Тысяча шагов

9 г. К.С. 12 день Летних Скал Дождь зарядил с утра, и к полудню дорогу развезло, передвигались с трудом, поэтому Ричард вынужден был объявить привал раньше, так как люди выбились из сил. Дик сам обошел лагерь и лишь потом подошел к костру – хотелось есть и спать. Кто-то протянул ему миску с похлебкой, кто-то налил вино в кружку и он, наконец, смог вытянуть ноги. Сегодня работать пришлось всем, Алву даже не пришлось просить, он сам приказал своей охране присоединиться. Теперь все отдыхали, глядя на огонь костра и надеясь, что следующий день будет если не солнечным, то хотя бы без дождя. – А здорово вы управляетесь, командир! – Дик чуть повернул голову и встретился глазами с немолодым воином из отряда Алвы. Черты его показались смутно знакомыми. – Не припомните? Я у дядюшки вашего, господина Первого Маршала служил. А последние пять лет в столичном гарнизоне, герцог Эпинэ сам меня туда рекомендовал, женился я на старости лет, вот он и поспособствовал. Да и вас мальчишкой помню, как вы все сбежать норовили от учителя, которого герцог за собой возил. Дик улыбнулся воспоминаниям и дружелюбно глянул на вояку. – Рони я, Рони Луантре, к услугам вашей милости. Ричард кивнул. А его собеседник все не унимался. – Нет, хорошо вас растил Первый Маршал, хорошо. Молодой герцог урок сегодня получил, ему это только на пользу пойдет! В дворцовых стенах жизни не научишься, да и опыта не приобретешь, спесь одну, а ему надо – ему войсками командовать, владением наследственным править. Хорошо, что король его наконец от себя отпустил – пора! Ричард понимал, что, конечно, Луантре не хотел его обидеть, но на любимую мозоль он наступил, как говорится, копытом. Старый вояка сразу почувствовал, что что-то неладно. – Вы простите, если что не так, – смущенно пробормотал он. – Я так, к слову. Уж больно понравилось мне, как вы… Вы и на мечах наверняка его обойдете, я помню, как учились – живого места нет, а всё не сдаётесь! – А тебя вот плохо учили, – оборвал его Ричард, – если ты до сих пор себе не уяснил, что герцога, раз ты в его охрану входишь, ни с кем обсуждать не следует! Настроение было безнадежно испорченно, поэтому он поднялся и пошел к палатке. Веселые крики и смех ещё долго не давали ему уснуть, а когда он, наконец, ухитрился это сделать, ему приснился Рамиро Алва на помосте невольничьего рынка. *** Конец Месяца Летних Скал Дожди прекратились, и теперь отряд без помех и задержек приближался к месту своего назначения. Дик более практически не общался с герцогом Алва, все их разговоры сводились к вежливым приветствиям, да сообщениям последнего об обстановке на дороге. Будучи не в силах болтаться без дела, герцог и его люди скакали, как правило, впереди обоза, выполняя функцию своеобразной разведки – отряд, приближаясь к цели, вступил на опасную территорию – здесь пошаливали как вражеские лазутчики, так и отдельные группы вооруженных бандитов, пользующихся тем, что на окраинах империи порядок полностью ещё не наведен, и сделавших грабеж своим ремеслом. Зато за эти дни Ричард много общался с Рони – он охотно болтал со старым воякой, вспоминая свое детство. – А помните, как вы удрали из лагеря и вас потом полдня искали и нашли в лесу, вы за зайцами охотились? Дик рассмеялся – он устал от ворчания своего наставника, да и наказание за плохо выученный урок показалось ему чрезмерным – вот и сбежал. Зато потом месяц не смел отойти от палатки, лишь завистливо поглядывая в сторону леса и реки – Шарль Эпинэ умел воспитывать послушание. – А когда он меч вам вручил, – Рони усмехнулся, – как все вас жалели – у многих были дети, ваши ровесники. Часами ведь по кругу гоняли, пока на ногах стояли. Уйдете, все в синяках, а утром – опять! А потом – аж против двоих, а вы ведь дите ещё! Но зато научил! – Да, школа была неплохая, – Ричард улыбнулся, – но ничего, выжил! – Не только выжили, воином стали! Что не говори, если человек решил служить, он должен свое ремесло знать. Ну а тому, кто командовать хочет, тем более. Вы далеко пойдете, мастер Ричард! Наверняка до командира крепости дослужитесь! Хороший из Вас выйдет командир! Дикон почувствовал, как у него сводит скулы. Рамиро остановил коня и тряхнул головой, оглядывая окрестности. Тихо и достаточно уныло, леса закончились и о том, что начнется местность, которая может вызвать восторг разве что у Повелителя Скал, свидетельствовали огромные валуны, поросшие мелким кустарником, все чаще встречавшиеся на дороге. – Дорога каменистая, – отметил Эклз, – не будет так развозить, быстрее пойдем. Рамиро кивнул и коротко бросил: – Возвращаемся! – Ваша Светлость, так быстро? – Фред удивленно поднял брови. – Давайте ещё немного посмотрим! – Что тут смотреть? Дорога в порядке, обоз пройдет спокойно, да и следов на дороге не видно, надо сказать! – Не гневайтесь, господин герцог, но я скажу! – вид у Фреда был угрюмый. – Мне неприятно смотреть, как вы вроде как у него на побегушках! Брови Рамиро поползли вверх. – Ты о чем? – О том, – Фред угрюмо продолжал рассматривать землю под копытами лошади. – Я сам из Придды, господа мои сейчас не в фаворе, но люди благородные, знатные, таким служить было незазорно. Мир мне хотелось посмотреть, так герцог меня отпустил, не противился. И граф Гонт, командир мой, из уважаемой семьи, так что тоже весьма почетно. Мне многие завидуют, под таким человеком хожу. А когда по приказу его величества людей снаряжали Вас сопровождать, я сам вызвался. Только… не гневайтесь, господин герцог. Он командует, а вас как будто и нет. Даже из вежливости не спросит, все сам со своим Нетли решает, будто умнее их и на свете нет. – Это дело ему доверили король и Первый Маршал, – холодно бросил Рамиро. – Или ты хочешь оспорить их приказ? – Не подумайте чего, – буркнул Эклз, – но все равно, неправильно это. Вы герцог, а он кто? Рамиро ничего не ответил, поворачивая коня, но всю дорогу слышал за спиной недовольное ворчание Фреда. Не успел Рони со своими разговорами отойти от Дика, как послышался стук копыт. Рамиро остановился около и холодно бросил: – Все в порядке. Дик кивнул, принимая его слова к сведению. В глубине души он был рад, что Алва взял эту обязанность на себя, иначе бы пришлось отрывать своих людей, а дорога была тяжелой. Хотя, что ему делать? Ехать просто так, так можно с тоски свихнуться, а тут и развлечение и при деле. – Сейчас станет легче, – как бы отвечая на мысли, заметил Рамиро. – Через пару хорн начнется каменистая дорога. Дик снова кивнул: – Спасибо, герцог. Рамиро отъехал в сторону, но Дику показалось, что кто-то сверлит ему взглядом спину, и он резко обернулся. Фред, недобро прищурясь, смотрел на него. –Что тебе ? – хмуро бросил Ричард. – Ничего, – процедил Эклз. – Повежливей бы вы, господин капитан, неровен час… *** – Не следует посещать меня так часто, – Гонт разлил вино по кубкам и протянул один гостю. – Это неоправданный риск. – Я понимаю, граф, – ночной визитер кивнул. – Но время… У Эсперадора вновь был посол Дриксен. Сейчас очень благоприятный момент: новый кесарь только что пришел к власти, победоносная война и присоединение новых территорий ему на руку. К тому же это займет его подданных и отвлечет от мыслей о новых заговорах. Поймите, они предлагают свои услуги сами, если упустить время, это обойдется значительно дороже. – Вы хотите отдать часть страны за помощь? Что же тогда значит ещё дороже? А если и Гайифа потребует своего? – Гонт даже не пытался скрыть раздражения. – Не слишком ли легко вы раздаете территории, сидя в Агарисе? – Понимаю ваше возмущение, граф, – гость склонил голову. – Но сейчас нет другого выхода. Как только Эркюль Ракан укрепится на троне, мы вернем все утерянное, и страна снова станет единой. Это жертва во имя победы, поймите. Сейчас очень удобный момент: Первый Маршал на севере, в городе войск нет, только ваш гарнизон, оставшиеся войска в летнем лагере. Если быстро действовать, то все получится. Кэналлийцы, оставшиеся во дворце, не будут особо усердствовать – ведь их драгоценного соберано там нет. А когда не станет Франциска и его выродка, то и навозники поутихнут – им некого будет защищать. – Вы забыли, что волей Франциска в случае смерти Октавия ему наследует Рамиро Алва? – Но вы ведь сказали, что позаботитесь об этом? Знаете, думаю, теперь нас устроит первый вариант. Рамиро погибает, и у Оллара не остается и второго наследника. Если Ричард Окделл окажется замешан в убийстве, у него будет только одна дорога – быть верным псом Раканов. К тому же это его долг, за это погиб его отец, Эркюль и королева Бланш вернут ему все, что принадлежало ему по праву. – Зачем вы так печетесь об этом мальчишке? Только не говорите, что королева и принц так привязаны к сыну герцога Окделла. – Агарис собирается провозгласить Алана святым. Сын святого, преданно служащий династии – это символ и пример для других. Он должен жить. Рутгерт еле удержался от того, чтобы выругаться: надо же, и здесь расчет. Бедная Бланш, в каком окружении ей приходится жить. Его хрупкая девочка, наверное, совсем извелась рядом с этими… для которых нет ничего святого, и вынуждена соглашаться с их действиями. Да и на Эркюля все эти «политики» влияют далеко не в лучшую сторону. Принцу пристало жить среди преданных ему людей, готовящих его к правлению, а не среди своры заговорщиков, которые за десять лет и одного нормального заговора организовать не смогли! Правда, с этим следует закончить как можно скорее. – Я дам вам знать, как только буду готов. Думаю, это не займет много времени. – Но первым должен погибнуть Рамиро Алва. Ему нельзя добраться до Первого Маршала – Эпинэ в случае смерти Оллара и Октавия поддержит права Рамиро на престол. У него армия, на его стороне выступит Кэналлоа, да и в Талиге он найдет поддержку среди сторонников бастарда. – Хорошо, Рамиро умрет. Гость встал. – Я оставлю на этот раз здесь своего человека, вы знаете, как его найти. Он будет ждать знака от вас. Проводив гостя, Гонт вернулся в комнату и вновь налил себе вина. Хорошо, что не надо убирать теперь сына Алана. Русоволосому мальчишке повезло, главное, надо успеть об этом предупредить. *** Ларак нашел Женевьев в спальне. Герцогиня сидела у окна с вышиванием, но он мог поклясться, что с тех пор, как он уехал, оставив её так, она не сделала ни одного стежка. – Вам не здоровится, моя дорогая? – мягко спросил он, целуя нежную руку в кольцах. Сверкнул перстень с черным карасом –Женевьев надевала его редко, но он слишком хорошо знал, когда жена часами может смотреть на зловеще сверкающий камень. – Нет, все хорошо, – у Женевьев чуть дрогнули уголки губ. – Я ждала вас чуть раньше. Что-то случилось? Если что-то случилось, то явно не с ним. Гвидо поморщился. Если бы так она ждала известий от него! Проклятый мальчишка! Неужели так трудно написать матери несколько слов с дороги? А вернется через пару месяцев – будет снова глаз не спускать и ни словом не упрекнет паршивца. – У короля завтра прием – в честь дня рождения королевы Октавии. Вы помните об этом? Женевьев задумчиво кивнула – Франциск продолжал отмечать этот день, несмотря на смерть жены. – Я заказал специально к этому дню ожерелье и серьги, – Гвидо понимал, что вряд ли это взволнует Женевьев – она была равнодушна к украшениям, хотя он не раз слышал, что Женевьев Окделл слыла модницей и увлекалась драгоценностями. Жена кивнула. – Посмотрите, дорогая, – настойчиво произнес Ларак. – Может, что-то вас не устроит. – Я всецело доверяю вам, Гвидо, – равнодушно произнесла герцогиня Ларак, но, тем не менее, встала и подошла к шкафу. – Я передал их Дейзи, позовите её! – Она выполняет мои поручения, герцог, я найду их сама, – Женевьев выдвигала ящичек за ящичком, но искомой шкатулки все не было. Наконец, раздраженная женщина потянула крайний ящик и, протянув руку, достала из его глубины черную резную шкатулку, запечатанную королевской печатью. Несколько мгновений герцогиня смотрела на неё, как на выползшую неизвестно откуда ядовитую змею, а потом произнесла дрогнувшим голосом: – Что это? Как она сюда попала? Ларак с недоумением посмотрел на изящную коробочку, как бы собираясь с мыслями, а затем ударил себя ладонью по лбу: – Простите, дорогая! Сейчас я все объясню. Женевьев опустилась в кресло и замерла, глядя на него широко раскрытыми темно-серыми глазами. – Помните, перед рождением Октавия, мы приехали в Олларию, и вы неожиданно заболели? Женевьев кивнула. Причин этой болезни она не забудет никогда. – Когда у королевы начались роды, вы все ещё метались в жару, хотя лекарь уже ручался за Вашу жизнь. Роды прошли благополучно, но королева быстро слабела, силы оставляли её и скоро всем стало ясно, что конец близок. Октавия позвала меня, спросила про вас и велела передать эту шкатулку, сказав, что вы поймете, и что она желает вам скорейшего выздоровления. Я не мог сказать вам об этом тогда, вы редко приходили в себя, потом умерла королева, двор погрузился в траур, а когда вы поправились, я увез вас в Надор. Простите, Женевьев, я просто забыл.