Тысяча шагов

9 г. К.С. 2 д. Летних Ветров – Поднимайся! – его грубо вздернули на ноги и повели, вернее, потащили по переходу. Кто бы знал, что здесь такие глубокие пещеры – с виду безобидные холмы. Шел он тяжело – ноги затекли без движения. Поворот, ещё поворот и его втолкнули, вернее, буквально протиснули сквозь вход, более напоминавший щель, в какое-то помещение, чуть освещаемое сверху через отверстия в камне. В углу чадил факел, и этого было вполне достаточно, чтобы разглядеть кровника, лежавшего чуть закинув голову с закрытыми глазами. – Убили? – холодно поинтересовался он. – Живой, – равнодушно ответил один из его бывших подчиненных. – Как и ты пока. Лежащий человек открыл глаза и молча уставился на него. Глаза его быстро скользили по его лицу, плечам. Удивленно расширились, увидев связанные за спиной руки, измятую и пыльную одежду. Кривая улыбка скользнула по губам. Что ж, видно, кровник понял, что не он – причина всех его неприятностей. – Кому-то из вас должно было, наверное, повезти, – главарь говорил негромко, но четко. – Но вот он, – и он показал его кровнику на него, – убил Урмана, который вез приказ о том, должен ли кто-то из вас уцелеть. Бумаг при нем мы не нашли. – Какой дурак доверит такое бумаге! – губы у кровника кривятся. – А ваш хозяин подлец, но явно не дурак. – Ты потише, – бандит, что так жаждал приобщить его к запрещенным Создателем радостям, выступил чуть вперед. – Ты теперь никто, ну и веди себя соответственно. Второй пленник медленно сел, потом также медленно поднялся и прислонился к стене. – Вы догадались о том, кто господин? – в голосе главаря легкое удивление и даже уважение. – Зная, кто вы, это не трудно, правда? – безразличие в голосе кажется весьма обманчивым. – К сожалению, – продолжил главарь, – ждать более мы не можем, да и не думаю, что был послан второй гонец. А скоро здесь будут люди Эпинэ, нам нужно торопиться. – Первый маршал очень удивится, не найдя все тела. Тебе не кажется, что он будет искать, тем более известно, кто остался с нами? – Кажется. Не волнуйтесь, мы ему расскажем, как было дело. И тела предъявим. Пленники переглянулись. Ловко! – Но, – спокойно продолжил главарь, – к вам я всегда относился с уважением. Жаль, что так получилось. Правда, если обещаете молчать, я могу оставить вас в живых. Если вы дадите мне свое слово, я поверю, да и выдать нас вы уже не сможете. Так даже лучше будет, более достоверно. Жизнь за молчание – не очень дорого, верно? Этот останется здесь навсегда, но вы-то об этом плакать не будете, верно? – Верно, не буду. Второй пленник снова криво улыбнулся. – Так что, по рукам? Этого можете прибить сами, тем более, вы об этом ведь мечтали, правда? Да и кинжал при вас, мы вас только по голове сильно треснули, не обыскивали. Ну извините, если что не так. – Извиняю, как не извинить. Он молча смотрел, как противник нагибается и достает кинжал из голенища сапога. Вот и все. Глупо и нелепо, но Шарлю Эпинэ будут представлены неопровержимые доказательства, он поверит. Все поверят. Узкое лезвие сверкнуло в руке, чуть подался вперед главарь, и тяжело рухнуло тело за его спиной. – Всегда ненавидел предателей, – тихо произнес Ричард Окделл. Алва обернулся. Глаза Неда с недоумением смотрели в потолок. – Он был моим человеком и предал меня, – спокойно произнес Дик. – Вы мне ничем не обязаны, в отличие от него. Не смог удержаться. Рамиро мысленно усмехнулся. Мальчишка отправился в Закатные сады, так и не отведав гайифских радостей. Лично Рамиро за это к Окделлу претензий не имеет. – Ваше право, командир. Недорого ваш Нед нам и стоил – несколько золотых. Так что? Приказа мы не знаем теперь, но думаю, господин будет доволен, если вы согласитесь. – Я уже сказал твоему… – Окделл чуть запнулся, – господину, что я о нем думаю. Нам не по дороге. – Вы сами выбрали, командир. Что ж, дело ваше. Горячий вы. Видно, и вправду в отца пошли. Ну да ладно... Спешить нам надо. Главарь на мгновение задумался, а потом усмехнулся: – Все же не буду сам вас убивать, оставлю здесь. Выбраться – не выберетесь. Зато с этим разберетесь. Подыхать будет не так обидно, – он мотнул головой в сторону Рамиро, – считайте это моим прощальным подарком в память о былом. – Надо же, – Рамиро впервые разомкнул спекшиеся губы. – Как благородно! – А вам бы не огрызаться, а помолиться следует, герцог. Если веруете, конечно. – Верую, – Рамиро растянул губы в оскале, – что такие подонки, как ты, недолго на этом свете задерживаются. – Уж кому говорить, да не отродью предателя. Отца вспомните! – Заткнись, сволочь! – Рамиро рванулся вперед, забыв про связанные руки, и чуть не упал. – Сволочь! Рони Луантре смотрел на него с насмешкой, и от этого, от чувства собственного бессилия на глаза наворачивались слезы. Рамиро пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы справиться с собой. – Счастливо оставаться! Думаю, скучать не будете! – и Рони Луантре вслед за Фредом выскользнул в щель. Несколько секунд царила тишина. А затем в проходе послышалась возня, ругательства и грохот. – В проходе, видно, камень шатался сильно, – пояснил Окделл, – они его раскачали, чтобы проход закрыл. Рамиро прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Шаги Окделла послышались совсем рядом. "Придушит или зарежет? –пронеслось в голове. – Впрочем, какая разница. Пару раз ударить ногой он его успеет". Но проходили минуты, а его кровник не торопился. Рамиро открыл глаза: Окделл склонился над трупом Неда. Алва с удивлением увидел, как он снял с убитого плащ, потом отстегнул пояс с небольшим мешочком, где обычно носят припасы, флягу. Напоследок он, скривившись, чуть уперся ногой в тело, вытащил кинжал, вытер его об одежду предателя и снова убрал за голенище. Рамиро смотрел на него с возрастающим удивлением. – Вы собрались в дорогу, Окделл? Закатные сады примут вас и так, поверьте. – В Закатные сады мне рано, сначала долги неплохо отдать, – спокойно произнес Ричард, подходя к связанному герцогу. Рамиро замер, наблюдая, как Окделл молча свернул из пояса, снятого с покойника, что-то типа петли. "Даже не кинжал", – с горечью подумал он. Смотреть в глаза собственной смерти было крайне неприятно, но Алва решил, что будет смотреть в это безжалостное лицо до конца. *** – Дорогая, как только позволят дела, мы немедленно вернемся в Надор, – решительно произнес Гвидо Ларак, глядя на бледное, осунувшееся лицо жены. – Думаю, там вам будет лучше. Мне жаль, что сейчас я не могу оставить его величество. Женевьев безучастно кивнула. – Вы не хотите мне ничего рассказать? – настойчиво продолжал герцог. – Что случилось, что было в этой проклятой шкатулке? Женевьев, неужели за эти годы вы не научились доверять мне хоть немного и так и не поняли, что я не хочу вам зла? Слуга вошел совсем неслышно, неся в руках несколько свитков с печатями. Женевьев с надеждой взглянула на них, но, увы, того, что она так ждала весь этот месяц, там не было. – Почему вы так часто видите во мне противника, а не союзника, по крайней мере? – Ларак чувствовал, что начинает закипать. – По крайней мере, как мне кажется, я отношусь к вам более внимательно, чем Ричард, который даже не удосужился написать пару строк! А ведь он знает, как вы ждете вестей от него, особенно сейчас! – Не надо трогать моего мальчика, Гвидо! – глухо попросила Женевьев. – У вас есть и другие мальчики! – с горечью произнес Ларак. – Почему Вы думаете только об этом? – Потому что он далеко от меня, ему плохо, потому что я виновата перед ним! – Женевьев устало взглянула на мужа. – Вы не можете упрекнуть меня в том, что я – плохая мать. Это неправда, и вы это знаете. Но первенцев всегда любят больше, чем других детей. Вы сами рассказывали, что любимцем матери были вы, а не младшие братья, в чем тогда вы упрекаете меня? Ларак стиснул зубы и отвернулся, чтобы не видеть этого бледного, застывшего лица. – Я хочу знать, что было в этой проклятой шкатулке! Я имею право вам приказать! – Есть случаи, когда лучше не пользоваться своим правом, – почти прошептала Женевьев. – Покажите мне содержимое шкатулки! После того, как вы её получили, на вас лица нет! Если бы я только знал, клянусь, я сжег бы её собственными руками! – Прощальный дар королевы – в огонь? – Женевьев улыбнулась бледными губами. – …Герцог… В её голосе ему послышались интонации Ричарда. – Дайте мне ключ от шкафа, Женевьев! Или я разобью его собственными руками. Женевьев секунду поколебалась, а затем подошла к шкафу, выдвинула ящик и протянула мужу шкатулку: – Посмотрите! Гвидо решительно откинул крышку, несколько оторопело глянул на лежавшее там украшение и медленно потянул листок бумаги, находящийся под ним. Мгновение он колебался читать или нет, а потом распрямил листок и поднес к глазам. Женевьев усмехнулась.