Тысяча шагов

9 г. К.С. 11 день Летних Скал, вечер Он шагнул навстречу юноше и улыбнулся. Дядюшка говорил… К Чужому дядюшку! Мать всегда его предупреждала. Создатель утешит тебя, герцогиня Женевьев. Они далеко и он – свободен. Ты хочешь сражения, Рамиро Алва? Что ж, это будет честная схватка, когда оба знают, на что идут. Ты надеешься посчитаться за отца? Я – тоже! И мне впервые наплевать на то, что будет после! У него серые, вернее, стальные глаза. И уверенная улыбка. Я сотру её с твоего лица, Ричард Окделл, сын убийцы и Повелитель Скал. У тебя нельзя отнять право крови, но ведь её можно выпустить по капле, не правда ли, сын убийцы? Кровь Повелителей… Отец всегда презирал эти сказки и правильно делал. Я докажу, что твоя кровь ничем не лучше, чем у простого поселянина, сын Алана! Ты неплохо дерешься, мальчик, и у тебя были хорошие учителя, очень хорошие, ты легко уходишь от меня. Но это ничего, Рамиро Алва! У твоих навыков один недостаток – они отрабатывались на дворцовых коврах, они такие правильные! А правильно драться нельзя, иначе я бы не дожил до сегодняшнего дня, погиб бы тогда, когда на нас в разведке напал неожиданно отряд противника, или когда сбежал в очередной раз из лагеря от надоевших военных упражнений и чуть не попал в руки бродяг и мародеров, не брезговавших и торговлей людьми. Я тогда впервые понял, что это такое – драться за жизнь! В лагерь я пришел избитый, оборванный и злой. И первый, на кого натолкнулся, был не менее злой и встревоженный дядюшка Шарль, разославший уже людей на мои поиски. В первый и единственный раз он поднял тогда на меня руку и в первый раз накричал. А потом заставил учиться драться по-настоящему. Ты думаешь, ты сильнее, раз ты вырос, как говорят, в седле? Если ты один раз сумел победить, это ещё ничего не значит! У меня меньше опыта? Зато есть ненависть! Это неправда, что ненависть – то блюдо, что подают холодным, она горячая, как кровь моего отца, пролитая твоим, Повелитель Скал! Твой отец забрал жизнь у моего, а я заберу твою, рано или поздно! Две фигуры в круге замерли на мгновение, примериваясь, и шагнули навстречу друг другу. Нетли и рей Диего, старший из кэналлийцев, замерли. Они не смогли остановить двух зарвавшихся мальчишек, и теперь вынуждены были просто смотреть. Резкий захват, подсечка – и оба катятся по земле, но более гибкий Рамиро неожиданно изворачивается из рук противника, вскакивает и пытается сесть на него верхом. Ричард хватает его за плечо и буквально отшвыривает от себя. Противники снова на ногах и теперь осторожно кружат друг против друга, как бы примериваясь. Рамиро чуть сгибает ногу в колене, как бы готовясь для прыжка, и тут же летит на землю. Кажется, всё. Но гибкий, как кошка, кэналлиец и тут ухитряется вывернуться из рук Окделла и снова бросается в бой. Русые и черные волосы мечутся по плечам, руки на мгновение сплетаются, перехватывают друг друга, ноги скользят по траве, ища опоры, и синие яростные глаза неотрывно смотрят в стальные серые. Трава влажная после стольких дождей, Ричард Окделл чуть отступает назад, и Нетли сжимает руку в кулак. Рамиро бьет слегка наискосок, но точно – эх, что же ты, командир, это же такой предсказуемый удар! Рей Диего не скрывая торжества подается вперед – русоволосый юноша уже на коленях, ну же, как я учил, перехвати руку и бей! Он не сможет ответить на удар! Рамиро склоняется к практически уже поверженному сопернику и… оказывается на земле – никто не понял, как тот сумел ударить ногой из такого положения. И теперь уже Ричард нависает над кэналлийцем. Закусив губу, Рамиро бьет в пах и ловит ногой пустоту, а его руки оказываются крепко прижаты к земле. Несколько мгновений Ричард смотрит в его глаза. Губы Рамиро кривятся в усмешке, но лицо застыло бледной маской. – Хватит! – Нетли ещё на краю круга, как и рей Диего, но они уже готовы рвануть к застывшим фигурам. – Пошутили и довольно! – Действительно, довольно! – Ричард Окделл разжимает руки. – Или вы хотите ещё? – Нет, – Рамиро не отводит глаз. – Сейчас не хочу! Ричард удовлетворенно кивает, встает и помогает подняться ему. На поляне так тихо, что, кажется, шелохнись травинка – все услышат. А они снова смотрят друг другу в глаза. Злость и бешенство куда-то ушли, и Ричард глядит на встрепанного соперника, чувствует боль в руке и плече и странную пустоту в душе. Странно. Ему почему-то казалось, что он будет торжествовать. – Вы победили, Ричард Окделл! – Рамиро Алва не опускает дерзких синих глаз. – Я признаю себя побежденным. Ричард кивает и молча выходит из круга. *** – Не следовало бы вам все же связываться, – процедил Нетли, когда потный и разгоряченный Ричард умывался после схватки. – Подумайте, куда влезли! Вам нельзя, остерегаться надо! Ричард вспыхнул. – Я остерегаюсь, я вечно остерегаюсь! Нельзя слушать рассказы про короля Эрнани, в них мало правды, лишь злопыхательство тех, кто проиграл! Нельзя расспрашивать об отце – довольствуйся тем, что тебе расскажут! Нельзя связываться с навозниками, нельзя верить…. нельзя, нельзя, нельзя… Проще было бы меня связать и держать в клетке, тогда бы я точно ничего не сделал из того, что нельзя! Почему нельзя защитить свою честь? Или считается, что у меня её нет, исчезла с герцогским титулом, перешла к Лараку? Он нарывался сам, и я ничего ему не сделал, просто положил на лопатки! А мог… – Мог, – Нетли невесело усмехнулся. – Я уже думал, что вы пойдете до конца, и я не успею вмешаться. Командир, я все понимаю, но поберегите себя, что я Первому Маршалу скажу! – Поберегу, пусть он сам побережется! – Ричард швырнул на землю полотенце и пошел прочь. Рей Диего молча смотрел на своего подопечного. – Я почти победил! – запальчиво произнес Рамиро. –Почти не считается, – спокойно ответил кэналлиец. – Вам не хватило опыта понять, что он специально поддался, чтобы вы расслабились. Я рад, что Ричард Окделл благоразумен, не стал использовать прием до конца. Я бы убил его потом, но вот помочь вам бы уже не успел. Рамиро сощурил глаза. – Ударив с колена и повалив вас, он просто перехватил руки, чтобы обездвижить, а мог перехватить руки одной рукой, а другой сжать шейные позвонки, так это и делается обычно. Он – сильный парень, одной руки ему бы хватило. Рамиро резко развернулся на каблуках и пошел в сторону палаток. Но везение сегодня явно оставило его – на дороге стояли талигойцы из его отряда, явно обсуждавшие исход поединка, и в глазах Фреда Эклза была горечь. Рамиро вспомнил, что они так азартно поддерживали его. – Простите, господин герцог, кто бы мог подумать, что сын убийцы так ловок! – Эклз смотрел на Рамиро с недоумением, как будто не веря в то, что произошло. – Я, если честно, поставил на вас… Рамиро бешено сверкнул глазами, но промолчал. Но талигоец все не унимался: – Следовало на мечах, мой господин. Тут он не смог бы одолеть вас. Вряд ли у него были такие учителя. – Хватит, – оборвал его Рамиро. – У нас не увеселительная поездка. – Так никто и не говорит, что увеселительная, господин герцог! – воскликнул Эклз. – Но вечерами, на отдыхе! Кому посидеть, а кому и мечом помахать! Вы с господином Окделлом люди молодые, когда ещё силой меряться! – Не слушайте его, господин герцог! – Рони Луантре был уже в годах, хотя его силе и сноровке мог позавидовать молодой воин. –Ты, Фред, с ума сошел, нашел, что советовать! Господин герцог во дворце вырос, а не в седле, как этот. Он, не смотри, что юный ещё, волчара! Я с Первым Маршалом раньше служил, так он его в круг выкинет, а на него – двоих с мечом, а потом и троих. Герцога рыцарем воспитывали, а его – убийцей, как отца. Мы за вас отвечаем! – Ты будешь мне указывать? – Рамиро зло сощурил глаза. – Ты? – Простите великодушно, Ваша Светлость, – Рони упрямо наклонил голову. – Доберемся до места – хоть ножами искромсайте друг друга на глазах Первого Маршала. А тут –наш ответ, нам граф Гонт говорил, что с нами сделает, если не убережем. – Не слушайте дурака трусливого, господин герцог! Ему служить год осталось, вот он как ворона пуганная. Не совладать ему с вами, матерью клянусь, не совладать. – Я вижу, вам заняться нечем, раз языки чешете, – Рамиро оглядел сразу притихших охранников. И он, развернувшись, сбежал вниз, к реке. В свете лучей заходящего солнца хорошо была видна русая голова над водой посередине реки. Мгновение Рамиро раздумывал, не поискать ли другое место для купания, но Дик повернул голову, и Рамиро решился. Не хватало ещё, чтобы тот подумал, что он боится. В воду он вошел легко и бесшумно и поплыл к кровнику. – Это вы неплохо придумали, искупаться, –произнес он, выныривая рядом. – Значит, вы меня пощадили, Окделл? Почему? Дик пожал мокрыми плечами, но остался также лежать на воде, не двигаясь. – Вы хотели бы, чтобы убил? Прохладная вода первого летнего месяца остудила ярость, и теперь он смотрел на бывшего противника спокойно. – Ловкий прием, – протянул Рамиро. – Драться надо ловко, если хочешь выжить. Так, как противник не ждет. – Уже приходилось драться… так? – Приходилось. И поверьте, благородных драк нет, это вам наставники наврали. Рамиро вздохнул – речная прохлада подействовала и на него. Противник оказался сильнее, чем он думал, и он сам виноват, что не учел первого промаха. Ничего, он все понял. – Поплывем? – предложил он. – Вы и плаваете, как деретесь? Дик ничего не ответил. Более всего ему хотелось, чтобы черноволосая голова нырнула в воду и более не появлялась. Но это, к сожалению, ему не светило. – Боитесь проиграть, Окделл? – синие глаза смотрели дерзко и насмешливо. – Хотите остаться непобедимым? Дик перевернулся. – Вон до того островка, идет? Ричард закусил губу и кивнул. О том, что ему не следовало поддаваться на подначки, он понял сразу – Рамиро буквально скользил по воде, как будто там и родился. Он плыл, изредка оглядываясь и останавливаясь, как бы поджидая Окделла, а потом несколькими стремительными движениями уходил от него. Ричард почувствовал, что почти выдохся. А до остова ещё нужно было доплыть. Он перевернулся на спину и судорожно вздохнул. – Сдаетесь? – черноволосая мокрая голова вынырнула рядом, и Дику захотелось схватить герцога за мокрые пряди, притянуть к себе и с силой надавить на затылок так, чтобы он скрылся под водой. Рамиро между тем беззастенчиво положил руку ему на грудь, чуть нажал и, рассмеявшись, скользнул вперед. Дик судорожно вздохнул и приготовился притопить наглеца в ответ, но Алвы рядом уже не было, его черноволосая голова мелькала где-то впереди. Дик снова перевернулся на спину и закашлялся, сотрясаясь всем телом. Создатель, неужели опять? Почему именно сейчас? Несколько секунд он прислушивался к себе, потом решительно взмахнул рукой. Надо плыть, во чтобы ни стало надо плыть, до этого проклятого острова осталось чуть-чуть. Около островка Рамиро оглянулся. Его соперника не было видно – заснул он, что ли? Юноша фыркнул и огляделся –русоволосой головы не было. Рамиро лихорадочно завертел головой, а затем стремительно повернулся и поплыл обратно. Вот он! Движения Ричарда Рамиро не понравились – слишком медленно и тяжело, еле движется. Ещё решит, что он его хотел утопить. – Окделл? Ричард не ответил, Алва молча поплыл рядом, настороженно поглядывая на своего недавнего противника. –Дышите ровнее, – произнес он. – Ровнее, Чужой вас забери! Дик вновь судорожно закашлялся и, отплевываясь водой, тихо, сквозь зубы объяснил Рамиро, где и как он видел его советы. Вместо ответа Алва без разговоров перекинул руку Ричарда себе на плечо. Через минуту они медленно добрались до островка и устало опустились на траву. Рамиро опомнился первым, приподнявшись на локте, он посмотрел на своего спутника. Ричард дышал тяжело, но ровно. Обошлось. Только теперь он оценил обстановку: они вдвоем валяются на траве в чем мать родила, достаточно далеко от лагеря, где на бережку ждет их одежда. – Зачем поплыли, если нормально не умеете? – сердито спросил он. – Вы были весьма настойчивы, герцог! –Ричард криво улыбнулся. – Да и потом островок показался мне расположенным близко. Рамиро фыркнул, как кот, и сел. – Надо возвращаться, хватятся! Можете? Ричард кивнул и повернулся к спутнику. Глаза его расширились.Теперь они молча, в упор, не скрываясь, рассматривали друг друга. – В прошлом году, – хрипло сказал Рамиро, – я был в гостях у моих родственников, морисков. Там есть невольничий рынок. Так вот, вы бы там пользовались успехом –там ценят северян, за вас шел бы торг, а вы бы стояли на помосте, вот так, обнаженный, только с ошейником на цепи. Он неожиданно коснулся шеи Дика там, где должен был быть предполагаемый ошейник. – А потом хозяин свел бы вас с помоста за эту цепь, и вы бы пошли за тем, кто сделал вас своей вещью. Вещью, которая бы ела, говорила и дышала только с разрешения хозяина. – Вряд ли… – Дик оторвал взгляд от Рамиро и сел. – Вещью меня сделать трудно. – Это кажется, уверяю, там умеют быть убедительными и укрощать строптивых рабов. – Как я понимаю, именно себя вы представляете в роли моего хозяина? – Я бы знал, что с вами делать, – взгляд у Рамиро стал тяжелым, и Дику совсем не хотелось спрашивать, что именно мог бы сотворить с ним его кровник, он и так это неплохо представлял. – А если наоборот? – поинтересовался он. –Думаю, вы тоже бы пользовались популярностью. И я тоже нашел бы применение своему приобретению, – он сощурился. – Не только у Вас есть воображение. Рамиро ничего не ответил, но глаза его потемнели. Обратно они добирались достаточно долго и выбрались на берег уже в сумерках. Но все время, пока они плыли, а потом торопливо натягивали одежду на мокрое тело и шли к лагерю, Рамиро представлял себе, как он с силой тянет Ричарда за цепь на ошейнике, заставляя опуститься перед ним на колени и, схватив за русые пряди, закидывает ему голову назад, вынуждая смотреть прямо в лицо. Он, как наяву, видел, как Окделл закрывает глаза, не в силах выдержать его взгляд, и скулы его медленно розовеют от стыда и гнева.