Семь фаз Его луны

Лев снова пришел к спрятанному в чаще лесной гнезду — он дождался, когда его покинул взрослый ворон. Любопытство вело его и желание вновь увидеть человеческое дитя — дитя-полукровку. Он шел туда бесстрашно и не прятал свой запах, но никто не встретил его, угрожающе рыча. И потому он спокойно подошел к порогу и лег там, большой и спокойный. Всюду лежали черные перья и разбросаны были бусы — и чувствовался особенный запах, едкий и приятный. — Это запах седого ворона, — сказал сам себе Лев. — Отец говорил — он самый могущественный тенгу тут, на Синдайских холмах. Отец был прав. Седой ворон защищает это гнездо. — Седой ворон мой отец, — сказал ему кто-то спокойно, — А что привело сюда котенка с гор? Не разорять мой дом пришел ты, надеюсь. Лев поднял голову и остановился — супруг тенгу стоял у порога — молодой и красивый человек. В волосах его цвело солнце, на полах кимоно рассыпан был жемчуг, вуаль прикрывала его голову. Это был молодой человек — человеческое дитя — настоящий и смертный, и Лев почувствовал, как внутри него поднимается огромное желание, смешанное с голодом. Лев ел людей, как и положено некомате — но такого красивого человека он не встречал никогда. — Меня зовут Хината Энношита, — сказал ему человек. — Я муж того тенгу, чей запах витает тут. И сын седого тенгу, чей запах ты чувствуешь. — Как мог человек родиться у тенгу? — спросил Лев. — Ты приемное дитя, так? Он вытащил тебя из колыбели, когда сожрал твоих родителей… — Так или иначе, он воспитал меня, — спокойно сказал Хината. — И подарил мне тех, кого я люблю больше жизни. Тех, кто скрасил мое существование. — Мужа? — Лев зевнул. — И ребенка, да? — Мужа, — кивнул Хината. — И Кагеяму. Он замолчал — и где-то высоко, над его головой, зашумели деревья — Лев испугался, как котенок, и ему показалось, что он слышит птичий крик в небесах. Маленькая девочка на несмелых своих ножках, пошатываясь, вышла на порог вслед за отцом, вцепившись в его кимоно. Но тут же рассмеялась, счастливая, и протянула ручки ко льву. Она не боялась льва — она радовалась ему и приветствовала его. — Это моя дочь, — сказал Хината. — Ее зовут Нацу-химе… — Но она ведь не принцесса, — заметил Лев. Девочка подошла к нему и упала, зарывшись лицом в мягкую шерсть. — Она совсем не принцесса… — покачал головой он. Он не видел в ней принцессу вороньей стаи, усыпанную перьями и украшенную чудными лентами, камнями, украденными из храмов, с большим копьем, на конце которого бушует пламя. Он видел в ней обычную девочку — смертную и красивую — и чувствовал то, что никогда не ощущал раньше. … Звуки и запахи луга. Полевые цветы. Домашнюю еду. Уют. Покой. Тишину. Смех детей у твоих колен. Шорох в очаге. Когда Лев возвращался к отцу, он вспомнил, как коротко и небрежно рассказывал ему Тсукишима о его, Льва, отце. И вдруг очнулся — отец говорил мало, но щеки его заливал румянец, а в глазах появился странный блеск. Так блестят глаза у умирающих екаев, когда они проигрывают битву, и знают, что ожидает их — но радуются освобождению. Так блестят реки перед тем, как мороз скует их на долгие зимние месяцы. Так блестит луна, прежде чем туманы скроют ее от солнца. И внезапно Лев понял — отец любил того, кто подарил ему жизнь, любил и любит до сих пор. Быть может, и он встретил его случайно, как он, Лев, нашел в сердце леса маленькую девочку, улыбнувшуюся ему безо всяких причин. Он шел, смеясь, сам не зная чему, улыбаясь от мысли, что может и завтра увидеть маленькую Нацу, он шел, раздвигая ветви, полный мыслями об отце, о Нацу, о Хинате — и не замечал, как по следу его крадется темная низкая тень. Куроо сумел выследить Льва — и теперь вел его к низине, куда шел тот. Льва вела вперед радость — Куроо же — ревность. Не котенка видел он — он видел того, кто отнял у него любовь Тсукишимы. *** Боевые барабаны били бой — и екаи со всех уголков Синдайских холмов шли к порогу своего властелина. Из глубин рек, из морских долин, из пустынь, из гор, из домов и храмов — всех их призвал Бокуто Котаро, и все они шли на его зов. Барабаны били, сямисен мрачно выводил тихую музыку, и екаи, демоны и они шли вперед, готовые пожертвовать своими жизнями, готовые умереть и убивать. Первобытный инстинкт — жажда войны, который и разделил екаев и людей много веков назад — этот инстинкт, врожденное чувство и страсть, вел их. Бокуто Котаро готовился к бою — двенадцать жен готовили его. На голое сильное тело — рубаху из волос нимф, доспехи поверх, в волосы — амулеты на удачу, в руки тяжелый меч, отобранный у врага. Бокуто не любил сражаться мечом — но копье не оружия для живого бога. Насмешливый и сильный он обнажил свое оружие — и обрушил ее на ближайшую из жен. Коротко вскрикнув, она упала замертво — и Бокуто рассмеялся, стряхивая кровь. — Ваш хозяин готов к войне, — сказал он довольно. — Сегодня я убью великое зло с Запада и заберу себе гору Хаттайя. Они всех земель будут платить мне дань и станут частью моего Хьякки. — Владыка Бокуто, — сказал Акааши. — Я возьму себе кнут, который оставила Амеонна. На конце его льют ливни. Он станет достойным оружием, когда я буду защищать тебя. — Стой, Акааши, — сказал довольный карура. — Возьми с собой и Ячи. Пусть она будет за твоей спиной, защищай ее. — Ее? — Акааши рассердился. — Зачем ты навязываешь мне свою жену, владыка? Даже если она и умрет — невелика беда, ты найдешь на ее место еще десятерых. Я собираюсь поразить врага и забрать себе его сердце и палицу, а вместо того буду нянькой для слабой вараси… — Она пойдет на поле боя, потому что туда придет Амеонна Шимизу и тот другой сын Ямагучи, — сказал Бокуто. — Мы для этого с тобой украли ее из храма. Никогда бы по другой причине я не взял бы в жены домового духа… А так — она станет надежным гарантом того, что эта девка вернется — и вместе с ней носитель крови Ямагучи. Второй носитель сам идет сюда. — Зачем тебе Тадаши? — с ужасом спросила Ячи. — Зачем тебе тот, кого ты низверг? Зачем? Что ты хочешь сделать с ним? — Что?.. — рассмеялся Бокуто, обернувшись. Высокий и сильный он склонился над Ячи, насмешливо заглянув ей в глаза. — Неужели ты, моя девочка, думаешь, что я просто так терплю тебя все эти годы? Ничтожество, пыль от моей обуви — ты недостойна даже просто лежать у моего порога… И только связь с единокровным Ямагучи и с Амеонной дарит тебе жизнь. Как только я обрету власть и силу, я раздавлю тебя за все эти годы, что я вынужден терпеть тебя… — Я прекрасно знаю об этом, — терпеливо сказала дзасики-вараси. — Цену тебе и твоим словам, владыка Бокуто. Но зачем тебе Тадаши?.. Он человек наполовину. Он не станет для тебя противником, и ему не нужен твой трон. — Великое зло идет в мои земли с Запада, — сказал Бокуто. — А в сердце любой бури есть око — тихое место, сосредоточение мира. Подобно этому в любом зле таится великая сила. Зачем мне сражаться до потери жизни с двумя Они — они уничтожат друг друга сами. А я заберу себе то, что останется после них. Плоды их усилий. Великое и светлое — и Синдайские холмы мне в награду. — Ты собираешься бросить Тадаши в пасть к дикому Они?.. — сказала Ячи. — Ты собрался убить одного Они руками другого. Столкнуть братьев лбами? И забрать себе их наследство? Ничтожество, смерд, мерзавец… — Именно такой… — Бокуто расхохотался, вцепившись рукой в ворот кимоно Ячи, приблизил ее лицо к своему. — А ты жена ничтожества и смерда. Моя собственность. Попробуй возрази мне — и я уничтожу тебя вслед за ними. Я карура, древняя птица, рожденный из крыльев первых богов — и никто не смеет противостоять мне. Я обрушу всю свою мощь — и стану единственным владыкой Синдайских холмов. — Пойдем со мной, женщина, — Акааши схватил Ячи за руку и потянул за собой. — Не вздумай мешать мне в бою, иначе я убью тебя лично. — Акааши, великий и сильный карура, — заплакала маленькая дзасики-вараси — слезинки-жемчужинки скатились по лицу. — Отпусти меня, прошу. Я должна остановить Тадаши, прежде чем он придет сюда. Они с горы Хаттайя убьет его — ибо это было предсказано Амеонной — брат убьет своего брата. Я не могу позволить Тадаши умереть, он единственный, кто достоин жить, светлый и искренний человек. Я отдам свою жизнь и буду служить тебе вечно… — Я служу твоему супругу, — сказал Акааши. — Смирись с его участью. Тринадцать лет назад Амеонна предсказала Бокуто, что он станет владыкой, если сумеет победить идущее к холмам великое зло. Долго искал он способ одержать победу над Они — но Они — это дети бога Идзанами. Победить и низвергнуть Они сможет только второй Они. И если брат убьет брата — пусть это будут отверженные демоны. Тогда светлые каруры воцарятся над Синдайскими холмами. Он посмотрел на Ячи с жалостью и презрением, цепь с ее запястья, прицепил к своему поясу и повел ее за собой. Впереди их ждало Хьякки Бокуто Котаро — великое ночное шествие готовилось дать бой.