Причины, чтобы быть плохой

      Я помнила про своё обещание. Каждый раз прокручивала его у себя в голове, как только встречалась взглядом с глазами матери. Не быть слабой, не быть слабой… Но трудно было сдерживаться, когда я видела её безразличное ко всему лицо. Так и хотелось закричать, разбить что-нибудь. Натворить всё что угодно, лишь бы она обратила на меня внимание. Но ничего из этого я даже не попыталась сделать. Слова Егора Александровича прочно засели в моей голове.       «Ты спокойна, а спокойствие есть сила.»       Я хотела соответствовать своему учителю. Ни разу не видела, как он срывался или кричал на кого-то. Один его холодный взгляд был способен успокоить любого буйного ученика, и мне это определённо нравилось. Егор Александрович не вёл себя, как подросток, но и не изображал из себя какого-то заносчивого учителя.       Вспомнив о нём, я, во второй раз за это утро, улыбнулась. Чувство полёта не желало оставлять меня ни на секунду. И даже холодный взгляд матери не мог испортить настроение. Теперь я даже не могла придавать этому особого значения. Было всё равно, что она подумает или скажет.       Но за это утро она ничего не сделала. И это пугало больше, чем если бы моя мать кричала и била посуду. Вся сегодняшняя атмосфера в квартире напоминала затишье перед бурей. Я оделась и уже стояла в коридоре, проверяя, всё ли взяла с собой, как вдруг передо мной возник отец. Впервые за долгое время я увидела его утром в халате и не причёсанным. Отец будто не заметил мой удивлённый взгляд и улыбнулся.       — Агата, куда собралась?       Мой рот открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на сушу. Папа никогда не интересовался моими делами.       — Гулять иду.       Отец скрестил руки на груди и облокотился о стену. Я настороженно наблюдала за ним. С чего это в нём проснулся заботливый папочка?       — С кем?       — Зачем тебе это?       Он нахмурился. Видимо, не знал, что его дочь может так ответить. Встречайте новую Агату!       — Я твой отец.       Приподняв брови, усмехнулась.       — Ты только сейчас об этом вспомнил?       Что. Я. Несу? Надо остановиться. Нельзя так резко показывать родителям их «обновившуюся» дочь. Да и сама пока не знаю, какая я настоящая, так что надо повременить с этим.       — Агата, что ты несёшь? — спросила мама, выйдя из кухни.       Мне показалось, что под их гневными взглядами я становлюсь меньше. Один щелчок пальцами, и меня сотрут в порошок.       — Прости, просто у меня болит голова, и я не могу достаточно хорошо владеть своими эмоциями.       Я надеялась, что эта фраза на них как-то подействует, но мама лишь сощурила глаза и фыркнула. Отец стоял неподвижно, сверля меня взглядом. Я могла только догадываться, о чём он думает. И почему так спокойно стоит рядом с матерью?       — Какая разница? – воскликнула мама. – Мы твои родители, и с нами тебе придётся разговаривать вежливо всегда. Не важно, как ты будешь себя чувствовать. С кем ты идёшь гулять?       Я тяжело вздохнула, думая о зря потраченном времени. Я бы уже смогла дойти до школы и встретиться с Егором Александровичем.       — С Надей.       Маме нельзя знать про мои странные отношения с учителем. И отцу тоже. Мне уже было страшно только из-за того, что рассказала всё Наде. Нечего даже и думать про родителей. Они заметно расслабились, услышав имя моей подруги. Хотя я сомневалась, что папа вообще помнил, кто такая Надя.       — Вернёшься к восьми вечера, — сказала мама и ушла обратно на кухню.       Я облегчённо вздохнула, радуясь, что она так спокойно отнеслась к этой прогулке. Но папа не собирался уходить. Так и продолжал стоять неподвижно, разглядывая меня. Я видела, что он напряжён. Вот только из-за чего?       — Ты не с Надей идёшь гулять, — тихо сказал он так, чтобы услышала только я.       Судя по тому, что мама не вышла с криками, это сработало.       В горле словно ком встал. Я сглотнула, не зная, куда смотреть и что говорить. Как он догадался?       — С чего ты взял?       Отец пожал плечами, продолжая смотреть мне в глаза. Мне стало страшно. И как только он собрался ответить, зазвонил домофон. Я вздрогнула от неожиданности и рванула отвечать. Всё что угодно, лишь бы не играть в «гляделки» с отцом. Но голос, раздавшийся по ту сторону, напугал меня даже больше.       — Агата, я устал ждать.       Окаменев на мгновение, я ответила не сразу.       — Выхожу. Прямо сейчас. Подожди…те ещё чуть-чуть.       Повесив трубку, я повернулась к папе.       — Ты так странно улыбаешься, услышав голос своей подруги.       Я и не заметила, что улыбалась. Пожав плечами, я сняла сумку с вешалки и перекинула её через плечо. Папа усмехнулся.       — Агата, скажи мне правду, — так же тихо продолжил он.       Я решила сменить тактику.       — Ладно, — вздохнула я. — Это Андрей. Брат Нади. Он хотел поговорить со мной на кое-какие важные темы.       Отец нахмурился.       — Какие у него могут быть важные темы, которые можно обсудить только с тобой?       Снова пожала плечами. Придумывать всякую чушь было довольно тяжело. Да и чувство вины уже просыпалось.       — Не буду докапываться, — сказал папа. — Я много лет не проявлял никакого желания общаться с единственной дочкой, и теперь не могу требовать от тебя уважительного отношения.       Только я собиралась перебить его, как он покачал головой, останавливая меня.       — Сегодня мы с твоей мамой идём подавать документы на развод. Вернёмся поздно. Так что гулять можешь подольше.       Кивнула, улыбнувшись, и вышла за дверь, не зная, что отвечать. Я переживала из-за развода родителей, но не так сильно, чтобы об этом говорить или пытаться отговорить их. Всю свою жизнь я просыпалась и засыпала, когда в квартире находилась одна мама. С отцом они никаких чувств не проявляли, так что для меня они всегда были простыми знакомыми, у которых случайно появился ребёнок.       Даже несмотря на истории мамы про их знакомство, я не видела между родителями какой-то загадочной связи. Тех чувств, про которые я читала в книгах. Наверно, именно поэтому особо не переживала. Было как-то всё равно даже на то, что мать родила меня в шестнадцать.       Я всегда ожидала какого-то подвоха в их идеальной истории, и вот вчера мне удалось его обнаружить.       — О чём задумалась?       Не заметила, как вышла на улицу. Солнце освещало двор, но тепла не было. Несколько детей гуляли на площадке, на скамейках сидели их родители. От вчерашней непогоды не осталось и следа.       Повернувшись к Егору Александровичу, я улыбнулась. Солнцезащитные очки закрывали его глаза от меня, но мне вполне хватало того, что он тоже улыбался. Эта минутная тишина между нами показалась мне такой уютной, что уходить отсюда не хотелось.       — Ответишь на вопрос?       Я удивлённо посмотрела на него, не в силах вспомнить, что он спрашивал.       — Какой вопрос?       Мимо нас прошла в подъезд женщина с ребёнком. Я открыла для неё дверь, еле сдерживаясь, чтобы не сказать, что сочувствую ей. Ребёнок настолько громко кричал, что я не представляла, как её барабанные перепонки смогли уцелеть.       — Ладно, пойдём, — Егор Александрович схватил меня за руку и повёл за собой к мотоциклу. — Развеселим тебя.       Я не смогла ничего ответить, наблюдая за тем, как соприкасалась наша кожа и сосредотачиваясь на этих ощущениях. Тепло разлилось по руке, несравнимое с тем, что обычно дарит солнце.       — Куда мы поедем? — спрашиваю, обретя, наконец, голос.       Почему-то с учителем я не особо переживала насчёт нашего местонахождения, но всё же отдыхать в людных местах мне не хотелось. Пока что удавалось держать мысли о вчерашнем происшествии в узде, но я не знала, что случится в окружении множества людей. И узнавать это не хотела.       Сев на мотоцикл, я обвила талию мужчины руками и прижалась как можно сильнее. Его запах практически опьянял меня. Закрыв глаза, уткнулась лбом в спину, улыбнувшись.       — Сюрприз, — как-то хрипло пробормотал он, и я испугалась, что слишком сильно сжала его руками.       В тот момент я вспомнила и о том, что он мой учитель. Это отрезвило меня. Я хотела стать свободнее в плане общения, но не путем заключения человека в тюрьму. Всё-таки эта разница в возрасте между нами, как пропасть.       — Мне как-то не нравится эта подозрительная тишина, — услышала я голос Егора Александровича.       — Почему?       Только сейчас я заметила, что мы не сдвинулись с места. Покраснев, я чуть отодвинулась. Мне уже начинало казаться, что я веду себя, как глупая влюблённая школьница. Это ненормально. Нужно срочно вспомнить о том, что такой мужчина, как Егор Александрович, в жизни не разглядит во мне что-то большее, чем обычную ученицу.       — Когда ты задумываешься, случаются не очень весёлые вещи.       Я усмехнулась.       — Не думаю, что нам нужно стоять под моими окнами. Родители заметят.       — Я не прочь познакомится с твоими родителями, — ответил он.       Я в ужасе посмотрела на его спину.       — Что?       — Твоя мать, когда я немного поболтал с ней, показалась мне довольно милой женщиной.       Я соскочила с мотоцикла и встала лицом к лицу с учителем. Он снял очки и приподнял брови, ухмыльнувшись. Мой взгляд упал на его губы. Они выглядели такими мягкими, что мне пришлось потрудиться, чтобы вновь посмотреть в его глаза. Надо что-то делать с этими непонятными порывами чувств и эмоций рядом с ним.       — Вы… Поболтали? Когда? И зачем? Боже, вы же ей не рассказали о мотокроссе? Или о моей руке? Скорее всего нет, она же не злилась... Тогда я не понимаю. Объясните мне.       Я тараторила, как бабушка на базаре.       Егор Александрович не торопился с ответами. Он просто смотрел на меня, не отрываясь. Я замолкла, попав в плен этих потрясающих глаз. У меня появилось ощущение, словно я скоро начну идеализировать все части его тела. И это не закончится ничем хорошим.       — После того, как забрал свой мотоцикл, съездил в школу и нашёл в журнале номер твоей матери. Мы разговаривали о твоих успехах в школе и о дополнительных занятиях. Со мной.       Я смотрела, как он встал с мотоцикла и подошёл ближе ко мне. В каждом его движении было столько хищной грации. Егор Александрович был просто невообразимо сексуальным. Да, я это признала. Но от осознания легче не стало.       Когда его губы оказались на уровне моих глаз, я еле оторвала свой взгляд от них. Нельзя так непозволительно долго смотреть на губы собственного учителя. Моё дыхание сбилось. Сердце заколотилось быстрее. Атмосфера вокруг нас будто сгустилась.       — Мне она не говорила об этом, — тихо ответила я.       — Не было времени?       Да-а, именно так.       — Ну, значит тебе скажу я. Ежедневно после школы мы с тобой будем заниматься, — его взгляд поймал мой, и меня бросило в жар. — Историей.       Я задумалась на мгновение, переваривая всю информацию. Удавалось мне это, мягко говоря, не очень хорошо. Мужчина не отходил от меня и, кажется, даже не собирался этого делать. В моих мыслях всё перемешалось. Его действия, мои чувства, мама, мои шаловливые гормоны…       А ведь мне всего шестнадцать. И, по идее, я должна заниматься сейчас уроками, а не играть в игры без правил со взрослым мужчиной. Но эти мысли не спасли мой разум. Они только разожгли во мне жажду добраться до запретного плода.       — У меня тренировки.       — Она сказала, что ты можешь уйти ради учебы. На кону МГУ и что-то ещё, чего я совсем не понял.       В горле встал ком. Мне совсем трудно дышать.       — Вы стоите слишком близко, — прошептала я, стараясь уловить хоть какие-то признаки его проснувшейся совести.       Но нет, он, видимо, совсем не переживал из-за этих странных отношений. Егор Александрович улыбнулся.       — И что ты будешь с этим делать?       Его пальцы подхватили мой локон, выбившийся из хвоста, и заправили за ухо. Моё глупое сердце затрепетало.       — Не знаю, — пробормотала я, не способная нормально говорить. — Может, поедем?       Похоже, он меня не слышал. Его взгляд блуждал по моему лицу, пальцы поглаживали моё ухо, отчего по коже пробегались мурашки. Я путалась во всех этих чувствах, которые он каждый раз пробуждал во мне. Когда наши взгляды встретились, я поняла, что совершенно потерялась. Но через мгновение Егор Александрович отошёл от меня, глядя в сторону.       — Садись, поедем.       Я кивнула, чувствуя теперь только неловкость.

***

      Егор не понимал, что он делает. Только вчера он строго-настрого запретил себе приближаться к этой девушке и пообещал, что между ними не будет ничего, кроме отношений учитель-ученица. Но после вчерашних новостей от родителей Егор не мог не позвонить ей.       Он разозлился. И просто хотел помочь. По крайней мере, именно так он сказал сам себе. Но в тот момент, когда его пальцы дотронулись до кожи Агаты, а глаза нашли её взгляд, он почувствовал такую бурю эмоций, что еле совладал с собой. Егору нельзя было терять над собой контроль. Даже если это чертовски сложно.       Сев уже во второй раз на мотоцикл, мужчина почувствовал, как тонкие руки девушки обхватили его талию. Сердце предательски заколотилось, и мужчина понял, что ведёт себя, как подросток. Одёрнув себя, он резко выдохнул, ещё раз припомнив, что она его несовершеннолетняя ученица. Агата под запретом.       — Вы разучились ездить? Мы уже второй раз не можем сдвинуться с места.       Вернувшись в реальность, он усмехнулся. Почему-то рядом с этой девушкой всё время витал в облаках. Надо срочно что-то с этим делать. Но сначала мужчине надо отвлечь Агату от грустных мыслей. Это было на первом месте.

***

      Вряд ли я забуду этот день. Он был настолько идеален, что мне до сих пор с трудом верилось, что это не было сном. Я смеялась так много, что мои щёки к вечеру заболели. Чувство невероятного полёта и счастья не оставляло меня ни на минуту. И Егор Александрович был настолько мил, что мне становилось как-то не по себе. Никаких намёков или переходов за границу. И он весь день покупал мне мороженое.       Радужные мысли не покидали меня. Лёжа на траве на тёплом пледе за городом, я прокручивала в голове весь этот день. Улыбка не сходила с моего лица. Егор Александрович лежал рядом и тоже смотрел на тёмное небо. Звёзд пока не было, но они мне не были нужны. Романтичная атмосфера и так была слишком ощутима. И мне совсем не было холодно.       Через некоторое время тишины Егор Александрович принял сидячее положение. Я грустно посмотрела на него, думая о том, что не хочу уезжать. Не хочу домой, где всё равно не чувствуешь себя, как дома. Тут мне было гораздо теплее и уютнее. Но, видимо, уезжать он пока не собирался. Хитро ухмыльнувшись, мужчина полез рукой в сумку. Я заинтересованно наблюдала за ним, готовясь к очередному сюрпризу. Но вместо чего-то милого он достал… Пачку чипсов.       — Зачем это? Вы не наелись гамбургерами?       Если я весь день поедала ужасно калорийное мороженное, то он уминал гамбургеры и картошку фри. Я не уставала поражаться его супер хорошему пищеварению. И при всём этом неправильном питании мужчина умудрялся сохранять себя в отличной форме. Я-то это точно знала, как никак, обнимала весь день, сидя на мотоцикле.       — Это не мне, — ответил Егор Александрович, наблюдая за моей реакцией с ухмылкой.       Когда до меня дошло, он уже открыл пачку. Я покачала головой, смотря, как он достаёт этот ужас.       — Агата, попробуй. От одного раза ничего не будет.       Отклоняясь от его руки, тянущейся к моему рту, я ответила:       — Точно так же говорят наркоманы.       — В тебе говорит слишком уж хорошая девочка.       — Нет. Во мне говорит здравый смысл.       Я учуяла запах чипсов. Может, пахнут они довольно вкусно, но пробовать я не собиралась.       Егор Александрович это понял, поэтому без лишних разговоров закинул чипсы себе в рот. Я вздохнула. Нужно будет показать ему тот фильм про транс жиры. Я была просто уверена, что те ужасные картинки подействуют на любого человека. Даже самого непрошибаемого.       Учитель доел все транс жиры и убрал пустую пачку в сумку. Когда мы только приехали сюда, сумка уже была тут, как и плед. Егор Александрович сказал, что попросил Антона всё это принести сюда. Я умилялась всё это время странным действиям своего учителя по отношению ко мне.       — Когда-нибудь ты попробуешь любую вредную пищу, и тебе понравится, — сказал он и улёгся обратно на плед.       Я усмехнулась, глядя на него. Егор Александрович совсем не выглядел, как учитель. Это ужасно смущало, ведь я постоянно напоминала себе о его статусе. Нам нельзя было быть вместе, но соблазн был велик. И я сопротивлялась этому, как только могла.       Я легла рядом с мужчиной и посмотрела на небосвод. Всё было так запутанно и сложно. Мы знакомы всего ничего, а это притяжение между нами убивало во мне весь здравый смысл. Так хотелось прикоснуться к Егору Александровичу, но мне всё время приходилось одёргивать себя. Да и я сомневалась, что он испытывает ко мне что-то.       Несмотря на действия мужчины, не могла поверить, что когда-нибудь он разглядит во мне что-то большее, чем просто друга или ученицу. Всегда найдётся какая-нибудь сногсшибательная женщина, на которую посмотрит и забудет обо мне. Я ведь всего лишь шестнадцатилетняя девчонка, которая даже не целовалась ни разу. Не говоря уже об отношениях.       — Завтра наше первое занятие, помнишь?       Я кивнула и только потом поняла, что он не видит меня.       — Да, помню. Как насчёт мотокросса? Могу я хотя бы приезжать и смотреть, как вы тренируетесь?       Услышав смех, я удивлённо посмотрела на Егора Александровича. Его пальцы прошлись по моим волосам, и моё дыхание сбилось.       — Куда ты денешься?       Я села, не отрывая от него взгляда.       — В каком смысле?       Учитель перестал посмеиваться и серьёзно сказал, смотря мне прямо в глаза.       — Никуда тебя от себя не отпущу. Даже не надейся.

***

      Только приехав домой, я сразу же бросилась к телефону. Наплевав на все свои прошлые мысли, я не смогла сдержаться и не позвонить Наде. Тем более, уроки уже были сделаны, а родители уехали в ЗАГС.       Через несколько мгновений подруга ответила. Я сразу же рассказала ей, что со мной произошло, отпуская только то происшествие на улице. Об этом я и сама старалась не вспоминать, хотя иногда неприятная дрожь проходилась по телу.       Надя радостно восприняла новости, но в основном говорила мне про Андрея. Родители теперь хотели увидеть его девушку и съездить в Москву, проведать квартиру сына. Несколько раз подруга просила дать ей каких-то советов, и я не отказывала. Но когда мы закончили разговаривать, какое-то странное чувство не хотело покидать меня. И только ночью я поняла, что это было.       Весь день меня слушал и слышал только Егор Александрович. Даже Надя рассказывала мне только про свои проблемы. А родители и не старались понять, что происходит в моей жизни. Печально немного.