Семь фаз Его луны

Ямагучи Тадаши покинул тьму подполья Дзасики Вараси в середине лета – и та сама отпустила его из-под своего полога. - Иди и стань сильнее, - сказала она. – Они рождаются сильными, зато Люди сами ищут свой путь. И находят, - добавила она. - Научи меня быть сильнее, - попросил Тадаши. – Я должен защитить Тсукки. И отомстить за маму. Он все еще помнил о матери – и эти воспоминания делали его уязвимым. Мир мог измениться, мог остаться для него прежним – но в сердце маленького Тадаши жила не тьма, жил свет – он хотел вернуть себе свое право жить и верить, он мечтал о том, чтобы начать все заново – и чтобы Тсукки увидел. И почувствовал. - Ты любишь Тсукки, да? – спрашивала Хитока. По вечерам она топила очаг, ставила чайник, заваривала чай. Приличный домовой дух – гнать бы ей Они подальше от своего порога, но у Хитоки сердце было живое, горячее, и Тадаши ей нравился. - Я люблю Тсукки и целый мир, - признавался юный полукровка. – Как мир. И больше него. - А я люблю Шимизу, - рассказывала Хитока. – Она защищает мой порог. И поит мои цветы. Она красивая и сильная. Я же домашний дух. Однажды я соберу под своей крышей всех обездоленных. Таков мой путь. Она внушала уверенность и дарила тепло – Тадаши смотрел на Хитоку и видел все то, что знал и любил – свой дом, ныне сожженный, свою мать, мертвую, своего Тсукки, пропавшего. Хитока была светом – свет жил внутри Тадаши отныне и впредь. Он потерялся и как Они, и как человек – зато воскрес существом сильным и красивым. Настоящим. Способным защитить и защищаться. - Научить тебя мне нечему, - с грустью говорила Хитока. – Но я попрошу Шимизу. Она сильна. Он не сомневался, что она попросит. Более того – он знал, что научиться всему, чему его захотят научить. *** Куроо вел Акитеру – и Акитеру шел за ним. Внешне такой же, как Тсукишима – но кошачье сердце говорило Куроо – он никогда бы не полюбил Акитеру, никогда бы не открыл ему свое сердце. - Почему вы братья? – спросил он. – Разные… - Он младше, - просто говорил старший брат. – И глупее. Я был таким же, - прибавлял он. Он шел по земле, по травам и листьям, едва касаясь их. Иногда поднимал голову к небу и наслаждался – земля прекрасна, луне до нее далеко. - Меня сманили на землю мелкие Они, - сказал он. – Мне тогда было всего пару тысяч лет. Тсукишима еще не родился – он родился, когда я вернулся на луну. Земные демоны мучали меня. Наряжали и раздевали. Там я и осознал, как сложно быть существом небесным на земле. На свою беду, я был хорош… Они не отпускали меня. Из волос своих они свили мне путы. Ими же они привязывали меня к своим поясам. Я был их собственностью. Эти Они поплатились жизнями за свою жестокость. - Ты убил их? – спросил Куроо равнодушно. – Другой… Не такой, как Тсукишима… - Нет, - покачал головой Акитеру. – Их убил Он. Тенгу, который встретился им. Он увидел во мне раба и пожалел меня. Кровь тех Они не застывала на деревьях, на земле… Он был прекрасен – тот юный Тенгу. Я возжелал его – и захватил его сердце. Много дней мы провели вдвоем. Он показал мне горы и свое святилище. Он хотел сделать меня своим – и он сделал меня своим. Был ли я счастлив? Да. Ушел бы я от него по своей воле? Нет. - Тогда? – Куроо усмехнулся. Кошачьи уши напряглись. Он ожидал услышать о воле родителей или долге перед Тсукишимой. Но Акитеру прочел его мысли и покачал головой. - Его убили, - сказал Акитеру. – Даичи из Карасу Тенгу. Растерзал, когда захватывал эти холмы. А его муж, седой ворон, разбросал останки моего возлюбленного, и крыльями спалил его храм. Я был бездомным и обделенным. Мне пришлось вернуться на луну. - Презираешь воронье? – спросил Куроо. – Тогда ликуй – лисы съели хваленного птенца, единственного из их кладки. Седой ворон потерял смысл жизни. Тенгу больше нет. - Мне все равно, - покачал головой Акитеру. – Я болен равнодушием и холодом. Мне не интересна земля без моего возлюбленного. И не интересны судьбы живущих на ней. Я одинок и одинок и останусь. - А луна? - Луна без Кея, - покачал головой Акитеру. – Кей свободен. Может лететь, куда хочет. Но мне претит тишина. Я верну его, потому что тебя тут тоже ждет смерть. А что будет потом с моим братом? Не хочу, чтобы он прошел по моему пути. Он слишком слаб. - Кто это – Кей? – спросил Куроо. Он вдруг пригнулся, принюхался – в лесах кишмя кишели духи, всюду распространялась то вонь, то нежный аромат, опасно… - Кей – это мой брат, - сказал Акитеру. – Нас всех зовут Тсукишима, потому что мы дети луны. Но я Акитеру. А он – Кей. Есть среди нас и другие камни. И у всех имена. Глупый, глупый некомата… Он рассмеялся колокольчиками – и высоко вверху над головой Куроо промелькнула темная тень. Крохотный взъерошенный вороненок пытался на крыльях подняться к небу – Куроо инстинктивно метнулся вверх, но тут же попал под лисью лапу. Куроо осклабился – Лис, успевший ухватить свою игрушку, оскалился. - Куроо Некомата… - рассмеялся Ойкава. – Еще не сдох, гнилая кошка? - Ойкава Кицуне, - Куроо выплюнул шерсть из его хвоста. – Так значит, птенец жив еще?.. - А разве я умер? – Кагеяма был возмущен. – Отпусти меня, глупый лис. Я должен спасти Хинату! - Твой отец ищет твои косточки, - сказал Куроо. – Он найдет живого сына, и будет доволен. А я получу за хорошие вести новый храм… - Продажная шкура, - Ойкава брезгливо вытер руки о полы кимоно. – Это моя добыча. Я его съем. А ты катись отсюда подальше со своим лунным камнем. Иначе я сообщу Они с горы Хаттайя, что собственность покойной Ямагучи украл бездомный паршивый кот. - Он съест тебя раньше, чем ты откроешь рот, - Куроо осклабился. – Но, в сущности, ты прав. Я недолюбливаю Тенгу. И мне все равно, если вдруг ты съешь птенца. - Он сын седого ворона, да? – спросил Акитеру, когда лис скрылся. – Он похож на Даичи больше, чем на него. Темноволосый. В сердце у него холод. Он не умрет от лап лиса. Скажу больше – он сам станет причиной гибели лиса… - Читаешь будущее? – спросил Куроо. – Или живешь прошлым? Или и то, и другое? - Я всего лишь ищу своего брата, - сказал Акитеру. – Но я был рад, что увидел семя Даичи. Оно проросло. Этот темноволосый ворон покроет крыльями синдайские холмы. - Если Ойкава не сожрет его раньше, - сказал Куроо. *** - Почему мы не идем туда? – спросил Лев. Он бегал по гладкому навощенному полу, пока не запутался в полах кимоно и не упал. - Куда? – спросил его отец. – Куда тебе нужно, Лев? Тсукишима нагнулся к сыну – и посмотрел в узкие кошачьи глаза – бледные, как у настоящей луны. Погладил сына – и тот заурчал от удовольствия. - Туда! – показал котенок. – Там, где кончался лес, начинались владенья Инугами. Старый бог не рад был соседству с Укаем – но и против не высказывался. - Потому что там опасно, - сказал Тсукишима. Объяснить лучше он не умел. - Там живет старый шелудивый пес, - сказал Укай. – Он сожрет тебя с косточками и хвостом, маленький некомата. - А отца? – спросил Лев. - Отца – нет, - покачал головой Укай. – Камни не перевариваются даже богами. Он рассмеялся и поманил Льва к себе – котенок подполз на живота и напал на руку бога. Укай расхохотался – с небес ему ответил гром. - Я могу отвести тебя туда, - сказал он. – В моем присутствии Ушивака тебя не тронет. Но один не ходи. Он опасен. - А отец? – снова спросил Лев. - Я же говорю, - рассердился Укай, но малыш прервал его. - Я про другого отца, - сказал он. – С темными глазами.