Семь фаз Его луны

Хината остановился — он уже видел Кагеяму, но все еще не мог поверить. Мираж ли это или просто видение — перед ним был тот, к кому всегда были обращены его мысли. Человеческое сердце хрупкое, бьется рано и быстро — но и любит быстро, горячо и терпко. Хината остановился — и сердце его человеческое затрепетало в собственных ладонях. Кагеяма почувствовал его и обернулся. Долгие тринадцать лет не виделись они — и вот, наконец, их сердца, тянувшиеся друг к другу, могли согреться. Обида, предательство, горечь — все осталось позади. Повзрослевший Кагеяма и постаревший Хината — теперь целый мир не мог разлучить их. — Хината, — сказал Кагеяма и улыбнулся уголками губ, как в детстве. — Брат мой. — Кагеяма… — прошептал Хината, и, потеряв терпение и силы, закричал вне себя от счастья, — Кагеяма! Крик его вознесся к пыльным от пожарищ небесам и упал к ногам Кагеямы — он широко раскрыл свои объятья и принял в них того, кого любил больше, чем саму жизнь. — И это действительно ты… — повторил Хината. — Твое лицо, губы, руки твои… Кагеяма, Кагеяма — я готов сотни раз повторять твое имя. Это ты. Ты вернулся… Я так ждал тебя. — Это я, Хината Шое… — с грустью сказал Кагеяма. — Тот, из-за кого ты оказался оторван от своего народа и дома. Тот, из-за кого твои родители погибли. Тот, из-за кого ты стал частью мира екаев — и подвергся опасности. Я должен был сказать это много лет назад — но говорю теперь. Я прошу у тебя прощения. За все, что сделал я, за все, что не сделал. — О чем ты говоришь? О чем? — Хината двумя руками гладил мокрое лицо Кагеямы, — Прошлое не властно над нами, Кагеяма, больше — нет. Теперь мы сами будем творить нашу историю. И ты, и я. Мы были счастливы. Мы будем счастливы снова. Я не держу зла — я отпустил прошлое. Я просто хочу видеть тебя и снова чувствовать твое притяжение. — Ты слишком добр… Потому что ты человек… — Кагеяма погладил рыжие волосы. — Я видел твою дочь. Она напоминает богиню-мать Солнце. Рыжая, как ты. Но глаза у нее нашего отца, Тенгу Даичи. Я не смог дать тебе дочь. Дочь тебе дал тот, кто заменил меня. — Он мой супруг, — Хината опустил взгляд. — Но я люблю его, как и тебя, и не могу стыдиться этого. Прости. Я заботился о нем, когда ты исчез. Он скрасил серые будни для наших родителей. И подарил мне свою верность. — Если бы я услышал это неделю назад, я бы возненавидел тебя за эти слова… Я бы возненавидел и себя за свою слабость, я бы возненавидел целый мир… — улыбнулся печально Кагеяма. — Я знал, что ты нашел кем заменить меня. Я слышал о твоем счастье. Но вчера я осознал — я был счастлив и сам, Хината. Я был любим все эти годы. И я любил… Мне больно осознавать, что наше счастье оказалось таким уязвимым, таким тонким и хрупким — но мы с тобой — нет, мы оказались сильнее, чем мы думали. Отец растил нас братьями — и мы с тобой братья… И я люблю тебя больше жизни. И тех, кто сделал тебя счастливыми — тоже люблю. Хината с нежностью коснулся темных крыльев — на них белой ниточкой струилась первая седина. Кагеяма был сыном Сугавары, любимым первенцем. Сугавара же был седым с самого детства… — Ты возмужал… И встал на крыло, — сказал Хината. — Отец бы гордился тобой. — Отец еще увидит меня, — сказал Кагеяма. — Есть много чего, что я хочу сделать для него и для тебя, Хината. Есть много, что я должен рассказать тебе и всему миру. Но сейчас у нас с тобой нет времени. Холмы горят — небеса стонут — мир под угрозой. Я наследник клана Тенгу, но это уже ничего не значит для меня. А ты — значишь. Твоя дочь — значит. И мой младший брат — значит. Я хочу защитить этот мир, более не могу стоять в стороне, опустив руки. И есть еще кое-кто, кто что-то значит для меня. Если даже я погибну, если даже мои мечты рухнут, а иллюзии останутся ими же — я все равно должен взять в руки копье отца и защитить наше гнездище. — Если даже оно и не твое больше? — тихо спросил Хината. Он с нежностью коснулся лица Кагеямы, запоминая каждую его черту, прикоснулся губами к его ладони и улыбнулся. — Иди, Кагеяма. Иди и спаси то, что тебе дорого… — сказал он. — Я знал, что ты пойдешь в бой, знал с самого начала. Ты встал на крыло — и крылья твои скроют небеса от скверны, ведь ты Тенгу, настоящий Тенгу из своей стаи. — А ты? — Кагеяма подхватил опустившиеся руки Хинаты и поцеловал их. — Ты пойдешь со мной? — Я буду там, — сказал Хината. — Там. С тобой и с Чихарой. Но только мысленно. Время мое на исходе. Человеческий век короток. Я устал, и я больше не могу сражаться. Я ни о чем не жалею. Я любил и был любимым. У меня есть дочь — она очень красива… Отец наш никогда не упрекал меня, ты был верен мне, Чихара любил меня. Я счастлив, — улыбнулся он. — Но теперь мне настало время отдохнуть. Я ухожу, Кагеяма. Ухожу в мир туманных звезд, во влажные пещеры первой реки, туда, где спят великие боги. Прости мне мою слабость, мое человеческое и низменное — но я должен уйти. — Я это знал… — сказал Кагеяма, помолчав, — Но я надеялся… Прости, что не пришел к тебе раньше. Прости, Хината. — Не проси прощения за то, в чем ты неповинен, — Хината вытер слезы Кагеямы своим рукавом. — Лети же. Наши родители ждут тебя. Лети и исполни свой священный долг, брат мой, любовь моя. Будь мягче с младшим братом — он вырос в любви к тебе. Будь добр к тому, кого ты хочешь защитить — и передай ему мою благодарность. Лети — и помни, что я любил тебя до последнего моего вдоха. В последний раз Кагеяма прижал к груди золотистую голову любимого человека — и только теперь четко осознал — Хината действительно всего лишь человек, слабый и ничтожный. И только сейчас понял Кагеяма — какая сила любви таилась в этом слабом человеке, который спас его стаю, спас его самого и подарил Синдайским холмам новую жизнь. — Прощай, Хината, брат мой, любовь моя… — сказал Кагеяма. И темные крылья распахнулись, поднимая его к небесам. — Прощай, Кагеяма… — прошептал Хината, закрывая счастливое лицо, дрожа от слез и радости. — Прощай. И да хранят тебя небеса… *** Акааши вышел из-за тьмы лесной — кровь была всюду, одежда его была мокрой и липкой. Он нес мертвую Амеонну и бросил ее на песок. Бокуто посмотрел на него и рассмеялся. — Ты во второй раз победил ее… — сказал он. — Не зря ты мне молочный брат, Акааши. Я дам тебе любую награду за ее голову. — Она была мне кровным врагом, — спокойно сказал Акааши. — Ее кнут больше не нужен мне. Я похороню ее так, как она заслужила, и оставлю его у надгробия. — Твое право… — брезгливо сказал владыка. — Я бы оставил ее на поживу стервятникам… Акааши огляделся — впереди блистали молнии и горели деревья, там шел бой двух братьев — но вокруг никого больше не было, одинокий Бокуто сидел и терпеливо ждал, чем кончится бой. — Где же твое Хьякки, владыка? — спросил Акааши. — Где екаи, что шли за тобой? Ты прогнал их? — Они ушли защищать свои ничтожные храмы, — процедил сквозь зубы Бокуто. — Я не велел им идти, но драный лис Ойкава повел их за собой. — Защищать свои храмы? — Акааши посмотрел внимательно. — А не ты ли должен был отправить их туда? Ведь их храмы — твои владения… Их безопасность — твоя обязанность, владыка. — А что мне даст их безопасность? — поморщился Бокуто. — Почему я должен беспокоиться об их благоденствии? Ты перегрелся на солнце, друг мой. Или тебя ранила Амеонна во время боя… Ты забыл, кто я и почему я владыка? Никогда мои рабы не волновали меня — никогда я не буду думать о них. Я и только я важен. И тот, кто выйдет из-за леса — тот станет моим противником. Я убью его и стану владыкой этих мест. — Тогда иди и победи того, кто сражается на побережье… — сказал Акааши. — Я всегда был верен тебе, Бокуто Котаро. Я защищал тебя. Я уважал тебя. Я видел в тебе главу стаи. Но сейчас твои поступки не близки мне, я не могу понять твоих мотивов, твоего пути. Ты идешь назад, по пути бесчестия — как будто бы ты не Карура, великая птица, крыльями простилающая путь для Идзанами, а как будто бы ты… Как будто бы ты они, демон из ада, пришедший пожрать все живое… — вырвалось у Акааши. — И что? — Бокуто равнодушно повернул голову, — И даже если оно и так? — улыбнулся он хищно, и улыбка его напомнила улыбку Они с горы Хаттайя, пришедшим сжечь Синдайские холмы тринадцать лет назад. Сердце Акааши дрогнуло. А пальцы вцепились в копье. — Не даром Ячи Хитока предрекала тебе бесчестье… — сказал он. — Я ошибся в тебе, владыка. Я был верен не тем идеалам, не тому королю. Ты не тот, за кем я хочу идти. Не тот, в ком я уверен. Я презираю тебя и себя за свою слабость — пусть падет небо на наши головы. — Ты разговорился сегодня… — медленно произнес Бокуто. Он встал и поднял отравленное свое копье. — Если хочешь убить меня, подойди и убей. Но помни — ты никогда не побеждал меня в наших драках. И если я одержу вверх — я убью тебя. — Не боится смерти тот, кто уже мертв… — сказал Акааши. Он поднял свое копье и принял боевую стойку. — Я дам тебе бой, Бокуто Котаро. И если одержу вверх — освобожу тех, кого ты поработил. Капля дождя сорвалась с небес и упала на залитую кровью землю — две птицы с огромными крыльями приняли свой бой, ударяясь грудью о каменные скалы — Бокуто и Акааши сражались не на жизнь — на смерть.