Причины, чтобы быть плохой

      Когда я уходила из дома Нади, уже стемнело. Закутавшись поплотнее в пальто, спустилась по лестнице на улицу. Порыв холодного ветра ударил мне в лицо. Хоть и было не так поздно, на улице никого не было. И вся атмосфера напоминала мне фильмы ужасов.       Было так тихо, что стало не по себе. Андрей хотел меня проводить, но я отказалась, сославшись на то, что люблю прогуляться вечером. Сейчас я была готова взять свои слова обратно, и еле сдерживалась, чтобы не убежать в обратную сторону и вытащить Андрея на улицу. Этот бугай запугает кого угодно одним своим внешним видом.       Воспоминания об Андрее вызвали улыбку на моём лице. Может, он сильно изменил свои взгляды на жизнь, но остался таким же добрым и отзывчивым. Иногда я ловила себя на мысли, что завидую ему. Его мама хоть и поворчала сначала, но потом смирилась и даже пообщалась с его невестой. Моя же, наверно, меня бы живьём съела.       Пройдя половину пути, я немного успокоилась. Пока что ничего плохого не случилось, и это определённо радовало. Но когда пошёл мелкий дождь, я резко поменяла своё мнение. Мне стало будто ещё холоднее, и когда мимо проехал грузовик, я вздрогнула от испуга и, обернувшись, увидела два тёмных силуэта.       Моё сердце забилось быстрее, в горле встал ком от страха. В такой обстановке, когда вокруг нет ни души и идёт дождь, страх взыграл во мне с удвоенной силой. Ускорив шаг, я вспомнила все уроки ОБЖ в школе и повернула на другую улицу, чтобы проверить, идут ли за мной. И тогда я просто возненавидела Григория Евгеньевича за такие глупые советы.       Когда я услышала шаги за спиной, мои пальцы автоматически зарылись в сумку в поисках телефона. Набрав номер мамы, я позвонила. Гудки, гудки, гудки… А шаги всё ближе. До боли прикусив губу, я бросила телефон обратно в сумку, и когда уже собиралась бежать, то врезалась в чьё-то огромное тело.       Сняв сумку с плеча, готовясь использовать её для защиты, напряглась всем телом. Как же я надеюсь, что мой голос достаточно громкий, чтобы жители хоть какого-нибудь дома услышали зов о помощи.       — Не подходи! — закричала я, когда парень двинулся на меня, похабно ухмыляясь.       И тут моя спина соприкоснулась с другим телом. Громко взвизгнув, я отскочила и оказалась зажатой между двумя здоровенными, по сравнению со мной, парнями. Лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из самообороны, я сделала единственное, что пришло на ум.       Со всей силы ударив одного из парней коленом между ног, я услышала его стон и очень плохие ругательства в мою стороны. Но, не успев сделать и шага, почувствовала сильный удар в спину. Упав на мокрый асфальт, я ощутила настолько сильную боль во всём теле, что хотелось зарыдать прямо здесь, сжаться в комочек и не двигаться.       Когда я уже собиралась вскочить на ноги и побежать, меня резко дёрнули и перевернули на спину. Я встретилась взглядом с глазами парня и заорала, что было сил. Его лицо перекосилось от гнева, и этот отвратный тип отвесил мне пощёчину. Из глаз брызнули слёзы.       Продолжая сражаться с этим верзилой, я, несмотря на разницу в силе, не дала ему подобраться к своему телу. Слёзы застилали глаза, и, в конце концов, я просто обессилела. Когда я уже смирилась со своей смертью, откуда-то послышался мужской голос.       — А ну отошли от неё, ублюдки!       Парень вскочил с меня, и вскоре обоих и след простыл. Я не могла успокоиться, слёзы не желали останавливаться. Ужас продолжал сжимать моё сердце своими острыми когтями. Я уже не чувствовала холода, только страх всё накатывал волнами, не желая исчезать. Мне не было интересно, кто оказался моим спасителем. Но когда чьи-то пальцы обхватили меня за запястье, я закричала. Перед глазами всё поплыло, я понимала, что это мужчина.       — Тише, тише, — прошептал скрипучий мужской голос.       Крик сошёл на нет, когда у меня уже просто не осталось сил. Всхлипывая, я подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Незнакомец продолжал что-то говорить, но я не слушала. Только одна и та же мысль вертелась в моей голове.       Как же я ненавижу людей, ненавижу, ненавижу…       Только они способны на эти ужасные поступки. Прижав колени ещё сильнее, я до боли прикусила нижнюю губу. Когда прошёл ужас, внутри была холодная пустота. Больше ничего не ощущая, я подняла взгляд и встретилась глазами с пожилым мужчиной. Он смотрел на меня так тепло и заботливо, продолжая что-то говорить. Я не слышала.       Дождь только усилился, а через несколько мгновений я почувствовала, что конечности будто окоченели. Всхлипнув, я ощутила, как на моё тело набрасывают огромную куртку. Теплее не стало, но зато я почувствовала хоть какую-то защиту. Закутавшись в эту необъятную куртку, я попыталась сказать «спасибо», но у меня вышел лишь хриплый вздох.       — Не говори ничего, — услышала я голос мужчины. — Пойдём-ка согреем тебя горячим чаем и булочками. Моя жена сделала потрясающие булочки.       Я ощутила, как его руки пытаются поднять меня.       — Не надо, пожалуйста, — прохрипела я.       Страх появился с новой силой, я задрожала, как осиновый лист, но пожилой мужчина только что-то зашептал. Я не могла поверить в его заботу, даже после того, как он меня спас. Не после пережитого мной ужаса.       — Александр, что ты делаешь?! — услышала я женский голос и посмотрела в сторону, откуда он донёсся.       К нам бежала женщина, тащившая в руках нечто, похожее на покрывало. Укрыв меня этим пледом, она подняла меня на ноги. Я поражённо смотрела на неё, удивляясь её силе.       — Не бойся, милая моя, — заговорила она, смотря на меня карими глазами.       Её волосы в бигуди промокли, по лицу стекала вода. Не знаю, как она заставила меня это сделать, но я пошла за ней. Позади нас шёл, видимо, её муж. И только сейчас я заметила в его руках ружьё.       Женщина завела меня в светлый коридор тёплой квартиры. В моей голове вертелись сотни вариантов того, как эти люди могли расправиться с маленькой испуганной девочкой. Подвал, нож, шкаф, багажник, бензопила…       Испуганно оглядываясь по сторонам, я проследовала в комнату за женщиной. Не заметив ничего подозрительно, я понемногу стала успокаиваться. Наверно, нашим старикам можно доверять. Всё-таки в СССР жили. Уверена, там такого не происходило.       Увидев на маленьком деревянном столике тарелку с булочками и чашку чая, беспокойства поубавилось. Но я понимала, что лучше отсюда уйти. Лучше было вообще не приходить сюда, сразу же после того, как меня попытались изнасиловать. Я не могла с собой ничего поделать.       — Садись, милая, пей чай, — проговорила ласково женщина, усаживая меня на старый коричневый диван.       Взяв чашку, я поднесла её ближе к лицу и вдохнула аромат. Это успокаивало. Подняв взгляд, я заметила часы на стене. Почти семь вечера. Не так поздно, мама не будет ругаться.       — Саша, а ты куда уселся?! — воскликнула женщина.       Услышав этот возглас, я вздрогнула от испуга, и чашка выскользнула из моих рук. Чай пролился на покрывало, но я ничего не почувствовала. Толстая ткань пледа спасла меня от ожога.       Женщина подбежала ко мне, она обняла меня за плечи и прижали к себе.       — Не плачь, милая, ничего страшного не произошло. Всё будет хорошо.       Я и не заметила, как начала плакать. Мужчина быстро убрал кружку с покрывала и, посматривая на меня сочувствующим взглядом, унёс её на кухню. Я задрожала, уже совсем не понимая от чего. Сердце продолжало быстро колотиться. Дыхание участилось.       — Может, ей пустырника? — спрашивает мужчина, проходя обратно в комнату.       Я отстраняюсь от его жены, качая головой. Обе пары глаз заинтересовано смотрят на меня.       — Я домой пойду, — тихо говорю я. — Меня… Брат младший ждёт.       Мама, наверняка, даже не волнуется.       — Никуда ты сама не пойдешь, — качает головой женщина. – Ещё встретятся очередные идиоты, а ты слабенькая. Саша, отвезёшь её?       Мужчина кивает и берёт со стула, стоящего рядом с окном, рубашку. Надевает её на себя и говорит:       — Я готов. Зина, не забудь, что внуки сегодня приезжают.       Женщина отмахивается.       — Приедут они, ага, как же. Светка опять их в какой-то кружок отвела.       — Значит, съем всё сам. Пойдём, девочка.       Я встаю на ноги и, не без помощи женщины, бреду в коридор. Ноги совсем не слушаются, слёзы продолжают стекать по лицу. И как такой хороший день мог закончиться чем-то подобным? Выходя из дома вслед за мужчиной, я говорю, что не поеду с ним. Александр удивлённо смотрит на меня.       — Пойдёшь одна по улице? Не думаю, что это отличная идея.       Я покачала головой. Вот в машину я теперь вообще ни к кому не сяду. Эти ужасные воспоминания не дадут мне уснуть ближайшую неделю, если не месяц.       — Я тебя не трону, девочка. Не волнуйся.       Я снова покачала головой. Для разговора у меня не было сил.       — Сама дойду, — я разворачиваюсь, тихо говоря: — Спасибо за заботу.       Мужчина ничего не успевает ответить, потому что я убегаю. И продолжаю бежать по мокрому асфальту в ливень, радуясь тому, что осталась жива. Я до сих пор могу дышать и чувствовать этот пронизывающий холод. И мне это нравится.

***

      Стараюсь открывать дверь как можно тише, чтобы не побеспокоить маму. В такие субботние вечера она обычно смотрит телевизор или читает очередную умную книжонку. Иногда я задаюсь вопросом, почему она не может быть такой тихой и спокойной всегда? Это гораздо лучше, чем каждый вечер ссориться.       Но, когда я вхожу в квартиру, слышу ругань родителей вместо привычной тишины.       — Лена, просто послушай меня, — услышала я, как всегда, безразличный голос отца.       Застыв на пороге, я прислушалась. Мои родители никогда не ругались. При мне они всегда были такой тихой идеальной парой, что иногда хотелось выколоть себе глаза, только чтобы не смотреть на их фальшивые улыбки.       — Не хочу я тебя слушать, Олег. Я потратила на тебя грёбанную лучшую часть своей жизни, вынашивая твоего ребёнка, будучи сама ребёнком. Ты обрюхатил меня в шестнадцать, сказал, что не бросишь меня, таскал меня по множеству семинаров и не позволил получить высшее образование. А теперь я должна тебя слушать, да?       — Вы вдвоём не будете ни в чём нуждаться. Я буду платить достаточно…       Я осела на пол. Перед глазами всё вновь поплыло. Ей было шестнадцать, когда она забеременела? Мама сотню раз мне говорила, что родила меня в двадцать пять.       — Мне плевать на деньги! — закричала мама. — Мне плевать на всех и вся в этой квартире, Олег. Ты разрушил всё то, что могло у меня быть! Карьеру и нормальную жизнь.       Ей плевать на меня.       — Я виноват, что ты раздвинула передо мной ноги?       Я услышала, как что-то разбилось. Кажется, это моё сердце. Или мамина любимая ваза.       — Ты соблазнил меня!       — Мне было тридцать, Лена! Я просто посмотрел на тебя, а ты была уже готова ко всему.       Разбилась ещё одна ваза. Я сжала ладони в кулаки, не желая признавать то, что сейчас происходит. Мама столько раз говорила мне о благоразумии, а сейчас я слышу это. Вещи, которые переворачивают мою жизнь с ног на голову. Папин холодный голос просто разрывает мне сердце.       — Не ври! Я бы никогда…       — Господи, заткнись уже, Лена. Просто подпиши бумаги, и я уйду.       Что-то во мне разорвалось. Слишком много для одного вечера слёз. Громко всхлипнув, я зажала рот рукой. Испуганно посмотрела в сторону спальни родителей, откуда уже вышел отец.       Его взгляд просто метал молнии, когда он заметил меня. Возникла секундная тишина, а потом я уже не сдерживалась. Слёзы хлынули из глаз, и в голове мелькнула мысль, что ещё полчаса назад всё было не так уж и плохо. Я думала, что хоть дома смогу почувствовать себя в безопасности. Но этого не случилось. И родной отец напугал меня даже больше, чем те парни.       — Агата, сколько раз говорил, подслушивать нехорошо, — практически прорычал отец.       Я вжалась в стену, не зная, куда деваться. За папиной спиной возникла не менее пугающая мама. Но на миг мне показалось, что в её глазах промелькнула жалость, пока она не открыла рот.       — Как же ты меня достала. Иди в свою комнату. Бегом!       Я вскочила на ноги и скинув ботинки, убежала в комнату. Хлопнув дверью, я упала на пол. Родители продолжили кричать друг на друга.       — Почему ты с ней так разговариваешь? — злобно спросил отец. — Агата твоя дочь.       Я так и видела, как мама скрестила руки на груди и закатила глаза.       — И твоя тоже. А ты даже не заботишься об её образовании и воспитании. Думаешь, она самостоятельно стала той, кем сейчас является? Нет. Это всё моя работа. Она – это моя работа!       Я зажмурилась, легла на бок и притянула к груди колени. Не хочу больше слышать этого. Я конечно знала, что моя мама не из обычных, но мне всегда казалось, что хоть какие-то тёплые чувства она ко мне испытывает. Но, видимо, это совсем не так.       Столько лжи вокруг меня. Столько историй, которые теперь просто не имеют никакого смысла. Я столько раз слушала маму и впитывала в себя всю информацию, которую она предлагала мне. Считала священным всё то, чем она со мной делилась. Потому что все её истории детства открывали мне маму с новой стороны. И теперь все её истории оказались ложью. «Будь хорошей девочкой, Агата. Как твоя мама.»       Я прижала ладони к глазам, стараясь остановить слёзы. «Агата, не делай этого. Ты умнее и выше всех остальных.»       Как же больно. «Не трать своё время на пустое общение. Учись и будь лучшей.»       Не хочу быть хорошей. Не хочу быть лучшей. «Какая любовь? Я родила тебя в двадцать пять, и это ещё рано!»       Она не знает, что такое любовь. Мама ничего не знает. И она хотела слепить из меня бесчувственную куклу, которая беспрекословно будет исполнять все её приказы. Мне стало так плохо и мерзко от всех сегодняшних событий. Всё происходит так быстро, мне просто не хватает времени переварить одну информацию, а на подходе уже следующие новости. Всё это словно снег на голову.       Громко всхлипываю, когда ладони сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в кожу. Становиться больно, но это помогает. Отвлекает от бури эмоций, бушующей внутри меня. Так и продолжаю лежать на полу посреди тёмной комнаты, слушая крики родителей и уже не надеясь ни на что хорошее в своей жизни. Но одну вещь я всё-таки пообещала себе. Больше не плакать. Ни при каких обстоятельствах.       Не хочу больше быть слабой.

***

      — Егор Александрович?       Просыпаюсь с утра пораньше от внезапного звонка. Хотела уже пропустить, но заметив высветившийся на экране незнакомый номер, решила всё-таки ответить. И голос учителя на другом конце линии меня приятно удивил. Хоть что-то хорошее за последнее время.       — Разбудил?       Протираю глаза и принимаю сидячее положение. Спина начинает болеть после ночи, проведённой на твёрдом полу. Но это меня не особо интересует.       — Не совсем, — уклончиво отвечаю я и переползаю на свою кровать.       — Отлично, — слишком бодро говорит он.       Я морщусь, вспоминания наш вчерашний разговор с Надей утром. Надеюсь, он-то меня никуда не вытащит.       — Что случилось, Егор Александрович? И откуда у вас мой номер телефона?       Шевелиться мне совсем не хотелось. Точно также, как говорить и думать. Но каким-то образом голос учителя придал мне больше энергии.       — У меня свои секреты. Одна птичка нашептала, что тебе вчера было грустно.       Теперь я, уже не чувствуя никакой боли, вскакиваю. Кто ему мог это сказать? Надя? Нет, точно нет. Она не могла этого сделать, верно? Господи, я надеялась на это. Мне совсем не хотелось выглядеть перед учителем грустной малолеткой.       — Так это я к чему, — продолжает Егор Александрович. — Вставай и подходи к школе. Я буду тебя там ждать.       Я тяжело вздохнула, стараясь совладать с эмоциями. Зачем ему это надо? Находится рядом с учителем вне школы было странно, а мне не хотелось ещё и гадать о своих чувствах, которые я испытывала в его присутствии.       — Зачем, Егор Александрович?       — Хочу развлечь тебя. Отогнать грустные мысли в сторону, — сказал он. — Мне совсем не хочется весь день терзать себя вопросами, как ты там одна.       Мне хватило секунду на размышления, потому что после его слов на моих губах появилась улыбка, и я не смогла отказаться.