Глава 8
3 декабря 2015 г., 23:27
То, что он вытворял, было потрясающе. Я сидела на песке перед тем самым опасным местом на всей площадке для мотокросса, и наблюдала за Егором Александровичем. Никогда раньше я не видела ничего подобного. Находясь в шоковом состоянии, я не могла понять, как он делает все эти головокружительные прыжки. Это мини-шоу длилось около пяти минут, но их хватило, чтобы я забыла обо всём на свете.
Чуть позже ко мне подсел Антон. Его шевелюра была взъерошена, и я знала, кто в этом виноват. Некоторое время назад к мужчине приехала его невеста, Лера. Эта высокая красавица с длинными светлыми волосами и зелёными глазами оказалась вполне милой особой. Но я с ней не успела поговорить, так как Егору Александровичу не терпелось показать мне своё мастерство.
Антон легонько ударил меня локтем в бок. Я посмотрела на него, с трудом оторвав взгляд от своего учителя.
— Ты можешь делать трюки и получше. Сокол-то уже старик, — он мне подмигнул. — И терпеть не может нововведения. Я могу сделать из тебя чемпионку.
Я вновь взглянула на Егора Александровича, который уже остановился и теперь смотрел на нас с Антоном. Учитель улыбался, и я не смогла сдержать ответную улыбку.
— Вряд ли. Для этого нужно так много времени, а моя, — я вздохнула. — Моё расписание не вместит в себя ещё и мотокросс. Прости.
Егор Александрович снова сел на мотоцикл, но на этот раз поехал к более безопасному месту. Там уже было несколько человек. На мгновение я захотела быть одной из тех девушек, которые, наверняка, не волнуются о таких мелочах, как поступление в ВУЗ. Они просто наслаждаются жизнью.
— А выходные?
— И что ты к ней прицепился? — послышался уже знакомый женский голос.
Лера подошла к нам и опустилась на песок около Антона. Она не любила мотоциклы, поэтому была в повседневной одежде. Хотя, на ней даже обычные джинсы и голубая рубашка смотрелись, как на модели. Девушка улыбнулась мне и положила голову на плечо парня.
— Ты не видела, как она ездила в первый раз! — воскликнул Антон, прижавшись щекой к её макушке.
Они так мило смотрелись друг с другом. Я даже позавидовала. И именно в этот момент посмотрела на Егора Александровича. Он снял шлем и разговаривал с какой-то девушкой. Они смеялись, и мне вдруг стало не по себе. Всё внутри меня будто свернулось в тугой узел. Я выдохнула, на мгновение закрыв глаза. Ненормальная реакция на учителя. Мне ведь всё равно, на самом деле.
— Какая разница? Нет у неё времени.
Егор Александрович даже не смотрел на меня. Он продолжал болтать с этой стройной брюнеткой и, время от времени, смеяться. Через мгновение его рука приблизилась к её лицу, и пальцы подхватили тёмный локон. Кажется, девушка перестала дышать.
— Может быть, но есть же выходные, — спокойно ответил Антон.
— То есть, ты думаешь, что расписание не может включать в себя ещё и выходные?
Я отвела взгляд от парочки, которые стояли друг к другу уж слишком близко, и посмотрела вперёд себя. Может всё-таки попробовать? Атлетику я всё равно не любила, и если провернуть всё так, чтобы не заметила мама, то место в расписании освободиться. И я смогу посвящать это время мотокроссу.
— Может, мне попробовать какой-нибудь лёгкий трюк? — прервала я спор Леры и Антона.
Они замолкли и взглянули на меня. Антон улыбнулся, а Лера закатила глаза. Кажется, она здесь единственная против мотоциклов, и ей нужны были сторонники. И только что она потеряла меня.
— Пошли, покажу, что надо делать.
Антон вскочил на ноги и предложил мне руку. Я поднялась, вложив свою ладонь в его. Лера вздохнула, но осталась сидеть на месте. Антон наклонился к ней и чмокнул в щёку. Она ещё раз вздохнула, но теперь уже с улыбкой.
Мы вдвоём направились сначала к мотоциклам, а потом к какому-то странному сооружению. Это были две крупные горки, направленные противоположно, а между этими подъёмами яма. Выглядело не так уж и сложно, но я не сомневалась, что на самом деле, это не так.
— Тормозить ты уже умеешь хорошо, хотя я не знаю, где ты этому научилась. Теперь попробуешь прыжок. Обычный. Без всяких переворотов или подъёмов ног.
Он объяснял мне технику минут десять, а потом сам показал, как правильно нужно это делать. Я слушала настолько внимательно, что под конец мой мозг готов был взорваться. Мышцы были в напряжении, и я была готова к действиям. Когда он спросил, всё ли я поняла, я уверенно кивнула. Но на самом деле мне было ужасно страшно, и я хотела уехать отсюда куда подальше.
Когда я подошла к старту, мои нервы были на пределе. Никогда в жизни я не была так не уверена в себе. Казалось, эта горка бросала мне вызов. Но я боялась принять его. Это же всего лишь я, Агата Орлова, школьный изгой. Во мне никто никогда не был уверен, на меня всю жизнь кричали и недооценивали. Что мне делать, как делать и зачем?
Через мгновение я поняла, что это мой шанс. Шанс показать всем, на что я способна. Что на самом деле я сильная и совсем не та правильная заучка, какой меня знают в школе. Что я могу быть раскрепощённой и храброй.
Выдохнув, я поехала. И во второй раз в жизни почувствовала себя такой свободной и лёгкой, словно птица в воздухе. Как будто дома меня не ждала мама со своими нравоучениями. Я забыла обо всех учителях, ждавших от меня идеальные оценки. Забыла о своих одноклассниках, которые никогда в жизни не видели меня настоящую. Все проблемы вмиг вылетели из моей головы.
И эта секундная свобода заставила меня улыбнуться. Но когда я опустилась на вторую горку, всё исчезло, и появилась боль. Мои руки каким-то образом отпустили руль, я не справилась с управлением. Мотоцикл завалился на бок, и я упала. Резкая боль в плече была настолько сильной, что я еле сдержалась, чтобы не застонать.
Никогда в жизни ничего себе не ломала, никогда не падала, и сейчас это ощущалось так, словно мне оторвало руку. Потом я поняла, что скольжу вместе с мотоциклом вниз по горке.
Чьи-то руки обхватили меня, и через секунду я оказалась в воздухе. Сквозь слёзы я увидела лицо Егора Александровича, который куда-то бежал со мной на руках. А он, однако, сильный.
Перед моими глазами мельтешили ещё зелёные деревья. Голубое небо будто смеялось надо мной. Впервые я решилась на отчаянный шаг и сразу же полетела вниз. Мне хотелось спрятаться в своей комнате, укрыться пледом и вжаться в угол. Как же мне было стыдно перед самой собой. Я безрукая. Так говорит моя мама, и иногда я с ней соглашалась.
Егор Александрович усадил меня в машину, а сам сел за руль. И через мгновение мы куда-то поехали. Я не возражала против скорости.
Когда моя рука начала неметь, слёзы прошли. В моей голове было снова пусто, но теперь уже не от головокружительного счастья. Теперь я была сломлена. Один шаг вперёд и десять назад. Уверенность в себе пропала, руку не чувствовала и больше ничего не хотела делать.
Прижав к себе колени здоровой рукой, я уткнулась лбом в холодное окно. Мне не хотелось смотреть в глаза Егору Александровичу. Перед ним я чувствовала себя ещё более виноватой. Возможно, у него намечалось свидание, а тут какая-то мелкая ученица сорвала все его планы. Слёзы вновь появились в глазах.
— Агата, мы скоро приедем, — услышала я голос учителя.
Я кивнула. Мне было всё равно. Настроение было ниже нуля. Если выясниться, что я сломала руку, то не знаю, как объясню это маме. Она обвинит во всём меня, накричит и накажет. Ни капли сочувствия.
— Агата…
Мы выехали из леса, и я знала, что через пять минут мы приедем в город. Надеюсь, что это случиться быстро. Сидеть с ним в одной машине было слишком. Я не знала, как ему сказать, что больше не буду ездить с ним в то место.
Сегодня до меня, наконец, дошло, что он взрослый человек. Что у него есть своя жизнь, а я буду всего лишь обузой. Если бы не я, у Егора Александровича всё могло бы получиться с той брюнеткой. Может сначала ему и будет весело «раскрепощать» меня, но потом я ему надоем.
Вскоре перед моими глазами начали мелькать дома и магазины. Я тяжело вздохнула, наблюдая за улыбающимися и смеющимися людьми. Я тоже хочу быть свободной, хочу смеяться, радоваться жизни, но что-то внутри меня говорило о том, что контроль матери ограждает меня от мира. Сама себе я уже напоминала Рапунцель, которую мать закрыла в башне, спасая от жестокой реальности.
Когда мы подъехали к серому кирпичному дому, я подняла голову. Оно смотрелось уныло и немного пугающе среди красивых многоэтажек. Когда Егор Александрович хлопнул дверью и обошёл машину, приблизившись к моей двери, я поняла, что это травм пункт.
Как только его руки приблизились к моему телу, подалась назад, при этом задев больную руку. Я поморщилась от растекающейся по плечу боли.
— Успокойся, — грозно сказал Егор Александрович и силой вытащил меня на улицу.
Подняв меня на руки, мужчина закрыл машину. Я попыталась встать на ноги, но он лишь сильнее прижал меня к себе.
— Я могу идти сама, — пролепетала я, отчаянно краснея.
Он заглянул в мои глаза. Его лицо было так близко к моему, что от какого-то непонятного чувства у меня перехватило дыхание. Застыв на месте, Егор Александрович смотрел в мои глаза, не отрываясь. Что-то странное зашевелилось глубоко внутри меня и теплом разлилось по всему телу.
— Просто дай мне помочь тебе, — шёпотом ответил мужчина и отвёл взгляд.
Широким шагом он пошёл к белой двери. Рука продолжала болеть и от каждого движения, мне хотелось выть, но почему-то после просьбы Егора Александровича боль ощущалась чуть меньше.
Задумавшись, я даже не заметила, как мы прошли в здание и оказались в помещении, полном людей. У половины из них я моментально заметила бинты, пропитанные кровью, и мне стало плохо. Сглотнув, я перевела взгляд на мужчину, крепко прижимавшего меня к себе. От его прикосновения становилось лучше.
Мы подошли к пухлой женщине в белом халате. Заметив нас, она широко улыбнулась.
— Егорушка! — воскликнула она. — Давно не видели тебя здесь. Больше не летаешь?
Это странно, но Егор Александрович покраснел.
— Просто появились другие дела. Теперь привёл новичка к вам.
Женщина посмотрела на меня, и её улыбка из добродушной превратилась в хитрую. Медсестра (так я поняла) стала похожа на лисицу, задумавшую какую-то пакость. У меня появилось нехорошее предчувствие.
— Алексей Владимирович свободен?
Женщина кивнула, продолжая на меня глазеть. Я также щурилась на неё. Она усмехнулась.
— Отлично, мы пошли к нему.
Егор Александрович быстро направился вперёд по коридору с потрескавшимися белыми стенами. Мимо нас проносилось множество кабинетов, пока мы не остановились около самого последнего. На двери на табличке я увидела то самое имя, которое до этого произнёс учитель.
— Кто это?
— Мой давний друг.
Егор Александрович усмехнулся и открыл дверь. В чистом кабинете сидел и курил мужчина средних лет с чёрными усами. Он вскочил, увидев нас и, кинув сигарету в пепельницу, заключил Егора Александровича, а заодно и меня, в объятия.
Что? И этот мужчина – врач? Я заметила, что вокруг меня слишком много людей, никак не подходящих к своим профессиям. Незнакомый мужчина был высоким, даже выше моего учителя, и подтянутым. А из воротника чёрного свитера я увидела выглядывающую наколку. Интересно, а у Егора Александровича есть татуировка?
Я не слышала дальше, о чём они заговорили, потому что от этих объятий боль вернулась с новой силой. Я поморщилась, зашипев, и уткнулась лбом в ключицы Егора Александровича. Так называемый доктор, наконец, понял, что мы не поболтать зашли и быстро сказал, что нужно сделать моему учителю.
Тот усадил меня на кушетку и отошёл на шаг. Доктор что-то сказал, Егор Александрович ответил, я лишь всхлипнула. Боже, какой я нытик.
Доктор взял мою больную руку и что-то пощупал. Я посмотрела на Егора Александровича, не зная, что ещё сделать в этой ситуации. Он подсел ко мне и взял мою ладонь. Я сжала его пальцы, приготовившись к неминуемой боли.
— На счёт три, хорошо?
Я кивнула, совсем не понимая, что он делает.
— Раз, — я зажмурилась. — Два, — приготовилась…
Но он, не сказав «три», дёрнул мою руку, отчего я моментально почувствовала дикую боль. Взвыв, я снова уткнулась лбом в плечо Егора Александровича. Его свободная рука приобняла меня за плечи.
Также быстро, как и появилась, боль ушла. На её место пришло непонятное ощущение в руке, словно кто-то растягивал мою кожу. Это не было больно, скорее неприятно. Никогда бы не думала, что вывих — это так больно.
Не знаю, сколько мы ещё так просидели, но я не отрывалась от плеча Егора Александровича, пока доктор продолжал колдовать над моей больной рукой. В конце концов, мне всё же пришлось подняться и подтянуть верхнюю часть моего костюма. И тут я вспомнила, что вся моя одежда осталась у Антона. Когда мы вышли из травм пункта, я сообщила это учителю. Он лишь ухмыльнулся и достал знакомый мне пакет из багажника. Моя одежда. Я облегчённо выдохнула, забрав пакет из его рук.
— Переоденься на заднем сидении, я подожду тут.
В машине пришлось помучиться. Места было мало, а моё перевязанное плечо так вообще делу не помогало. Шевелить рукой было ещё больно. Несколько раз я поглядывала на Егора Александровича, но тот отвернулся от машины и болтал с какой-то молоденькой медсестрой.
На протяжении пятнадцати минут они разговаривали. Не знаю, о чём, но под конец я была решительно настроена отказаться от нашего совместного времяпровождения. Девушка, переодевавшаяся в его машине, только мешала Егору Александровичу обзавестись своей второй половинкой. Может, эта самая медсестра — его судьба. Вряд ли эта «судьба» обрадуется мне.
Именно поэтому я решила не вылезать из машины и дождаться конца их разговора. Облокотившись о спинку кожаного чёрного сиденья, я старалась смотреть куда угодно, только не на воркующего Егора Александровича. Даже со спины он казался слишком привлекательным, что вряд ли хоть какая-нибудь девушка смогла бы отказать ему. Господи. Я вздохнула. Что за мысли? Он же мой учитель.
Вскоре, обменявшись какими-то бумажками, парочка разошлась. Медсестра чуть ли не вприпрыжку поскакала обратно в травм пункт, а Егор Александрович, смяв листочек и выбросив его в урну, сел в машину.
— Зачем вы это сделали?
Я в шоке смотрела на него, пытаясь осмыслить то, как он только что поступил. Егор Александрович дал ей надежду, а сам просто посмеялся. Внезапно во мне проснулась жалость к этой девушке.
Егор Александрович обернулся ко мне и усмехнулся.
— Ты серьёзно?
Я кивнула, нахмурившись. Он не понимает?
— Я просто изначально не горел желанием с ней связываться. Она прицепилась, а мне было скучно.
— А телефон зачем дали?
Он ухмыльнулся.
— А кто сказал, что он был правильным?
Я посмотрела в окно. Мой учитель был слишком противоречивым. Сначала добр ко мне, потом жесток с другими. Я не знала и не понимала, какой он на самом деле. В школе не совсем нормальный учитель, со мной хороший друг (вроде), с женщинами просто играется. И что мне теперь думать?
— Переживаешь за её личную жизнь?
— Нет, — проворчала я.
Мы выехали со стоянки, и тут я вспомнила о времени. Вытащив телефон из сумки, я чуть не задрожала от ужаса, взглянув на часы. Почти шесть вечера. Мама приходит домой в пять. Она меня убьёт.
Быстро сказав Егору Александровичу адрес, я попросила остановить меня примерно за квартал от моего дома.
— Зачем? Ты с больным плечом будешь идти целый квартал?
— Ну, не нога же сломана всё-таки. Могу и пройтись.
Я опустила глаза, покраснев. Не рассказывать же каждому о моей маме. Надя знает, и этого достаточно.
— Нет.
— Что?
Слишком уж часто мы расходились во мнениях.
— Я остановлю тебя возле дома. И это не обсуждается. Ещё не хватало, чтобы ты напоролась на каких-нибудь идиотов. Сейчас темно, сама видишь.
И почему он так печётся обо мне?
— Егор Александрович, я справлюсь. Пожалуйста.
— Я уже высказал своё мнение. И оно не обсуждается.
Я провела пальцами по волосам. Мои мысли разбегались в разные стороны, и я не знала, что и думать. Но мама ведь может и не смотреть в окно. Шанс, конечно, маленький. Она всегда каким-то образом чувствует, когда я возвращаюсь домой, и её лицо я всегда могу увидеть, лишь посмотрев в окна нашей квартиры.
— Хорошо. Но вы сразу же уедете, ладно?
Он усмехнулся.
— Что у тебя там такого?
— Родители, — буркнула я, наблюдая уже за знакомым домами и улицей.
Ну, одна мама. Она может устроить хорошую взбучку куче сильных мужчин. Уверена, они испугаются.
Когда мы подъехали к моему дому, я быстро выскочила на улицу и убежала на несколько метров от машины. Егор Александрович заинтересованно наблюдал за мной.
— Поедешь со мной завтра к Антону?
Я покачала головой, прикусывая губу.
— С таким плечом пока что не покатаешься. И завтра придётся сходить на атлетику и йогу, предупредить, что я не буду посещать занятия.
Мне было пока что боязно говорить о том, что больше никогда в жизни не поеду с ним к Антону. Было жалко. Всё-таки мне не доставало этого вида спорта. Но я не хотела мешаться под ногами у Егора Александровича.
— Ладно, но я ещё позвоню.
— Откуда вы знаете мой номер?
— Классный журнал творит чудеса, милая, — он улыбнулся и подмигнул мне, а потом уехал.
Я стояла и смотрела ему вслед, совершенно не понимая, почему от его улыбки так быстро забилось сердце. Возможно, я чем-то больна.
***
— Где ты была? Я замерла в коридоре, услышав голос мамы. Пройдя на кухню, я увидела её с бокалом красного вина в руке. Её волосы не были чистыми, а лицо будто осунулось. Мама вмиг постарела лет на десять, хотя ей всего сорок. Мне оставалось лишь догадываться, что происходит с этой женщиной. Она в жизни никогда со мной ничем не делилась. — Нас задержали в школе, — ответила я, смотря ей прямо в глаза. — Твои щёки покраснели, и дыхание участилось, Агата. Хватит. Мне. Врать. Её голос звучал угрожающе. Она поставила бокал вина на стол и медленно подошла ко мне. Вскоре мы стояли слишком близко друг к другу, а её взгляд был не слишком доброжелательным. Я затаила дыхание. Было страшно. Её пальцы схватили мой подбородок и сильно сжали его. Ногти сильно впились в кожу. Слёзы вот-вот готовы были хлынуть из глаз. Когда она стала такой жестокой? — Ещё раз это повторится, и ты пожалеешь, — прошептала она. Она оттолкнула меня и вновь уселась на стул. Я развернулась и убежала к себе в комнату. Упав в кровать, я дала, наконец, волю эмоциям. Боль, гнев, разочарование, обида. Мои слёзы стекали по лицу, я не могла успокоиться. Но и не хотела. Слёзы – это, наверно, мой единственный выход. Всё остальное не примет никто. Никто не захочет выслушивать мои истерики, никто не будет меня жалеть. Никто никогда не поймёт меня. И, кажется, я начала свыкаться со своим будущим одиночеством.***
Забрав свой мотоцикл, Егор отправился в школу. Весь путь он не мог понять, чем его так зацепила эта маленькая неуверенная в себе девчонка. И как за столь короткое время она ещё не ушла из его головы? Мужчина всё продолжал думать о ней. Каждый раз, стоило девушке зайти в кабинет, он не мог не посмотреть на неё. И каждый раз, когда эти приставучие старшеклассницы в коротких юбках подходили к нему, он не мог не вспомнить об Агате. Это, мягко говоря, было странно. Хотя мужчина понимал, что приближаться к ней не имеет права, он не мог сдержаться. Егор хотел узнать, какая она на самом деле, и что из себя представляет. Мотокросс обычно отпугивал девушек, а она уверенно села на мотоцикл. Мужчина хорошо запомнил её улыбку в тот день. Тогда она была настоящей. Остановившись около унылого здания, Егор быстро направился ко входу. Некоторые ученики задерживались тут и до семи часов вечера, так что многие учителя продолжали работать допоздна. Егор был не из их числа, потому что сам изначально решил, что не будет вести никаких дополнительных занятий. И каким-то образом Агата резко поменяла это положение дел. Учитель поднялся на второй этаж и вскоре оказался в учительской. В помещении горел свет, а за одним из столов сидела молодая учительница русского языка, Евгения Александровна. Заметив Егора, на её губах моментально расцвела улыбка. — Как прошёл день, Егор Александрович? Не твоё дело. — Отлично, — коротко ответил Егор и подошёл к шкафам со всеми классными журналами. Быстро найдя нужный класс, учитель начал пролистывать страницы и, дойдя до записи телефонов родителей, остановился. — Занимались чем-то интересным? И что же она пристала? Егор еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Как же его всегда раздражали такие женщины, как эта Евгения. Слишком приставучие. Забив в телефон номер, Егор уже приготовился позвонить, как его отвлёк очередной вопрос. — Кому названиваете в такой поздний час? Мужчина сжал телефон. — Какое вам дело? — как можно вежливее спросил он. Евгения Александровна, кажется, впервые столкнулась с таким отношением мужчины к ней. Что же, всё когда-то бывает впервые. Егор вышел за дверь и нажал на кнопку вызова. Через несколько гудков на другом конце взяли трубку. — Елена Дмитриевна Орлова? — Да, это я. Вам что-то нужно? – услышал он холодный женский голос. Егор улыбнулся. — Мне бы хотелось поговорить с вами о вашей дочери, Агате. Я её учитель истории.
