Тысяча шагов

9 г. К.С. 3-4 дд. Месяца Летних Волн Рутгерт, граф Гонт, спокойно выдержал взгляд Готье Шапри-Вальмона и невозмутимо пожал плечами: – Не буду говорить, что никогда ещё не слышал большей чуши, Готье, и понимаю, что на слово вы мне не поверите. Но имею я право на то, чтобы лично выслушать этот бред? Пусть они скажут мне это в лицо. Капитан Личной королевской охраны внимательно глянул на него. Ему и самому это казалось бредом – Гонт практически сразу перешел на сторону Оллара, вместе с фок Варзовым, и не раз доказывал свою верность, много лет возглавлял столичный гарнизон. Если бы он хотел что-нибудь сделать, давно бы уже сделал. Но показания его людей… Да и вообще вся эта история с отрядом, пещерами, необычным спасением казалась сказочной выдумкой. Готье кивнул. – Конечно, Рутгерт. Я все равно собирался это сделать. Граф задумчиво разглядывал стоящих перед ним бывших подчиненных. – Не понимаю, ребята. Не понимаю. Столько лет служили вместе, вроде ничего дурного я вам не делал. Наоборот, жене твоей, Рони, и ребенку помогал, когда ты раненный лежал, и твоей матери, Фред, тоже… Что на вас нашло? Неужели это я вас на такое подбил? Рони Луантре и Фред Эклз угрюмо молчали. – Итак, – Готье Шапри-Валмон приятно улыбнулся, глядя на двоих друзей, – будете говорить? Те упорно безмолвствовали, глядя в пол. – Ребята, – негромко произнес Гонт, – не стоит теперь, облегчите если не свою, то участь своих близких, не тащите их за собой! Скажите, кто вам приказал! – Нечего нам говорить, – буркнул Фред. – Совсем нечего? – мягко переспросил Готье. – Вы уверены? Тогда я попрошу, чтобы вас убедили что-либо сказать. – Что вы наделали, ребята! Это измена называется! Напасть на королевский отряд, пытаться убить королевского приемного сына! Себя не жаль, так близких пожалейте! Что с семьями изменников делают – знаете? Рони и Фред переглянулись, а Рони закусил губу. – Если правду скажем, семьи не тронут? Рутгерт чуть прищурившись глянул на них, а Готье развел руками. – Если раскроете все, то ваших близких пощадят, никому они не нужны. Рони ещё раз глянул на бывшего командира, а потом на напарника. – Пусть завтра к нам придут, – тихо сказал он. – Чтобы мы видели, что они живы и здоровы. Мы все скажем. Готье мгновение подумал, а потом кивнул, соглашаясь. Старый Трин удивился, увидев хозяина, – тот редко возвращался засветло, если возвращался вообще, а не оставался ночевать при казармах. На предложение слуги подать обед граф лишь отмахнулся. – Потом! – и снял с рук перчатки. – Ступай на Ремесленную, отнеси это Тони-перчаточнику и скажи, что как сделает, пусть приносит, я жду. – Господин, зачем такая спешка! Несколько пар я в прошлом году заказывал! – Трин, я хочу эти, и быстро, ступай! Старый слуга, ворча, удалился, а Гонт налил себе кубок вина и выпил залпом. Только бы удалось! Ждать пришлось недолго, через пару часов Трин ввел в комнату человека лет сорока, одетого в скромное коричневое платье. Вошедший поклонился и потянул пару перчаток: – Готово, Ваша милость! Гонт кивнул, подождал, когда старый слуга выйдет из комнаты, и произнес: – К сожалению, у нас возникли проблемы. Тони напрягся. Когда Гонт кончил говорить, он нахмурился. – Что теперь с этим делать? Дело все затягивается и затягивается, а ещё и это… – У меня все готово, но короля нет в городе – он в летнем лагере войск. Согласитесь, не стоит заваривать кашу, чтобы перебить лишь его приспешников. – Что все-таки там произошло? – Не знаю, Шапри-Валмон ознакомил меня лишь с показаниями, касающимися лично меня. – А что говорят ваши люди? – Вы думаете, что мне дали с ними поговорить? Хорошо, что устроили очную ставку, и я сумел им намекнуть на то, что не следует меня топить. – Неужели Шапри-Валмон не сказал совсем ничего? – Он сказал, что мои люди изменили, и когда отряд отбивался от нападавших, ударили в спину и организовали покушение на Рамиро Алву. – Значит, мальчишки живы? – Если бы Алва погиб, Шапри так бы со мной не разговаривал. – А Окделл? – Он не говорил, что погиб племянник Первого Маршала. – Почему Шапри так к вам лоялен? – в глазах Тони мелькнуло подозрение. – Он знает меня много лет, я ни разу не подал повода сомневаться в моей преданности. Да и потом – их слово против моего. Да и полномочий бросить меня в застенок у него нет – для этого нужен приказ короля. – Не думаете ли вы, что за ним не послано? – Думаю, но ночь у нас есть. Слушайте, что нужно сделать… Выслушав графа, его гость недоуменно поднял брови. – То, что вы предлагаете, шито белыми нитками. Вряд ли он в это поверит! В наивности его не упрекнешь! – До конца не поверит, но проверить будет обязан. К тому же если бы речь шла о другом человеке, но об этом! Подозрение это вызовет, значит отвлечет в какой-то мере подозрения от меня, а нам нужно выждать время, пока король вернется в город, и ударить! Потом все не будет иметь значения. Кроме того, Ричард Окделл далеко, первый Маршал так просто племянника не отдаст, все это потребует времени. Может быть, когда, наконец, сын Алана доберется до Олларии, она уже будет Кабителой. Тони кивнул и поднялся. – Я сделаю ещё одно – среди людей, сопровождавших Луантре и Эклза в Олларию, есть мой знакомый, Дени Катэ, очень набожный человек. – Он вам расскажет? – Мне – нет и никому другому – тоже, он человек верный. Но вот отцу Модесту, думаю, исповедуется. – Мне нужно знать все к утру, до встречи с Шапри. – Непременно. Я пришлю весточку или приду сам. Дайте мне какой-нибудь ваш пояс или ещё одни перчатки. – Зачем? – Не могу же я просто так к столь знатной и занятой персоне ходить. Да и вещь модную получите, мои мастерицы хорошо работают. Гонт рассмеялся. *** Тони пришел к Гонту рано утром и, взяв в руки предложенный бокал, несколько натужно улыбнулся: – Занятная история вышла, граф! По всей видимости, ваши люди сильно просчитались! Мальчишки живы и пришли в лагерь вместе! Правда, Дени не знает, как все вышло. Но этого никто не знает, кроме Первого Маршала и двух его доверенных офицеров, следствие велось тайно. Сюда ваши люди прибыли под охраной. А бумаги были сразу переданы Шапри. Рутгерт лишь поморщился, выслушав сообщника. – Многое неясно, – осторожно заметил он. – Но раз никто не знает подробностей, это хорошо. Можно предположить, что Шарль Эпинэ проводя так следствие мог покрывать племянника, а через него и себя. Пусть то, что я предлагаю, шито белыми нитками, но если предложить эту версию, Готье обязан будет её проверить! Меня он, по всей видимости, пока не арестует – я на виду. Бежать не собираюсь, ну, может, приставит своих людей для слежки. Все-таки он мне верит. – Уже приставил! – широко улыбнулся Тони. – Трое. Так что аккуратней. Граф нахмурился. – А что вы хотите? – его сообщник усмехнулся. – Он весьма обстоятельный человек, этот Шапри. И прекрасно знает свое дело, Оллару повезло с ним. Жаль, вздернуть придется, когда победим, такие не изменяют. Рутгерт непроизвольно сжал кулаки: – Зачем убивать? Он может пригодиться! – Псы не меняют хозяев, граф. Естественно, он пригодится, знает он много. Если будет покладист – умрет легко. Не хмурьтесь, граф, я понимаю, вы со многими сдружились за эти годы. Но это – война, и в данном случае все делятся на тех, кто с нами, и тех, кто против. Гонт судорожно вздохнул, отгоняя ненужные мысли. Тони кивнул. – К сожалению, большего, чем сейчас известно, узнать мы не можем. Хорошо, если хотя бы удастся передать им распоряжения. Отец Матео сейчас навещает их близких, надеюсь, женщины не очень тупы. – Жена Рони весьма сообразительная особа. – Будем надеяться, что все получится. Когда вы встречаетесь с Шапри? – После обеда. – Дайте мне знать немедленно, я буду ждать. И возьмите… – он положил на стол расшитый пояс и перчатки. – Убедитесь, что это прекрасная работа, может, порекомендуете меня капитану Личной охраны. Гонт едва дождался встречи с Шапри. Готье встретил его улыбкой. – Вы хорошо знаете своих людей, Рутгерт. Они начали давать признательные показания и эти их новые откровения мне весьма не нравятся. Правда, они сознались, что оговорили вас. Гонт пожал плечами: – Проверьте, Готье. – Непременно, – Шапри-Валмон благодушно улыбался, но граф не обольщался на этот счет. За добродушной улыбкой просматривался волчий оскал. – Если у вас ко мне вопросов более нет, – заметил он, – я пойду заниматься служебными делами. Если хотите арестовать, то позвольте послать домой за вещами – ваши казематы слишком сырые для моих костей. – Ну что вы так, Рутгерт, – Готье всем своим видом излучал благодушие. – Зачем мне вас арестовывать? Вы ведь виноватым себя не чувствуете и не скроетесь, верно? – Верно, – процедил сквозь зубы граф, чувствуя себя мышкой, которую кошка зажала между лап. – Куда мне скрываться? – Вот и я думаю, куда, – улыбка Готье стала ещё шире, – и зачем? Гонт пожал плечами и уже взялся за ручку двери, когда Шапри неожиданно спросил: – А вы знакомы ведь с племянником Первого Маршала? Рутгерт вздрогнул и обернулся. –Да, а в чем дело? – Как вам он? Шарль его на коротком поводке держит, от себя не отпускает, я и видел-то его всего несколько раз. – Мальчишка как мальчишка. Отчима не очень жалует, мать жалеет. – Ну, это понятно. Трудно любить человека, захватившего твое добро. А ещё? – Я познакомился с ним месяца полтора назад. Ничего особенного сказать не могу. – Гонт, – голос Готье стал ласковым, – особенного мне и не надо. Скажите, как есть. – Ничего необычного, клянусь. Шарль его действительно крепко держит. Он меня об отце расспрашивал – я хорошо знал Алана, жизнью ему обязан. Рассказал, естественно, – он с вызовом посмотрел на Готье. – А почему бы не рассказать? То, что Алан сделал, так за то уже расплатился. А человеком он был неплохим. Зря мальчишке ничего не говорят, лучше бы Шарль и мать все рассказали, чем он станет сведения сам добывать, да всякую шваль слушать! – А какие сведения ещё его интересуют? – Гонту Шапри казался охотничьей собакой мертво вцепившейся в пойманного зверя. – Только не говорите, что отцом все ограничилось! Гонт с минуту колебался, хмурясь под пристальным взглядом капитана личной охраны, потом с неохотой выдавил. – О королеве и принце расспрашивал! – А вы? – вкрадчиво спросил Готье. – Я с детства при дворе, – выдавил Гонт. – Рассказал, что знал, о том, что было до смерти Эрнани. Что я ещё мог рассказать? – Значит, племянник Первого Маршала интересуется королевой Бланш и принцем? Граф пожал плечами: – Не интересуется, а так… – Плохо, значит, Шарль его в руках держит, – протянул Готье. – Ладно, Рутгерт, идите, не задерживаю… пока. От последнего слова и от того, как капитан его протянул, граф невольно вздрогнул, но нашел в себе силы кивнуть и вышел из комнаты. Готье задумчиво глянул ему вслед. На улице Гонт судорожно вздохнул и глянул на небо: солнце медленно выплывало из-за туч. – Хвала Создателю, – беззвучно шевельнулись его губы, – кажется, удалось! Готье, нахмурив брови, несколько минут смотрел на бумаги, лежавшие перед ним, затем вызвал одного из своих помощников. – Отправлено ли письмо его величеству? – Да, господин капитан. Шапри вздохнул. Он привык доверять Гонту. 10 лет безупречной службы, милость короля, полное отсутствие общения со сторонниками свергнутых, это не раз проверялось. Может, действительно, оговор? Но чтобы такое мог затеять мальчишка, пару месяцев назад справивший совершеннолетие и почти всю сознательную жизнь проживший под рукой Шарля Эпинэ, которого вряд ли можно обвинить в мягкотелости? В такое не вериться. Но он нутром чувствует какую-то интригу! Шарль Эпинэ? Зачем это Первому Маршалу? Несколько минут Шапри-Валмон напряженно думал, взвешивая все за и против, затем тяжело вздохнул. Нет, то, что он собирался сделать, ему совсем не нравилось, но, похоже, выхода у него нет. *** Рамиро вернулся почти через месяц. За Диком пришел виконт Карье с приказом явиться к Первому Маршалу. Когда он переступил порог палатки, ему беспечно улыбнулся синеглазый герцог. – С возвращением! – Ричард не смог скрыть своего удивления. – Здравствуйте, Окделл! – Алва был невозмутим. Ричард подумал, что, пожалуй, он возмужал за это время – самоуверенный, надменный мальчишка куда-то делся. Пришла уверенность, сдержанность, какая-то жесткость, понимание, что жизнь несколько сложнее дворцовых переходов. Этот Рамиро на него бы с кинжалом не бросился, наверное. – Ричард, – Шарль Эпинэ чуть улыбнулся, – боюсь, тебя снова ждет дорога. Ты возвращаешься в Олларию весте с герцогом Алва. – Что мне там делать? – Ричард напрягся. – У герцога погибли практически все люди, ты будешь охранять его, а помимо этого для тебя есть ещё ряд поручений. – А что с делом Луантре и Эклза? – невозмутимо поинтересовался Алва. Шарль Эпинэ пожал плечами. Заговоры были не его делом и мало трогали. – Все заговорщики уже давно отправлены в столицу. Это дело Шапри-Валмона, он прекрасно справляется с такими вещами. – Так что я буду делать в Олларии? – Ричард, наконец, справился с волнением. – Ты привезешь из Олларии строителей и оружейников, местные меня устраивают мало, – ответил ему дядя. – Да и зря гонять обозы с оружием, зачем? Мы начнем, что можно, делать здесь. – Разве с этим не справится кто-то ещё? – Знаю, мальчик, тебе бы хотелось в бой, но мы пока не воюем, а строим. В этом тоже неплохо разбираться. Кроме того, Женевьев сейчас в Олларии, разве не хочешь вновь повидать мать? – А где я возьму тех, о ком ты просишь? – Тебе помогут. Герцог утверждает, что может предоставить одного из своих людей. Алва кивнул. – Оружейников возьмешь из Эпинэ и из Надора, кроме того, Шапри-Валмон обещал своих. Раз обещал, значит, пришло письмо – по телу Ричарда прошел холодок. Интересно, а идея послать за всем этим его – тоже Шапри-Валмона, капитана личной охраны короля, в ведении которого следствия о государственной измене? ***