Тысяча шагов

9 г. К.С. 20 д. Месяца Летних Волн *** Мысль искупаться пришла в голову Карлу Ролье на рассвете, когда в сероватом небе ещё были видны последние звезды. Лагерь спал, над рекой стоял легкий туман, а вода была холодной и бодрящей. Несколько раз окунувшись, он выбрался на берег, разлегся под разлапистым кустом и блаженно закрыл глаза, проваливаясь в дрему. Разбудили его негромко звучащие голоса. Кто-то со смехом располагался по другую сторону растений. Виконт приподнялся на локте и сквозь густые ветви увидел, как черноволосый юноша торопливо раздевается и входит в воду. Его спутника он узнал только тогда, когда тот оказался на середине реки. В первую минуту, кое-как справившись с изумлением, он хотел обозначить свое присутствие, но, подумав, отказался от этой мысли. Вряд ли эти двое будут обыскивать окрестности, а у него появляется великолепный шанс узнать о молодых людях чуть больше. Плавали они минут десять, а потом, отфыркиваясь, выбрались на берег. – Тебя надо научить нормально плавать, – в голосе Рамиро звучала веселая насмешка. – А то даже неприлично как-то. Окделл что-то буркнул и кинул спутнику полотенце. Рамиро неторопливо вытирался, и у Карла создалось впечатление, что он делает это специально, как бы демонстрируя себя. – Одевайся быстрее, – лениво протянул Окделл. – А то твой внешний вид вызывает совершенно определенные желания. – Какие именно? – вкрадчиво поинтересовался Рамиро, не торопясь выполнить требование спутника. Когда Окделл озвучил, то, что можно сделать с герцогом Алва, Карл Ролье чуть не поперхнулся. Нет, он никогда не считал себя ханжой, но такое! Интересно, где это юноша набрался таких знаний? И подозревает ли Шарль Эпинэ о талантах любимого племянника? Герцог сейчас должен объяснить наглецу, что он думает как о таких предложениях в целом, так и об Окделле в частности. Но Алва спокойно опустился рядом и, положив голову на колени сероглазого развратника, предложил немедленно приступить к реализации его желаний. Тот лишь рассмеялся. – Придется потерпеть до вечера! – шепнул он, – сейчас начнут просыпаться. Алва демонстративно вздохнул, поерзал на коленях спутника, а затем приподнялся и полуобнял любовника. В том, что это именно так, Ролье, не сводивший с них взгляда, более не сомневался. Рука Ричарда Окделла легла ему на колено. – Никогда не любил экзекуций, но на их казни хотел бы присутствовать, – неожиданно жестко произнес Рамиро. Ролье показалось, что он продолжает старый разговор. – Я так и не понял, зачем Гонту потребовался ты, – задумчиво протянул Окделл. – В соберано, что ли собрался? Так насколько я понимаю, для этого надо быть кэналлийцем. Или у него кто-то был на примете? Рамиро засмеялся. – Не думаю, что Гонту нужна была смерть соберано. В случае моей смерти Кэналлоа отделится, а то и отомстить попытается. Может, не нужен сын Рамиро Алвы? Больше неприятностей, чем пользы. К тому же сводить со мной счеты должен был именно ты, а не кто-нибудь иной. Ричард Окделл резко отстранился. – Мне кажется, мы договорились! – Договорились! – очень уж покладисто произнес Алва. – Мы о многом договорились, правда? – в голосе послышались какие-то непонятные нотки. – И все-таки? – продолжил тему Окделл. – Герцог Алва? Пасынок короля? Наследник престола? – Я наследую престол только если у Октавия не будет детей! Зачем начинать с меня? Дикон, послушай меня, не дури, ты должен… – Миро, мы условились! Рамиро вздохнул. – Непробиваемый! Что с тобой делать? Сквозь ветки было видно плохо, Ролье, пренебрегая тем, что его могут заметить, приподнялся на локтях и увидел, как рука Рамиро зарылась в русых волосах, а потом он опустился на землю, увлекая партнера за собой. Руки Окделла скользили по его груди и спине, животу, нежно потеребили жесткие завитки внизу и виконт услышал хриплое хихиканье кэналлийского герцога. Ричард опомнился первым. – Идем! Иначе я сейчас разложу тебя здесь! – Идем! – Алва встал с явной неохотой. Они продолжали ожесточенно спорить, поднимаясь к лагерю, и виконт страшно жалел, что не может этого услышать. Но и так он узнал достаточно, хотя и услышал лишь часть столь важного для него разговора. Гонт. Ловко. Хитрый лис пустил по ложному следу, то ли заметая следы, то ли выигрывая время. Стоп. Убить Рамиро Алву, второго в очереди наследования на сегодняшний день… Это… Это… Это нужно лишь в одном случае – если собираются убить и первых лиц. Неужели они все-таки проглядели заговор? Ладно, мальчишки ничего не поняли, но они? Да, и зачем Гонту нужно было убирать Окделла? Ладони и спина у Ролье стали мокрыми. Он вскочил и бросился к просыпающемуся лагерю. По дороге ему пришла в голову ещё одна весьма любопытная мысль. Что скажут король Франциск и Первый Маршал, если узнают? Ричард Окделл вел отряд быстро, поэтому Ролье не стал выдавать себя прежде времени, настаивая на более стремительном марше. Кроме того, ему очень хотелось поговорить с молодыми людьми, а это спокойно можно было сделать только вечером. Привалы были достаточно короткими, но виконт еле сдерживался, чтобы не указать «сероглазому красавчику», как он про себя стал звать Окделла, что можно действовать ещё быстрее. Рамиро по-прежнему ехал рядом с ним, но пребывал в явном благодушии. У Карла на языке так и вертелся вопрос, как чувствует себя сын герцога Рамиро-старшего после ночи, проведенной в объятиях сына Алана Окделла, но решил, что с этим он ещё явно успеет. И разговор обещает быть явно интересным. Поздним вечером, выждав достаточное время после того, когда Рамиро вслед за Окделлом вошел в палатку, он решительно откинул полог. *** Алва обхватил Дика за плечи, буквально рванув к себе. Его руки нетерпеливо пробежались по светлым волосам, щеке, шее. Ричард откинул голову назад, глаза его озорно сверкнули, и Рамиро понял, что его действия встречают полное одобрение. – Ты сегодня долго возился с караулами! – сердито сообщил он, развязывая ему ворот рубашки. Дик коснулся пальцами его уха и улыбнулся: – Герцог недоволен? Рамиро ловко расправился с завязками, и рубашка слегка скользнула вниз, обнажая ключицы. Горячие пальцы легли на кожу, и Алва чуть подтолкнул Ричарда, заставляя опуститься спиной на кровать. Черные волосы вороновым крылом скользнули по лицу. – Так ты мне больше нравишься, чем с кинжалом в руке, – Ричард засмеялся. –Ты мне тоже! – Алва нетерпеливо потянул рубашку вниз. – Не торопись так! – Дик чуть сжал его плечо. – Ты собираешься духом или решил сначала покаяться? – Это вроде бы надо после! – задумчиво протянул Дик. – Жалеешь? – хрипло спросил Рамиро. – Я не монашка, чтобы ночью грешить, а утром каяться. Нет, не жалею. Думать – думаю, но ведь и ты тоже не воспринимаешь все это как придворный роман? – Мы с тобой не дама с рыцарем. Я был несколько раз на Марикьяре, так вот там, в старые времена, любовь между соратниками не являлась чем-то предосудительным. Наоборот, приветствовалась, потому, что тому, с кем делишь плащ на отдыхе, доверяешь и спину в бою. – Миро, между нами – кровь, ты не забыл? – Я помню не хуже, чем ты. Но мы уже сражались вместе и вместе выходили из пещер. А что до крови… Нянька часто мне рассказывала легенду, её знают все в Алвасете, о влюбленных. Тогда ещё была кровная месть, и два рода уничтожали друг друга, несмотря на гнев правителя. Но случайно на празднике Весны встретились их дети и полюбили друг друга. Они тайно обвенчались и хотели открыться родным, но не успели. Брат юной жены встретил её мужа, бросился на него с мечом, и в бою тот убил его и был за это изгнан. А девушку решили выдать замуж, никто же не знал, что она обвенчана. Она умоляла, говорила, что у неё есть муж, но ей не поверили. И тогда она поклялась, что не станет женой другого и убьет себя. Её поволокли к алтарю насильно, и она выпила яд. А её муж, узнав об этом, вызвал на поединок четверых и погиб. Когда родители узнали правду, жалели, что не позволили им любить и таким образом примирить семьи. – У нас рассказывают по-другому. Накануне свадьбы девушка выпила сонное зелье, все решили, что она умерла, и отнесли в склеп. Её муж вернулся ночью к склепу и выпил яд, он не знал, что она должна проснуться через пару часов. А она, когда проснулась, заколола себя. Родные тоже жалели, что не поверили. После их смерти вражда прекратилась. – Все должно иметь начало и конец. – Ты в это веришь? – Я уже хотел тебя убить, эта мысль не давала мне покоя достаточно долго. Представлял себе, как ты будешь заливать свой кровью плиты, как когда-то мой отец. Мне казалось, что тогда счет будет оплачен, а я перестану думать о том, что мог бы жить по-другому. Когда я тебя увидел, такого гордого, спокойного, смотрящего на меня с холодным безразличием, знаешь, мне больше всего захотелось даже не убить – поставить на колени и стереть с лица это выражение. Меня бесило, что я не мог спокойно к тебе относиться, а ты был равнодушен. Ты не видел себя со стороны! Как будто смотришь сквозь! Я даже не понял, когда вдруг захотел не убить, не унизить, а завоевать, и мне стало наплевать, как тебя зовут. Чтобы ты вот так позволял зарываться в твои волосы и смотрел так, как смотришь сейчас. Я помню, кто мы, и все, что произошло, но до тех пор, пока не вижу тебя так, как сейчас. Не знаю, как все это назвать, что будет дальше, но я знаю точно, чего не хочу: чтобы мы были врагами. Можешь мне не объяснять, что это противно всем законам чести. Дик Окделл откинулся на спину, за длинные пряди притянул Рамиро к себе и обхватил за плечи. – Личной вражды между нами не будет, – тихо сказал он, – после всего это просто невозможно. – Дурак заклиненный, – шепнул Рамиро. – Как всегда не договариваешь! Что мне сделать, чтобы ты мне верил? – А ты мне веришь до конца? – Дик буквально впился в него взглядом. Ответить Рамиро не успел. Полог палатки откинулся, и на пороге возник виконт Карл Ролье. *** Франциск хмурился, изучая присланные бумаги. Он доверял Шапри-Валмону, тот почти никогда не ошибался, но в этот раз он наверняка допустил ошибку. Гонт, друг фок Варзова, которому он верит, как себе? Граф Михаэль поручился за него, и все эти годы у короля не было повода усомниться в преданности Гонта. Кроме того, его неоднократно проверяли люди того же Готье, ведь должность начальника столичного гарнизона одна из ключевых. А история с Рамиро вообще похожа на легенду – нападение, предательство, счастливое избавление. Пещеры смерти – только нежных эреа пугать! Он возвращается в столицу и там постарается разобраться сам в этих хитросплетениях. Окделл выводит пасынка из пещер, Окделл заговорщик… чему он должен поверить? Мальчишки и в дороге продолжали выяснять отношения, дрались. А потом вместе дрались с напавшим отрядом. Щенок Ричард подстроил все сам? Молокосос, едва выбравшийся из-под опеки Первого Маршала? Шарля король знал хорошо, нежным дядюшкой он не был, да и слышал не раз, на каком коротком поводке держит он племянника. Тогда или мальчишка настолько хитер, что обвел дядю вокруг пальца, а Шарль упустил паршивца или Эпинэ… Нет, последнего просто не могло быть! Герцог имел возможность десять раз его предать, да и во имя кого ему его предавать, кому-кому, а Шарлю Эпинэ правда известна слишком хорошо. Тогда Гонт? Проверенный в деле, не раз сражавшийся за него за эти годы? Франциск отложил бумаги и вздохнул. Что-то они упустили, это ясно. Вот только что? Слава Создателю, с Рамиро все хорошо! Король передернул плечами, чувствуя, как похолодели руки и спина. С гибелью Алвы он раз и навсегда потерял бы Кэналлоа, флот, торговлю, связь с Марикьярой и главное – мориски. Страшно себе представить, но обошлось. В следующий раз он не будет так рисковать, но с другой стороны, соберано не может быть придворной куклой, кэналлийцы привыкли к воинам! Его размышления прервал Этьен – старый слуга, приставленный к нему ещё в детстве. – Ваше величество, полночь уже! – Ложусь, – спорить не хотелось. – Передай барону Савари, что мы выезжаем на рассвете! *** – Добрый вечер! – виконт был невозмутим как всегда. – Не помешал? Яростный синий взгляд и сведенные в гневе темные брови над злыми серыми глазами были ему ответом. – Извините, я не думал, что вы уже ложитесь, ещё не поздно. – Виконт, вас не учили стучаться и спрашивать разрешения? – голос у Рамиро Алва был мурлыкающим, но Карл Ролье не обольщался: герцог готов загрызть незваного гостя. – Я уже принес свои извинения! – голос виконта был так же невозмутим. – Вы считаете себя оскорбленным? – Что вам угодно, Карл Ролье? – ого, у второго голубка голос прорезался. Ричард Окделл встал с кровати, привычным движением откинув русую прядь назад. – Время позднее, так что говорите, зачем пришли. – Позволите присесть? – виконт, не дожидаясь разрешения, опустился на стул. – А вы не излишне вольно себя ведете? – в голосе Ричарда зазвенела ярость. – Много скромнее, чем позволяете себе вы! – голос помощника Шапри-Валмона утратил бархатистые нотки. – Мы взрослые люди, Карл Ролье, и не нуждаемся в нравоучениях! – Вы, Ричард Окделл, безусловно, но думаю, Первый Маршал вряд ли согласится с вами. Что до герцога Алвы, то ему придется потерпеть ещё несколько дней до того, чтобы гордо объявить себя настолько взрослым, чтобы не нуждаться в присмотре! Брови Дика удивленно взлетели вверх, он оглянулся на Рамиро, и тот смущенно хмыкнул в ответ. Несколько мгновений Ричард смотрел на своего любовника, а потом неожиданно расхохотался. Рамиро вздохнул с явным облегчением и вновь повернулся к виконту. – Итак, что вас привело сюда? – Только дела, молодые люди. Вы рассказываете, все, что знаете, а я – забываю рассказать заинтересованным лицам о степени ваших, хм, назовем их дружескими, чувств. Глаза Рамиро недобро блеснули. – Не боитесь, господин виконт? – Не боюсь, герцог Алва. Речь идет о заговоре против моего короля и вашего отчима. Ричард Окделл знает об этом, но молчит. Под крылом Первого Маршала вырос волчонок, мечтающий рассчитаться за свою семью. Сын Алана Окделла думает лишь о мести, могу его понять, хотя о дяде, давшем клятву, тоже неплохо было бы вспомнить. Дик сделал непроизвольный шаг вперед, и Ролье впервые пожалел о задуманном, но Рамиро удержал его за плечо. – О чем думаете вы, герцог? Неужели считаете, что если заговор удастся, вас пощадят? Ваш друг первый накинет вам на шею веревку, во имя Раканов и в память об убиенном отце! – Это вам надо поберечься, господин виконт! – Ричард еле сдерживался, и лишь рука Алвы на плече мешала ему кинутся на нежданного гостя. – Я могу и не ждать некого заговора, и придушить вас здесь и сейчас! – А последствия? – виконт широко улыбнулся взбешенному мальчишке. – Последствия? – Дик в мнимом удивлении сдвинул брови. – Вы о чем? Мои люди завернут вас в ваш же плащ и прикопают в лесу. О визите сюда вы вряд ли кому сказали. Мало ли куда мог ускакать доверенное лицо капитана личной королевской охраны? Пока хватятся… И Ролье понял, что наивный, с его точки зрения, мальчик не шутит. Он вопросительно глянул на Рамиро. Несколько секунд тот молчал, а потом очень медленно произнес: – Шантаж не лучший способ договариваться, господин виконт. Карл Ролье прикусил губу – он плохо бросил кости. Угрозы лишь обозлили любовничков, и теперь Рамиро вряд ли прислушается к доводам рассудка, которые кричат о том, что рядом с ним враг, и то, что у них одна постель на двоих, делает его ещё более опасным. В палатке наступила томительная тишина. – Хорошо, – наконец произнес виконт, – признаю, что был не прав и приношу извинения. Русая и черноволосая головы одновременно кивнули. – Поговорим? Серые глаза глянули настороженно и зло. – Мне не о чем с вами говорить! – Я принес свои извинения, и если ваша гордость ещё не насытилась, могу повторить: я был неправ и приношу меня простить, хотя клянусь честью, эта связь не доведет до добра! Вам нельзя. – А что нам можно? – весьма нелюбезно перебил его Рамиро. Карл лишь вздохнул. Пролет, действительно, пролет! Он думал, они отнесутся к этому более продуманно. Неужели не понимают, что ни король, ни Эпинэ шутить не будут? Помимо всего прочего и тот, и другой, предпочитают в своей постели только женщин. А Женевьев Ларак? О том, как жена Гвидо обожает своего старшего сына, знают все. Каково будет ей узнать о его пристрастиях? – Я ещё раз взываю к вашему благоразумию, Ричард Окделл! – на этот раз виконт очень тщательно подбирал слова. – Ведь речь идет о заговоре, судя по всему. Если вы в нем не завязаны, то чем быстрее вы это докажете, тем лучше! – Почему я должен доказывать? – Дик не опустил взгляда. – Я не заговорщик! – Потому что Эклз и Луарте показали на вас, как своего главаря! – Что? – Ричард явно растерялся и виконт еле сдержал улыбку. – Спросите у герцога Алвы, я не придумал это сейчас, я уже говорил ему об этом! Виконт никогда не думал, что глаза могут менять свой цвет. У Ричарда Окделла они стали почти черными. Он резко развернулся к Рамиро и жестко произнес. – Ты в это поверил? *** – Мне жаль, герцогиня, что я так и не переубедил вас! – в голосе Гвидо Ларака звучала усталость. – Мне было бы спокойнее, если вы бы уехали в Надор. К тому же дети соскучились по вам и Люсьену. – Вы вернетесь, и мы уедем вместе! – Женевьев чуть улыбнулась кончиками губ. – С вами в дороге мне будет спокойнее. Гвидо вздохнул и отвернулся. За годы, прожитые с ней, он редко выигрывал. Только когда шел напролом и требовал подчинения, как в тот раз, со шкатулкой. Его точно Чужой толкнул под руку, когда он решил ознакомиться с её содержимым. Он так и не решил ещё, что теперь ему делать. Есть вещи, которые лучше не знать. – Хорошо, – хмуро согласился он. – Только мне хочется, чтобы вы выполнили одну мою просьбу. Женевьев чуть приподняла брови. – Герцог? Слава Создателю, паузы перед титулом не делает, как её обожаемый сынок. – Ваш ненаглядный Ричард должен вернуться на днях, надеюсь, – он увидел, как вспыхнули её глаза. – Я хочу, чтобы он с частью отряда остановился у вас. – Что-то случилось? – тонкие брови сошлись у переносицы. – Ничего, – так же хмуро ответил он. – Ничего. Но мне не нравится, что вы остаетесь одна. Передайте ему, что я хочу, чтобы он позаботился о вас. Женевьев кивнула. – Передам, – её губы тронула легкая улыбка. – Не тревожьтесь о нас, Гвидо. Что может произойти в столице? В столице может произойти как раз многое, но Ларак промолчал. – К тому же к Люсьену уже приглашены гости. Вы уверены, что не можете задержаться на несколько дней? Маршал вздохнул. Хотелось бы, но увы, он и так задержался в столице, но король возвращается, и он может ехать. – Мы отпразднуем ещё раз, когда я вернусь, дорогая. – Люсьен пригласил Октавия, – неожиданно произнесла она. – Он ещё так мал! – Король считает, что принцу надо привыкать к обществу. Леонора Креденьи придет с ним и Мадлен. Ещё будет Фредерика фок Варзов, Арно Валмон… Герцог усмехнулся: у Люсьена собиралась весьма изысканная компания. – Хорошо, дорогая, пусть мальчик получит удовольствие, – и он поднес тонкую руку к губам. – Я рад, что в мое отсутствие вы не будете скучать и что оба ваши сына будут с вами. Женевьев улыбнулась. – Ричард и Люсьен очень привязаны друг к другу, им хорошо вместе. – Надеюсь, что у них будут более теплые отношения, чем у Ричарда со мной. – Я тоже хочу в это верить, – медленно произнесла Женевьев. – Я решила, что Ричард должен знать правду. Ларак застыл у двери. – Королева своим подарком освободила меня от слова. Мой сын узнает правду и это предостережет его от участия в авантюрах. – И когда вы ему скажете? – Гвидо не сводил с жены настороженных глаз. – Я уже сделала это, – тихо ответила Женевьев. – Рене отвез ему мое письмо. А когда он приедет, покажу документ. Гвидо Ларак с силой сжал витую ручку. Женевьев не знала, что Рене не доехал до её сына, что отряд погиб, а Ричард чудом спасся. Герцог решил не посвящать жену во все подробности, раз все обошлось. Оказывается, нет. Письмо, рассказывающее о важнейшей государственной тайне, находится теперь неизвестно где.