Тысяча шагов

9 г. К.С.      Вечер 23-го дня Весенних Молний. Ричард Окделл шел к особняку Эпинэ, ставшему его домом за эти годы. Настроение его было отвратительным. Признать, что отчим был прав, было крайне неприятно. Он привык, что Гвидо Ларак мог быть только виноват. В том, что согласился повести под венец женщину, мужа которой казнили за несколько часов до свадьбы, в том, что живет в доме, принадлежавшем его отцу, и который теперь никогда не будет принадлежать ему, что Ларак теперь герцог, а он – сирота без имени, титула, состояния, которого вряд ли ждет что-либо хорошее при новой династии, в том… Словом, перечислять можно было долго. Но то, что Ларак оказался прав в отношении Гонта, казалось особенно противным. Правда, он и сам не маленький, должен был понять, тем более, что Шарль Эпинэ столько времени и труда потратил на то, чтобы научить пасынка разбираться в людях – и вот, пожалуйста. Но у него так мало друзей – только кузен Шарль, сын младшего брата дядюшки, порученец Первого Маршала, да сын Михаэля фок Варзова. Это и понятно, кому хочется общаться с сыном официально признанного убийцы и государственного преступника? Как и всегда, при воспоминании об отце защипало в горле. Сильные руки, подбрасывающие его к потолку и поднимавшие в седло, низкий, чуть хрипловатый голос, рассказывающий легенды на ночь, веселые серые глаза, всегда чуть растрепанные русые волосы… Неужели никто не желает понять, что Алан Окделл лишь выполнил свой долг, отомстив убийце своего короля, которому присягал и которого клялся защищать? Почему в этой стране так быстро забыли про честь и клятвы? Именно отец преподал ему когда-то урок, благодаря которому Ричард и решился на разговор с отчимом. Это случилось перед самым отъездом в Кабитэлу. Дик и сын капитана замка подрались, и капитан сурово наказал Мэтью. Узнав об этом, Алан позвал Ричарда и велел тому объяснить все капитану и извиниться перед мальчиком, так как зачинщиками драки были оба. Дик вначале отказался, и тогда отец произнес: – Я думал, что у меня честный мальчик, но я ошибся. – Почему? – обижено вскинулся Дик. – Он ударил первый! – Но ты его обозвал. Если бы не это, разве он поднял бы на тебя руку? Запомни, Дик. Признать свои ошибки трудно даже перед собой, а ещё труднее – перед другим. Это может сделать только сильный человек. Дик запомнил. Ему с его гордостью и одновременно стеснительностью это было трудно делать всегда. Но он хорошо помнил слова отца, поэтому и пошел к Лараку, тем более, тот оказался абсолютно прав. И Ричард ещё не знал, как ему выпутаться из истории, куда так неосторожно влип. Он не заметил, как дошел до дома. Несмотря на поздний час, Мати, слуга, приставленный к нему дядей, ждал его. Объяснив, что ужинать не будет, Ричард попросил принести ему вина и сел к камину, смотря на огонь, как любил с детских лет. Теперь нужно было решать, что делать. Как жаль, что не было рядом Шарля Эпинэ, Первого Маршала и дяди, человека спасшего и вырастившего его, к которому он привык приходить со всеми своими сомнениями и печалями. Думать придется самому, а сумеет ли он найти выход из ситуации? Ричард так бы и заснул в кресле, если бы не Мати. Но в постели сон не шел. Юноша чувствовал себя униженным и беспомощным. Он-то думал, что у него появился новый друг! Все эти годы его дядя очень жестко обозначал круг его общения и практически не оставлял племяннику времени для безделья. Менторы, военные занятия не оставляли его и в разъездах – как только мальчик подрос, он везде сопровождал Первого Маршала, а в тех случаях, когда дядя не мог взять его с собой, он дожидался его возвращения в семье Михаэля фок Варзова или младшего брата дяди Шарля, где его всегда рады были видеть и с детьми которых он дружил. Один-единственный раз Шарль Эпинэ предложил подопечному посетить Надор, но, встретив ожесточенный отказ, к этой теме более не возвращался. Конечно, Ричарду хотелось больше свободы и общения, он думал, что его дядя несправедлив к нему, пока однажды не оказался в гостях у фок Варзова, когда там же находились дети новых дворян, пришедших вместе с Франциском Олларом. Драка, завязавшаяся через полчаса после знакомства, была жестокой, ведь слова «сын убийцы» и «безродный» были самыми безобидными из тех, что услышал Дик, когда мальчишки узнали, кто перед ними. И хотя Дик был одним из младших, его обидчикам пришлось туго – сказались занятия борьбой. Из всего этого Ричард Окделл вынес два урока: надо ещё лучше учиться драться и владеть оружием и то, что в обществе он является изгоем. Последнее стало для него страшным открытием. – Это на всю жизнь? – безжизненным голосом спросил он у дяди, когда Шарль Эпинэ, злой и усталый, вернулся после разборок, которые устроили уже взрослые, когда юные воители были растащены по углам, а затем водворены по домам. – Это зависит только от тебя, – ответил дядя, присаживаясь рядом с всклокоченным племянником. – Почему? – Видишь ли, надеюсь, твой ментор объяснил тебе, что переход власти от одной династии к другой – явление нередкое и достаточно часто не проходит мирно? Дик сердито кивнул: – Ну и что? – То, что история Ракана и Оллара как раз относится к этому случаю. Дик, старый мир рухнул и, поверь, мне жаль, что твой отец оказался под его обломками. Но так бывает всегда. Кто-то гибнет, кто-то теряет все, кого-то судьба возносит к вершинам власти. Конечно, об этом лучше читать, чем испытывать на себе, но что поделаешь. Ты – не изгой. Просто тебе придется заново завоевать все, что раньше досталось тебе с рождением. Это трудно, но возможно, если ты захочешь. Я помогу тебе, мальчик, всем, чем могу, и всегда буду с тобой. – Всегда не получится, – Дик улыбнулся, успокаиваясь. – Вы женитесь, ведь у вас должен быть сын. – У меня уже есть ты, Дикон, – Шарль вздохнул. – Я очень виноват перед твоим отцом, тобой, Женевьев. Все могло сложиться по-другому. – В чем же вы виноваты? – Мы поговорим, когда ты вырастешь, хорошо? Обязательно, я обещаю тебе. Дик кивнул. С тех пор он не рвался к расширению круга общения, довольствуясь тем, что есть. Так, предаваясь почти всю ночь воспоминаниям и размышлениям, он заснул лишь на рассвете и был разбужен верным Мати. – Вам письма, – тихо сказал слуга, подавая запечатанные воском конверты. Увидев первый, Дик обрадовано улыбнулся и торопливо распечатал лист. Михаэль фок Варзов, узнав, что Ричард в городе, выражал желание его видеть. На втором гордо красовалась королевская печать. Медленно открыв конверт, он узнал, что ему приказано прибыть в королевский дворец, так как король желает лично дать ему поручения для Первого Маршала. Сердце глухо стукнуло и замерло. Он увидит человека, который лишил его отца, отнял мать, сделал безродным. Человека, который правит теперь его страной, и которого его дядя Шарль и Михаэль фон Варзов считают хорошим королем, которому служат. Впрочем, разве только они? Почему-то стало очень страшно. Сумеет ли он сдержаться и не выказать своих истинных чувств? Он должен это сделать, ведь иначе пострадают дядя и, особенно, матушка. Второй раз король не пощадит. Но он имеет полное право показать, что не боится его, что от того, что бастард надел корону, он не стал равным былым королям Великой Талигойи. Однако сердце сжалось не только при мысли о том, что он увидит человека, искалечившего его жизнь. У Дика была одна мечта – ему очень хотелось побывать в королевском дворце, там, где произошли все драматические события, изменившие судьбу страны и его семьи, увидеть место, где Алан убил предателя Рамиро, пройти той дорогой, которой последний раз его отец покинул дворец, чтобы взойти на эшафот. Но он прекрасно понимал, что у нынешних обитателей дворца его желание вряд ли вызовет восторг. *** Франциск Оллар привык ужинать в одиночестве. Вот уже два года, с тех пор как ушла из жизни его королева, подарив ему сына. Ранее эти вечера принадлежали только им, вернее, так хотелось думать королю Талига, когда он смотрел в синие, как море, глаза Октавии Оллар, бывшей герцогини Алва. Они не говорили о прошлом, но Франциск никогда не знал, о чем думает его жена, сидя напротив него и глядя ему в лицо. Ему очень хотелось думать, что не о черноглазом кэналлийце. Но даже если и так. Тут всесильный король ничего не мог поделать, только мечтать, что рано или поздно он сумеет заслужить её любовь. Вышколенный слуга бесшумно поставил приборы и удалился. Все как всегда: мясо, хлеб, овощи. Король в этом плане был очень неприхотлив. Но спокойно поужинать ему в этот раз не удалось. Дверь распахнулась, и в комнату вошел он – единственный человек, который осмеливался нарушать его одиночество в эти часы – его пасынок, герцог Алва и соберано Кэналлоа, Рамиро. – Добрый вечер, ваше величество! – Добрый вечер, мальчик! – король чуть раздвинул узкие губы. – Рад тебя видеть. Будешь есть? Рамиро тряхнул длинными черными волосами, сегодня почему-то не собранными в хвост, и уселся напротив. Тот час же рядом с ним появился прибор, и Франциск кивнул головой, показывая слуге, что он может быть свободен. Ужин проходил в молчании. Рамиро смотрел в свою тарелку и не произносил ни звука. Но Франциск слишком хорошо знал своего пасынка, поэтому не спешил начинать разговор. Последний раз мальчик приходил к нему несколько месяцев назад. Ему очень хотелось участвовать в инспекции гарнизонов и крепостей, что затеял Первый Маршал, ведь там была возможность попробовать свои силы, а Рамиро рвался к этому давно. Но король отказал юному кэналлийскому герцогу – Шарль Эпинэ, как и всегда, забирал с собой своего подопечного, Ричарда Окделла. Прошлый отказ взбесил Рамиро до крайности, тем более, что он прекрасно понял его причины. – Я начинаю завидовать сыну убийцы своего отца, – насмешливо произнес он. – Он обошелся без Лаик – Первый Маршал приглашал ему менторов на дом. Он был оруженосцем Шарля Эпинэ, а об этом мечтало немало достойных молодых людей. Теперь он едет получать боевой опыт, а я остаюсь вытирать пыль со ступеней дворца. Зачем все это сыну Алана Окделла? В синих глазах стыло бешенство. – В Лаик не место таким, как Ричард Окделл, – там обучаются дети лояльных к династии знатных семей. Что же касается Эпинэ – он его опекун и обязан заботиться о нем, – невозмутимо ответил Франциск. – Пусть бы лучше научил его молитвам и отправил в какой-нибудь монастырь, в Агарис, к его столь ненаглядным Раканам! – Рамиро, вряд ли Ричард Окделл видел принца или королеву Бланш, он был тогда ещё мал! – Вот и познакомился бы! Хоть увидел бы в лицо тех, за кого собрался умирать! – Пока Ричард Окделл служит Талигу, и за него поручился Первый Маршал! Злой огонек вспыхнул в глазах пасынка, и Франциск Оллар понял, что, скорее всего, сын убийцы вряд ли успеет доказать на деле свою верность правящей династии. Наконец Рамиро отодвинул тарелку и взглянул в глаза отчима: – Ричард Окделл находится в Олларии один, без своего опекуна. Тем более, что срок опекунства Шарля Эпинэ истек? – Что из этого следует? – Франциск прекрасно понимал мысли пасынка, но хотел, чтобы Рамиро высказал их вслух. – Он прибыл с поручениями Первого Маршала и на днях отбывает обратно. – Ну и что? Это вполне нормально, что Первый Маршал присылает сюда свое доверенное лицо. – Конечно, ваше величество. Но ведь наверняка у вас лично найдутся поручения для Первого Маршала? – Что ты хочешь, Рамиро? – голос у Франциска стал глухим. Когда мальчишка смотрел на него вот так, чуть сузив синие глаза и прикусив губу, он не мог отказать. – Пригласите его во дворец, ваше величество! Доверенное лицо Первого Маршала вполне этого достойно. Раньше ведь Ричард Окделл здесь не бывал? Ему будет интересно! Франциск не сомневался, что сыну Алана это скучным не покажется, но не видел причин отказать пасынку. Он знал, что Шарль Эпинэ, которому сын сестры заменил собственного ребенка, уделял его обучению и воспитанию много времени. Помимо этого, он оберегал юного подопечного от ненужных с его точки зрения встреч и знакомств. Что ж, вот и повод посмотреть, что получилось из сына герцога Окделла, да и узнать, чего стоит сам Ричард, без Шарля. – Хорошо, Рамиро. Я прикажу Ричарду Окделлу явиться во дворец. В глазах герцога Алва вспыхнуло торжество. 9 г. К.С.      24 день Весенних Молний В королевский дворец Ричард явился, как и положено, за полчаса до назначенного времени. С утра он действительно успел повидать Михаэля фок Варзова, друга дяди Шарля, и тот, узнав о приказе, нахмурился и сказал, что и у него есть дело к его величеству, и он тоже постарается быть там в это же время. – Помни все, что говорил тебе Шарль, – напутствовал он Ричарда. – Держи себя в руках. "Опекают, как маленького," – пронеслось в голове у Ричарда, когда он услышал эту фразу, но на душе стало легче. Стража проводила его в кабинет, где в глубоком кресле сидел небольшого роста человек с пронзительными, ястребиными глазами. – Ваше величество, – Ричард Окделл почтительно склонил голову, выпрямился и замер. Он смотрел в лицо человеку, приказавшему казнить его отца. Король чуть усмехнулся, как будто догадываясь о его мыслях, и задал первый вопрос. Дик отвечал почти не думая, сосредоточившись лишь на том, чтобы не показать своих истинных чувств. Марагонский бастард, ныне король Талига, внимательно рассматривал стоящего перед ним юношу. Похож на отца, но красота матери смягчила резкие черты, сделала их тоньше, изящнее. Чувствуется порода. Впрочем, кровь Повелителей Скал – и с этим ничего не поделаешь, этого у Ричарда Окделла не заберешь. И подготовлен неплохо – Шарль сдержал слово, выучил племянника, – разбирается не в пример многим постарше, только вот что в этой русой голове, помимо знаний и небольшого опыта? Несомненно, юноша не испытывает к нему добрых чувств. Впрочем, Первый Маршал обещал, что Окделл будет служить стране. А страна – это он, Франциск Оллар. Будет ли юный Повелитель Скал верен безродному марагонцу? – Достаточно, я узнал все, что хотел. Когда вы возвращаетесь обратно? – Первый Маршал хотел, чтобы мы привезли с собой оружие и теплые вещи. Он хочет обеспечить гарнизоны до наступления холодов. Кроме того, не готовы расчеты и чертежи. Их приказано тоже взять с собой. – Кто возглавит обоз, ты? Не рано для такого задания? У Ричарда заалели скулы, как всегда, когда ему напоминали о его возрасте. Последнее случалось часто – дядя давал ему все более ответственные поручения, и многим это не нравилось. – Ваше величество, у меня уже есть небольшой опыт – я несколько раз сопровождал обозы, сначала под началом старших, а последние два раза сам. – Сам? Ну, расскажи, как ты это делал. Мальчишка так обиделся, что не доверяют, что перестал впиваться ногтями в ладони, изо всех сил пытаясь скрыть свое волнение и ненависть. – Как ты построишь охрану? Где организуешь привалы? Сколько часов будешь в дороге? Вопросы сыпались, как горох, но Ричард отвечал достаточно уверенно, аргументируя каждый свой ответ, ведь у него уже был такой опыт, и они не казались ему трудными. – Достаточно, – бросил Франциск. – Вижу, разбираешься, – он усмехнулся. – Твой дядя хорошо тебя воспитал, ты знаешь свое дело. Оллар, чуть сощурив глаза, взглянул на юношу: – Но не это главное, Ричард Окделл. Ты уже совершеннолетний? – Да, ваше величество, уже месяц. Франциск невольно улыбнулся про себя этому гордому – «месяц». Сосунок! – Что ты собираешься делать дальше? – Я бы хотел остаться в армии. – В армии? – король хищно улыбнулся. – Кому же ты собираешься служить в армии, Повелитель Скал? Серые глаза стали растерянными, мальчишка явно не ожидал такого вопроса. Несколько секунд король с интересом смотрел, как летают вверх-вниз длинные темные ресницы. – Своей стране, ваше величество, – наконец выговорил Ричард. – Великой Талигойе? – с издевкой поинтересовался король. – И каким же образом? Попытаешься вернуть былое величие? С минуту Ричард Окделл молчал, сосредоточено разглядывая узоры на ковре, потом выдохнул, как будто решаясь, и тихо, но твердо сказал: – Моя страна несколько раз меняла название, ваше величество. Но она оставалась страной моих предков. Я буду верен своей стране, какое бы имя она не носила, в этом я могу поклясться. – Этого мало, Ричард Окделл. Будешь ли ты верен мне, королю своей страны? Пальцы впились в ладони до крови, и стало жарко так, как будто он стоял перед горящим камином. "Жить! – кричал внутренний голос. – Жить! Ты ничего ещё не видел, не знаешь! Ты никогда ещё не любил, не путешествовал, не видел моря, у тебя не было настоящего преданного друга! У тебя есть мать и дядя, подумай о них!" "Ты Повелитель Скал, эорий по происхождению, а не по милости короля, ты происходишь из рода Абвениев! Тебе ли, потомку богов, унижаться перед бастардом, убийцей твоего отца, даже если цена – жизнь! Ты не смеешь склоняться, Ричард Окделл, Ричард Надореа!" – гремел другой голос. Дик откинул голову, взглянул в безжалостные, ястребиные глаза и губы его чуть дрогнули. – Ваше величество, супрем Талига, граф Михаэль фок Варзов, просит принять его! – ворвался в сознание голос слуги, и Михаэль переступил порог, не дожидаясь разрешения. – Прошу простить меня, ваше величество, – своим глуховатым голосом произнес он, склоняя седую голову, – но у меня есть несколько срочных вопросов. Ричард? Здравствуй, мальчик! Он небрежно кивнул юноше, и Дик судорожно перевел дыхание. Как вовремя он вошел! Король сумрачно кивнул головой, приглашая супрема пройти, а затем перевел взгляд на застывшего, как гальтарская статуя, юношу: – Подождите в галерее, Ричард Окделл. Я закончу письмо герцогу Эпинэ, и Вы его отвезете. Ричард машинально кивнул, ещё не веря в то, что для него все закончилось более-менее благополучно. Он шагнул к двери, но, переступая порог, услышал: – Тебе придется ответить мне, Повелитель Скал! И чем быстрее, тем лучше… для тебя. В галерее он провел по влажному лбу рукой, судорожно переводя дыхание, и встретился взглядом с черноволосым юношей с темно-синими глазами. Когда через полчаса Михаэль фок Варзов вышел из кабинета его величества Франциска, держа в руках, помимо подписанных королем бумаг, и письмо Первому Маршалу, которое собирался передать Дику, того в галерее уже не было.