявшую рядом со скамейкой.       — И что? Теперь он не может тебе нравится? И, мне кажется, ты ему тоже нравишься.       Я скрестила руки на груди, напрочь отказываясь в это верить. Между нами может и были дружеские отношения, но точно далёкие от романтики.       И тут я вспомнила о том, что испытываю в его присутствии. То, как быстро бьётся моё сердце. Как мне всё время хочется улыбаться, окажись он рядом. И я никогда не отвожу взгляд, когда Егор Александрович со мной разговаривает. А это уже о многом говорит. И всё же мне не хотелось думать об этих чувствах. Это было неправильно.       — Нет. Я всего лишь его ученица.       — Да ладно? Почему же он меня не зовёт на мотокросс? Или других наших одноклассниц?       — Ему просто стало скучно, вот и решил развлечься.       Я сама немного хотела поверить в эти слова.       — Пойдём уже к твоему брату, ладно? – спросила я, только Надя открыла рот.       Она кивнула, подскочив на ноги.       — Отлично. Поговорим по дороге.       За те десять минут, что мы шли к Надиному дому, подруга не переставала разговаривать. Её рот не закрывался ни на секунду. Мне пришлось слушать всевозможные истории про отношения учителей и учениц, прочитанные ею в интернете. И во все эти рассказы она искренне верила. Я же думала о расцвете педофилии в школах нашей страны.       Ещё одним поводом никак не развивать наши отношения были родители. Мне не хотелось думать о том, что будет с Егором Александровичем, если каким-то образом всё узнает мама. Она же его не оставит в покое, пока учитель не будет наказан. Например, тюрьмой. Или кастрацией. Моя мама не страдала отсутствием фантазии.       Ко всем нюансам этих отношений добавлялся закон. И эти аргументы я привела Наде. Но подруга лишь отмахнулась, сославшись на то, что любовь всё побеждает. Я замолчала, понимая, что спорить с ней бесполезно. Она была таким противоречивым человеком. Признавала жестокость реальности, но всё же верила во все эти «розовые» сказки.       Оказавшись возле дома подруги, я решила, что хватит с меня всех этих разговоров про Егора Александровича. Потому что я не была опытной в этих делах. Да ещё и времени было слишком мало, чтобы могли возникнуть хоть какие-то чувства с его стороны. Я была слишком маленькой для этого учителя.       Когда мы поднялись по лестнице на пятый этаж, я подумала о том, что ни за какие деньги не стану жить выше третьего этажа. Всё-таки лестницы — это не то, что я люблю.       В квартире было шумно. Кто-то ругался. Я слышала голоса отца и матери Нади, и ещё какой-то грубый мужской голос. Неужели Андрей? Я вопросительно посмотрела на Надю. Та кивнула, поняв меня без слов.       Мы разделись в коридоре и пошли в комнату, откуда доносились голоса. Надина мама, скрестив руки на груди, гневно глядела на высокого широкоплечего парня с многочисленными татуировками на руках. Я не видела его лица, и не могла поверить, что это действительно Андрей. Он всегда был таким щупленьким и маленьким, а теперь...       — Как ты мог это допустить, Андрей?       Это уже был папа Нади. Он сидел на диване, положив ладони на свои колени. Никто не замечал нас с Надей. Я почувствовала себя довольно неудобно. Это всё же семейные разборки.       — Что допустить? — раздался голос Андрея. — Зажить своей жизнью? Наконец начать чувствовать себя человеком, а не роботом? Полюбить того, кто меня понимает и принимает? Прости, мам. Серьёзно. Не знал, что тебя этот так расстроит.       Отец Нади встал на ноги и подошёл к своему сыну, тыкнув в его грудь пальцем. Если честно, это смотрелось довольно забавно. Андрей был просто бугаем по сравнению со своим отцом.       — Как ты смеешь так разговаривать со своей матерью?       Позади меня кашлянула Надя.       — Мам, пап, я её привела, как вы и просили.       Я обернулась, вопросительно приподняв брови. Меня ждали? Надя подмигнула мне, улыбнувшись и что-то прошептав. Я не расслышала её слов и снова повернулась к родителям подруги. Надина мама подбежала ко мне, её ладони легли на мои плечи. Что тут вообще происходит?       — Агата, поговори с ним. Может, хоть тебя послушается.       И вся чета Петровых быстро вышла из комнаты, оставив Андрея стоять перед диваном, сжимая кулаки. За мной захлопнулась дверь, и я вздрогнула. Внезапно атмосфера в светлой комнате сгустилась. Даже яркие обои не особо придавали мне оптимизма. Возможность остаться наедине с Андреем теперь совсем не радовала меня. Хоть раньше я так любила с ним разговаривать.       Именно на него всегда возлагали большие надежды. Надю даже не трогают сейчас, и, как мне объяснила подруга, её родители надеются на удачный брак своей дочери. Андрею же никогда не давали столько свободы.       — Привет, — проговорила я, нарушив угнетающую тишину.       Парень даже не отреагировал. Наверно, настолько глубоко погрузился в свои мысли.       Я, преодолевая страх, подошла ближе, положила ладонь на его плечо и моментально почувствовала напряжённые мышцы. Раньше я дотрагивалась до костей, обтянутых кожей. Не переставая удивляться его теперешнему внешнему виду, я попыталась повернуть его к себе лицом. И это оказалось довольно легко.       Это был явно не тот Андрей, которого я помнила. У него не было бороды, как сказала Надя, а простая недельная щетина, но я знала, почему она удивилась. В школьные годы Андрей никогда не позволял себе волос на лице, он был бледным, нескладным мальчиком. А сейчас его кожа приобрела оливковый оттенок, майка плотно обтягивала широкую грудь и открывала огромные сильные руки. Зелёные глаза Андрея будто прожигали в моём лице дыру. Я сглотнула, поняв, что не знаю о чём говорить.       — Ты изменился, — сказала я первое, что пришло на ум.       Он усмехнулся.       — Серьёзно? Ты хочешь поговорить об этом?       — Я не знаю, о чём говорить на самом деле, — пожала плечами, отходя от него на шаг. — И без понятия, чего хотят твои родители.       Андрей сел на бежевый диван, выпрямив ноги. Я уселась рядом с ним.       — Они требуют, чтобы я снова поступил на ядерную физику.       — Ты бросил университет?       Андрей косо взглянул на меня. Я покраснела, осознав, насколько громко это произнесла. Просто это действительно было удивительно. Парень, который никогда ничего не бросал и доводил дело до конца, внезапно оставил свою будущую карьеру.       — На самом деле я проучился на нём три дня. На большее меня не хватило.       — И что ты делаешь теперь?       — Тренер в спортивном зале. Мне это нравится, я буквально кайфую от этого занятия. А родители раскричались, что я умру от голода в ближайшем будущем.       Я, кажется, поняла, чего от меня хотели эти люди. Но я не могла переубедить человека, у которого уже сформировались определённые взгляды на свою жизнь. Какой был в этом смысл? Абсолютно никакого. И я не думала, что правильно заставлять его. Всё-таки он занимается тем, к чему лежит его душа. Даже моя мама согласилась с моим стремлением стать учителем.       — И ты бросил, — я задумалась, пытаясь вспомнить имя его девушки. – Свету?       — Заносчивая стерва. Ей не понравилось, я нарушил её планы на наше будущее. Теперь я хочу жениться на девушке, которую люблю. Но родители сказали, что в этом нет смысла. Она не богата, и в этих отношениях нет никакой перспективы.       Надо же. Мне всегда казались Надины родители просто идеалом. Такие добрые и весёлые, а теперь я поняла, что совсем их не знаю. По крайней мере то, как они относятся к Андрею.       — Зачем мне тебя переубеждать?       Кажется, я спросила это вслух. Андрей пожал плечами, улыбнувшись. На его щеках появились ямочки, и я увидела прежнего слишком хорошего парня.       — Сделаем вид, что ты всё-таки сказала мне что-то полезное, а я решил отказаться от твоих советов.       Я кивнула, понимая, что это неправильно. Но всё же, несмотря на просьбы родителей Андрея, я не видела в этом смысла. Пусть живёт, как ему хочется. Я знала, что сама никогда не выберусь из-под своей «клетки», пусть хотя бы Андрей порадуется своей свободе.       — А ты не изменилась, Агата, — вдруг нарушил тишину Андрей. — Всё такая же правильная и милая.       Я покраснела, опустив взгляд. Мои пальцы скомкали ткань джинсов.       — Почему так думаешь?       Парень пожал плечами, вглядываясь в меня.       — Это видно.       — Так сильно?       Андрей кивнул, ещё раз улыбнувшись.       - Но это не плохо, — его пальцы взъерошили мои волосы. — Хорошие девочки везде нужны. Хотя мне почему-то кажется, что ты ещё задашь нам всем жару.