Тысяча шагов

9 г. К.С. 5 д. Летних Скал, вечер Рутгерт Гонт устало шел к своему дому в городе – должность начальника столичный гарнизона не медом намазана – крутиться приходилось здорово, и к себе он выбирался нечасто, ночуя обычно в комнатах при казармах. Но сегодня ему было просто необходимо уйти. Старый слуга, приставленный к нему с детства, лишь вздохнул, глядя на господина и, ни слова не говоря, принес ужин. Трину было трудно управляться одному, но Рутгерт вот уже несколько месяцев назад отослал служанок в поместье, оставив лишь кухарку и конюха, объясняя это тем, что он почти не бывает дома, много ему не надо, а там лишние руки всегда пригодятся. – Сегодня меня нет дома ни для кого, – приказал он старику. – И никуда не уходи. Как придет – сразу ко мне… Трин сердито посмотрел на хозяина: – Опять! Помяните мое слово, принесут вам несчастье эти встречи! – Не ворчи, старина! – Рутгерт был привязан в слуге и поэтому не злился. – Все будет хорошо. Визитер пришел ближе к полуночи, когда граф уже почти спал в кресле. – Рутгерт! – пришедший чуть коснулся его руки, и граф тотчас же открыл глаза. – Наконец-то! Вы припозднились, а завтра мне надо на рассвете быть на месте! – Извините! Но приходится быть осторожным, мало ли что! – Но я же дал вам пароль, вас должны пропускать беспрепятственно! – Это так, но ведь могут и узнать, что тогда? Я подвергну вас опасности, а королева Бланш не простит, если из-за моей оплошности что-либо случиться с вами! Гонт напрягся: – Как чувствует себя её величество и принц? – Все хорошо, но королева постоянно спрашивает о вас. Вы не представляете себе, граф, как она боится за вас! Вы должны быть аккуратны, помните, что королева не переживет, если что-нибудь случится. – Со мной ничего не случится. – Будем надеяться. Вот письмо. Надеюсь, вы сожжете его после прочтения, как и остальные. – Непременно, – Гонт заставил себя спокойно отложить конверт в сторону. – Но это потом. Давайте о деле! – У Эсперадора были посланцы Дриксен и Гайифы. Они готовы выступить по первому сигналу и поддержать законные притязания принца Эркюля. Но для этого нужно восстание против узурпатора и его приспешников. – Сейчас гарнизон практически полностью составляют верные мне люди, но вчера прислали необученных парней с Севера, из Надора, а, кроме того, Шарль Эпинэ для укрепления гарнизона дал мне несколько своих людей. – Из Надора? Но это же прекрасно! – Пока не знаю. Ларак ведет там очень осторожную политику – он не тронул никого из вассалов Алана, тех, кто остался. Наоборот, старается поладить с ними и завоевать их доверие. Плохо то, что в последние годы в этом ему стала помогать жена. – Герцогиня Окделл?! – Герцогиня Ларак! И мать будущего герцога Ларака! – Но Женевьев так долго не признавала этот брак! – Прошло десять лет, это много. Она смирилась. – Смирилась с тем, что Ричард Окделл потерял все? – По-видимому. Кроме того, ведь Шарль взялся опекать волчонка и это у него неплохо получается. Мальчишке доверили обоз с припасами для северных крепостей, и даже король не стал возражать. Гость недоуменно хмыкнул. – Неужели Шарлю удалось? Гонт на мгновение прикрыл глаза, судорожно выпустил воздух сквозь зубы и тихо произнес: – Да. Знаешь кто едет вместе с ним к Первому Маршалу? – Кто же? – Рамиро Алва. – Это кэналийское отродье? Но почему? – Так решил Франциск. Да почему бы им и не поехать вместе? Они неплохо ладят. – Сын Алана и сын Рамиро? – потрясенно произнес посланник. – Как же так получилось? – Не знаю. Недавно во дворце они устроили поединок. Ричард положил Алву на лопатки, а когда стража кинулась на него, Рамиро с кулаками бросился на защиту, мол не смейте и прикасаться! Гость несколько минут молчал, а потом потерянно произнес: – То есть, вам не удалось привлечь сына Алана? Неужели он так быстро простил отца и потерю титула и владений? – Не забывайте, он был мал, когда это произошло. А потом попал к Первому Маршалу. Повелитель Молний, как известно, забыл все, что должен был помнить и полностью перешел на службу марагонскому бастарду. Он верен ему как пес! Стоит ли удивляться, что и воспитанник таков же! – Но вы хотя бы пытались с ним переговорить, напомнить ему о его долге, о том, что отец пожертвовал всем ради своего короля! – Конечно! – Гонт чуть отвернулся к окну, чтобы гость не видел его лица. – Я пытался, но юноша предан своему спасителю и верит только ему. Поверьте, мне очень жаль, я знал Алана и любил его! – Но, может, ещё не всё потеряно? Юноша пока слышал только своего опекуна и его сослуживцев, общался со смирившейся матерью и отчимом. Его ведь тщательно оберегали от друзей его отца, которые могли бы ему раскрыть глаза! Да и где их взять в Олларии? Фок Варзов и тот… А ведь он спас королеву и принца вместе с Аланом! – Я не хотел говорить, – Гонт низко опустил голову, надеясь, что при свете свечей не будет видно, как предательски алеют скулы. – Но Ричард имел разговор с королем. – И что? – гость подобрался. – Ничего. Вышел от него с подтверждением своих полномочий. Король согласился с назначением Первого Маршала! – Откуда вам это известно? – У меня во дворце свои источники! – Мальчишке доверено такое задание! Значит и король, и Эпинэ уверены и в умении, и в верности, – гость невесело усмехнулся. – Если сын Алана будет на стороне Франциска… – Не будет, – твердо произнес Гонт. – Савари по приказу короля взял у меня людей для охраны Рамиро Алвы. Это мои люди. – Что вы решили? – Во время пути они постараются спровоцировать конфликт между мальчишками. – Что это даст? – Ну, возможностей несколько. Первая – Ричард убьет или покалечит Рамиро и тогда ему останется только бежать, а бежать ему, кроме Агариса, некуда. Волей или неволей ему придется выбрать сторону Раканов. Вторая – Рамиро убьет Окделла. Убийство сына Алана сыном Рамиро возмутит многих. Вряд ли это понравится Первому Маршалу, Эпинэ не простит, и тогда у Франциска не будет преданного сторонника. Да и фок Варзов может задуматься. – Неплохо, – гость впервые улыбнулся, – неплохо продумано. – Есть и третья возможность, – ответная улыбка Гонта напоминала оскал, – они погибнут оба. Я сообщу в ближайшее время, как легли кости и когда можно будет воспользоваться ситуацией. Гость кивнул. – Думаю, Эсперадор и королева будут довольны, граф. Я не буду более задерживать вас. На службу следует являться отдохнувшим. Не забудьте сжечь письмо. Гонт кивнул. После ухода гостя он уселся поудобнее и вскрыл конверт. Мой милый! Конечно, это безумие – писать тебе, но каждый раз я не могу отказать себе в том, чтобы не совершить его в очередной раз. Может потому, что нахожусь от тебя так далеко много лет, и иногда мне кажется, что ещё немного, и я начну забывать твои черты лица, твои глаза, улыбку, руки. Я старею вдалеке от тебя, и иногда думаю, что, если Создатель даст, наконец, нам возможность встретиться, ты не узнаешь меня или разочаруешься. Как давно я не обнимала тебя, не слышала твоего «люблю». Неужели наша разлука будет продолжаться и дальше? Любимый, я понимаю, что требую невозможного, но ты должен. Во имя нашей любви и нашего мальчика. Кроме него, ты –единственное, что у меня осталось в жизни. А она протекает сквозь пальцы, как вода. Неужели мы не будем вместе и не увидим триумф нашего сына? Не лишай меня этой надежды. Не говорю тебе прощай, а, как всегда, до встречи. Твоя Бланш. Гонт медленно поднес письмо к губам и поцеловал, а потом, нажав незаметную панель в стене, достал из ниши небольшую шкатулку и бережно положил письмо к тоненькой пачке точно таких же. Он прекрасно понимал, что хранить их крайне опасно, но не мог сделать то, что от него требовалось – предать огню. Убрав шкатулку на место, он сел в кресло и сжал голову руками. Никогда он не чувствовал себя так паршиво. Алан когда-то спас его жизнь, а он сегодня почти приговорил его сына к смерти. И виноват в этом был только он сам. Нельзя было действовать так грубо! Он же видел, как против воли загорались глаза Дика, когда Рутгерт рассказывал мальчишке о его отце, об их совместной боевой юности, походах и сражениях, как когда-то Алан заслонил его собой. И как сжимались его губы, когда Гонт сетовал на несправедливость судьбы по отношению к его семье, как он дрожал от возбуждения, когда Рутгерт уверял, что есть люди, готовые не только пойти на все, чтобы отобрать трон у узурпатора, но и отомстить за Алана и его близких! Но, будучи очень похож на отца внешне, мальчик все же был воспитанником Эпинэ, а Первый Маршал хорошо его выучил думать. Кто бы знал, что он распознает обман и вместо доверия проникнется неприязнью? Он же хотел лишь подтолкнуть его к правильному решению. Он виноват в своей поспешности, за которую мальчишка теперь может заплатить жизнью. Воспитанника Первого Маршала слишком опасно оставлять в живых или хотя бы в Олларии, хотя сам Гонт более чем уверен –Ричард не проговорится, да и что у него есть кроме того, что он поймал Рутгерта на лжи, подозрений и подслушанного разговора, из которого мало что можно было понять? Но все равно, это опасно, а он не может рисковать, ведь Ричард теперь уверен – Гонт способен выступить против Оллара. – Прости, меня, Алан, прости, – тихо шептал он, глядя на пустой, вычищенный камин. – Ты спас меня, а я… я могу убить твоего Дика. Прости. Но он может помешать триумфу моего сына.