Тысяча шагов

9 г. К.С. 21 д. Месяца Летних Волн – Нет, не верю, – Рамиро хмуро посмотрел на виконта. – Мы уже отвечали на все ваши вопросы, Ролье, больше сказать нам нечего. Уже поздно. После ухода Карла Дик, не говоря ни слова, просто толкнул Рамиро на кровать. – День рождения, значит? Совершеннолетний соберано? – Испугался, что придется отвечать за совращение? – оскалился Рамиро. – Не бойся, я скажу, что это я сам настаивал. – Ещё настаиваешь? – в голосе Дика звучали отнюдь не ласковые нотки. – А как мне было с тобой мириться? – беспечно произнес Рамиро. – Я не знал, с какой стороны подойти к вашей милости, настолько вы неприступны. Как скала, – герцог раскинулся на кровати, насмешливо щуря глаза и смотря на хмурого любовника. – Только не говори, что тебе не нравится! Ты урчишь после, как сытый пес! – Как волк, – поправил его Дик. – У нас волки, Рамиро. Так когда у тебя день рождения? – Через неделю, мы успеем вернуться. – Значит, ты пока у нас маленький, – удовлетворенно протянул Дик. – А раз маленький, можно воспитать, чтобы не врал старшим! Твои учителя плохо тобой занимались! Вскочить Рамиро не успел – Ричард заломил ему руки и перевернул на живот. – Врать нехорошо, герцог, неужели ты этого не знал! – Ты что собираешься делать? – испуганным Алва не казался. – Убить? – Бить, – пояснил Дик, рывком стягивая с него штаны. – Вернее пороть, в целях излечения от вранья. Звонкий шлепок сначала по одной, а потом по другой ягодице заставил Рамиро расхохотаться и перевернуться на спину. – Считай, что я осознал! Больше не буду, мэтр, пощадите! – он ловко вывернулся из рук Окделла и сел. С растрепанными волосами, блестящими от возбуждения глазами, в одной задранной рубашке он выглядел не испуганным или обиженным, а скорее возбужденным. – Утешился? – синие глаза вновь сощурились. – Только не уверяй, что каешься! Тебе это нравится не меньше, чем мне! – Нравится, – Дик кивнул. – Не нравилось бы, выгнал из палатки. Но ничего другого ты не мог придумать? – А на другое ты бы мог и не поддаться, а тут беспроигрышный вариант. В день совершеннолетия отказывать нельзя, – и Рамиро беззаботно рассмеялся. На самом деле ему было не очень весело, но вот Дику об этом знать не следовало. Дик с удовольствием проводил с ним время, был требователен и горяч, но, как ни странно, Рамиро этого оказалось мало. В отличие от придворных красоток, от которых ему требовалось лишь одно – умело и быстро удовлетворять его желания в постели и не надоедать своими чувствами и переживаниями, Окделл был нужен весь, без остатка, он претендовал не только на тело, но и на душу проклятого надорца, но тот ускользал от него, как вода сквозь пальцы. С ним и без него. Наваждение не проходило, и Рамиро не знал, что ему с этим делать. Впору бежать к Мариотте и просить совета. – Леворукий с тобой, – буркнул Дик. – Давай спать. – Давай, – миролюбиво согласился Рамиро и, ухватив его за рукав, потянул на себя, а затем, вывернувшись, попытался сесть сверху, но Ричард легко опрокинул его на спину. – Ваше место уже определенно, герцог, – шепнул он на ухо. – Тем более, ты младше. Рамиро ухватил его за плечи и притянул к себе. Прохладные пальцы скользнули по его груди, животу, накрыли пах, осторожно поглаживая, и Алва удовлетворенно вздохнул, ощущая, как желание медленно разливается по всему телу. Любовник оторвался от него, и он сердито сверкнул глазами, глядя, как Ричард что-то торопливо ищет внизу. Надо, но как же медленно. Наконец, по палатке разлился пряный аромат, и Рамиро развел бедра, почувствовав, как влажные пальцы проникают в него, осторожно растягивая. Он изгибался, пытаясь насадится как можно глубже, но Дик действовал неторопливо, заставляя его изнывать от желания. Когда Рамиро, борясь с возбуждением, захотел коснуться себя, он негромко рассмеялся и неожиданно нагнувшись, чуть коснулся возбужденной плоти губами. Миро взвыл, приподняв бедра и глядя на своего мучителя блестящими глазами. – Рикардо! Какая ты сволочь! – Сволочь, – согласился Дик, вновь склонившись над ним и кончиком русой пряди коснувшись клинка, трепещущего в нетерпении. – Но ведь тебе нравится, правда? Рамиро выпустил воздух сквозь зубы. – Знаешь, что я с тобой сделаю? – Не знаю, – Дик хрипло рассмеялся и ввел пальцы до конца. – Ты ведь только обещаешь, кэналлиец! – Ах ты, ты... – Рамиро не хватало воздуха, так как пальцы внутри осторожно и нежно касались особо чувствительной точки, заставляя его биться от сладкой муки, а вот губы его наваждения медленно ласкали низ живота и бедра. Все это было так медленно, тягуче, невообразимо прекрасно, и Миро впился в руку губами, глуша стон. – Я так бы хотел это услышать, – шепнул Дик, выходя из него и вновь отстраняясь. – Нет, – протестующе прошептал Рамиро. – Нет! – Конечно, нет, – согласился Дик и закинул его ноги себе на плечи. – Почему ты всегда так? – Миро облизнул пересохшие губы. – Мне нравится смотреть тебе в глаза! Миро изогнулся, ощутив первый толчок, и постарался развести бедра как можно шире, облегчив любовнику проникновение. В этот раз Дик действовал стремительно, не щадя партнера и раз за разом вбивая его в простыни. Не сводя с него синих, горящих глаз, Миро прикоснулся к себе и улыбнулся искусанными губами, когда рука Дика накрыла его. Два стона слились воедино, два тела сплелись в едином порыве, стараясь слиться как можно сильнее и крепче, и, изогнувшись в последний раз, рухнули на простыни. Несколько минут они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться, а потом Ричард встал, разжав руки партнера, и через минуту Рамиро ощутил на горящей коже прохладу влажной ткани. Глядя на кровника, бережно обтирающего его, Рамиро вдруг подумал, что, кажется, Дик ещё не понял то, что стало ясно ему сейчас – это не просто связь двух воинов, вынужденных долго обходиться без женщин. Много позже, когда усталость взяла свое и они затихли, тесно прижавшись друг к другу, Рамиро решился. Он нежно провел рукой по волосам, щеке, плечу, коснулся губами виска. Дик посмотрел на него сонными глазами. – Расскажи мне, – тихо попросил Рамиро. – Что именно? – голос у любовника был хриплым. – Расскажи, – повторил Рамиро. – Я знаю, тебе некому сказать, а на исповеди ты вряд ли будешь таким делиться. – Зачем тебе? – Дик приподнял голову. – Хочешь помочь виконту? – Тебе хочу помочь, вепрь дикий. Тебе. Ты спрашивал, верю ли я тебе? Верю, но ты сам запутался и не знаешь, как быть. – А ты, значит, знаешь? Но Рамиро предпочел не услышать сарказма в голосе любовника. – Я вырос среди заговоров и интриг, – спокойно заметил он, – дворец отнюдь не безопасное место, там не знаешь, кто ударит в спину или поднесет яд. – Исповеди жаждешь от сына кровника? – Ричард сел на кровати. – Хочу доверия. Дик, скала надорская, ведь я могу что-то посоветовать! Ты в другом мире жил. Ты этого не знаешь, а я знаю, как работают люди капитана личной охраны короля. Однажды на допросе был, после очередного покушения на мою скромную особу. – И как? – Два дня есть не мог, правда, тому, кого допрашивали, было хуже. Ричард криво усмехнулся и повернулся к Алве. – Все недалеки от истины, заговорщиком я чуть не стал, – голос его звучал глухо и Рамиро замер, с силой сжав его плечо. Знакомство с Гонтом, рассказы об отце, Бланш, Эркюле, уверения в том, что есть люди, готовые рисковать, чтобы восстановить справедливость, намеки на то, что очень скоро все переменится, завуалированное, а потом открытое предложение принять участие в заговоре – Дик как бы заново переживал все это, негромко рассказывая Алве. – Ты отказался, – уверенно произнес Рамиро. – Можно узнать, почему? – Нет, – спокойно ответил Дик. – Это касается только меня. – Гонт послал вслед своих людей с приказом убить, он заставил их оговорить, – Рамиро начинал злиться. – Я рассказал все, что ты так хотел услышать. Уже поздно, завтра мы выезжаем на рассвете. – Имена? – угрюмо произнес герцог. – К счастью, я их не знаю, – насмешливо произнес Ричард. – Гонт осторожен. Ты узнал все, что хотел? Давай спать, арестовать меня можно будет и завтра. Эпинэ и мать об этом ничего не знали, в этом я могу поклясться на Эсператии. Рамиро молчал, продолжая все также сжимать плечо Дика. Молчание длилось долго. – Ричард! – наконец тихо позвал Рамиро. Ему показалось, что тот даже не обернется, но Дик, вопреки его ожиданиям, посмотрел ему в лицо тем взглядом, который он так ненавидел – равнодушно, сквозь, как будто он был прозрачным: – Не расстраивайтесь так, герцог Алва. Мы же с вами уже выяснили, что постель – не повод для доверия. – Дурак! – Рамиро судорожно вздохнул. Оказывается это очень не просто – делать выбор, но выбирать было надо. Знал и не сказал – Ричард Окделл остался верен тем, за кого погиб отец Рамиро. И из-за кого погиб его собственный. Прошлое все время врывается в их отношения, как в легенде, которую, оказывается, знают не только в Алвасете, но и в Надоре. Какого Леворукого ему когда-то взбрело в голову свести счеты с сыном Алана! Что теперь делать? Но, с другой стороны, Дик отказался от участия! И оказался между двух огней: Гонт пытается всеми средствами убрать с дороги несостоявшегося сообщника, Шапри-Валмон с удовольствием отправит на плаху вслед за заговорщиками и Ричарда. С Повелителями Скал будет покончено навсегда. Снова перед глазами, как тогда, в лагере, встал помост, плаха, юноша в рубашке, заскорузлой от засохшей крови, замершая в предвкушении толпа… Предателем, кажется, станет не Ричард, а он. Вопрос, кого предавать… – В лагере я дал показания, что слова Рони и Фреда – ложь. То же подтвердил вчера в разговоре с виконтом. Отказываться от этого не собираюсь, мне это как-то не к лицу. Все остальное – твое слово против слова Гонта. Человек, не сообщивший о заговоре, карается, как и заговорщик, помни это. – Зачем? – Что зачем? – не понял Рамиро. – Зачем тебе это? – А ты попробуй догадаться, – зло сказал Рамиро. – Постель, конечно, не повод для доверия, но может, все-таки, постель делят с тем, кому доверяют? Ты мог убить меня, как я пытался это сделать, а убил предателя. Мог покалечить во время драки, многое мог, но не сделал. Я не спрашиваю почему, но сейчас это и неважно. Он убрал руку с плеча любовника и лег на бок. Дик несколько минут продолжал сидеть, а потом устроился рядом и осторожно коснулся его плеча. – Как только приедем, попрошу Шапри следить за Гонтом. Он не сможет себя не выдать! – Рамиро несколько секунд раздумывал, а потом сжал в ответ теплые пальцы. – Наивный дурак, которого научили стрелять и командовать, но не думать! Как можно было так попасться?.. – Миро, – предостерегающе произнес Ричард, но Рамиро лишь с силой сжал его руку: – Дик, ну раскинь мозгами! Начальник столичного гарнизона – человек крайне занятой! Он во дворец-то является лишь в случае вызова или по делам. Когда короля и отрядов его охраны нет в городе, он вообще переходит на казарменное положение, а тут он с утра до вечера занимается тобой! Зачем ты ему? Ричард попытался отодвинуться, но Рамиро схватил его за запястья. – Думай, а лучше давай спать. Утро мудренее, да время на раздумья у тебя есть! – и почти шепотом добавил. – Как с тобой трудно! – Хочешь развязаться? – Не знаю я, чего хочу, – со злостью произнес Рамиро. – Иногда мне кажется, чтобы было бы проще никогда не встречаться с тобой. И тогда бы я не пытался тебя убить, покалечить, завоевать. – Хоть что-то тебе удалось, – невесело усмехнулся Дик. – Или почти. – Почти? – Рамиро повернулся и очень внимательно посмотрел на него. – Я постараюсь, чтобы совсем. – Мое мнение тебя не интересует? – Меня интересуешь ты. К тому же тебе это удалось. Давай спать. Рамиро демонстративно закрыл глаза и снова повернулся на бок. Через несколько минут Ричард услышал его ровное дыхание. А вот ему не спалось. Рамиро прав, им трудно вместе, но без герцога Алвы, внезапно понял Дик, ему будет ещё труднее. Когда он успел привязаться? Ведь без конца повторял себе, что это лишь развлечение, что приятно уложить под себя кровника, да ещё такого самолюбивого, как Алва. Неужели то, что случайно вырвалось у него в разговоре – правда? Рамиро почти завоевал и почти приручил. И что теперь с этим делать? Что вообще ему делать? Рамиро четко дал понять, что не выдаст, но поможет ли это ему? Через день они будут в Олларии, что там? – Не будет этого, – вдруг четко во сне произнес Алва. – Нет, – он повернулся к нему лицом и затих, ткнувшись лбом в плечо любовника. 9 г. К.С. 22 д. Месяца Летних Волн Весь следующий день Рамиро молчал, покачиваясь в седле. На душе было тошно, в голову лезли ненужные, болезненные воспоминания. Отец впервые сажает его на коня, мать смеется и протягивает разломанный гранат, Франциск поправляет шпагу в его руке, показывая, как держать пальцы. Фок Варзов, Савиньяк, Леонора Креденьи, Октавий… И Ричард Окделл. Если бы что-то не произошло у него с Гонтом, он был бы среди участников очередного заговора, и действительно, не колеблясь ни минуты, вздернул бы его на первом же дереве. Но все произошло с точностью до наоборот. Его отца называют Рамиро-предателем. Как, интересно, смогут назвать его? – Вам необходимо научиться прятать свои эмоции, – неожиданно произнес над ухом виконт. – Ваше лицо – открытая книга, герцог. Алва вздрогнул и посмотрел на своего спутника. Виконт не выглядел злым или обиженным после вчерашнего, наоборот, улыбался очень благожелательно. – В юности человеком владеют чувства, они почти всегда перевешивают доводы рассудка, –невозмутимо произнес он. – Тем более, вас можно понять, – и он выразительно посмотрел вперед, где, беседуя о чем-то со своими людьми, ехал Ричард Окделл. – Красив, – как бы себе проговорил виконт, – независим, горд, смел. Такого почетно покорить. Или, – и он чуть искоса взглянул на собеседника, – покориться самому. Алва вспыхнул. Карл Ролье походя прошелся по самому больному. – Герцог, я вам не враг, мне жаль, что вы этого не понимаете. Я выполняю свой долг, а он состоит в том, чтобы не допустить нового заговора, новой резни. Я служу, и верно служу своему королю и вашему отчиму. А кому служит он? – и виконт кивнул в сторону Ричарда. Рамиро сжал изо всех сил поводья. – Послушайте, через несколько дней вы станете совершеннолетним, сами будете решать судьбы людей. У повелителя есть долг и обязанности. – Это я уже слышал, – бросил Рамиро. – Мой отчим – великий человек, он преподавал мне науку управления. – Тогда я вас не понимаю. Рамиро мог бы ему сказал, что сам себя не понимает, но промолчал. – Соберано, ищущий удовольствия в объятиях сына убийцы своего отца. Ваши подданные будут в восторге. – Вы опять пытаетесь шантажировать! – Рамиро чувствовал, что в нем закипает ярость. – Как вы правильно заметили, через несколько дней я стану сам себе господином. Не боитесь? – Нет, – голос Карла Ролье звучал ровно. – Я служу своему королю... – Шантажируя его приемного сына, – закончил за него Рамиро. – Я уже устал извиняться, – в голосе виконта прорезалась, наконец, злость. – Да, не следовало, наверное, так резко, но я должен узнать правду! – Вы её узнали давным-давно! – в голосе Рамиро прорезались мурлыкающие нотки. –Сколько можно твердить одно и тоже! Это люди Гонта, а не Окделла, неужели не ясно! Виконт вздохнул и очень внимательно посмотрел на юного герцога. – Хотелось бы мне верить, что вы не ошиблись! – А вы хоть один раз проявите доверчивость, виконт! – с усмешкой произнес Рамиро. – И сообразительность, – добавил он жестко. – Вам не меня следует бояться, – виконт нахмурился. – Такие тайны опасны не только для их носителей, но и для свидетелей. Шарль Эпинэ не зря так носится с племянником – явно надеется, что положение можно будет переменить. А наш Первый Маршал нерешительностью не страдает, так что случайный грабитель, несвежая рыба, обозленный муж любовницы, уж не знаю, что взбредет ему в голову. У его величества фантазия будет изысканней – каменный мешок, обвинение в грехах, о которых я и представление не имею, вырванный язык и отрубленные пальцы – знаете, придумать можно многое. Чтобы не проговорился и не написал. Правда, не думаю, что эти фантазии придутся мне по вкусу. Леворукий дернул меня придти купаться тогда! – Вот откуда, – протянул Рамиро. – Оттуда, – зло сказал виконт. – Вы ведете себя, как слепые котята! Или считаете, что можете себе позволить? Тогда вы плохо усваивали уроки его величества! Рамиро вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду. – Виконт, я повторяю вам и клянусь, что в пещерах ничего не было, эти люди угрожали Окделлу так же, как и мне! Они замуровали нас в пещерах, думая, что выхода нет. А то, что меня связали, так думаю, рассчитывали, что Окделл убьет. А потом сам сдохнет рядом с моим трупом. У них тоже была изысканная фантазия. Виконт внимательно посмотрел на него и кивнул. "Надеюсь, что все же Дик не повесит, если что, а просто убьет", – отрешенно подумал Рамиро. 9 г. К.С. 2 3 д. Месяца Летних Волн На рассвете Дик проснулся от холода. Рамиро, стащив с него одеяло, уютно завернулся в него, как в кокон, и безмятежно спал. Все попытки вытряхнуть наглеца и вернуть себе хотя бы кусок ткани ни к чему не привели. Тогда Дик склонился к лицу Рамиро и чуть коснулся губами его виска, а потом губ. Алва сонно потянулся и ответил на поцелуй. Ричард запустил руку в гриву блестящих, жестковатых волос, и Рамиро открыл заспанные глаза. – Мне холодно, – пояснил Дик. – Ты опять перетянул все на себя. Не говоря ни слова, Рамиро сонно вздохнул и, повернувшись на бок, сбросил одеяло на пол, а затем стремительно потянулся к любовнику. – К вечеру должны быть на месте, – негромко сказал Ричард, и Рамиро кивнул, соглашаясь. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и молчали. Оллария должна была расставить все по своим местам и многое изменить в их отношениях. Каждый думал о том, что человек, лежавший рядом с ним, стал неожиданно близок и дорог, но гордость и страх встретить в ответ непонимание так и не дали произнести ни слова. Когда небо чуть порозовело, оба встали и, стремительно одевшись, вышли из палатки. Лагерь начинал просыпаться. Ричард вел отряд почти без остановок и Рамиро был с ним согласен. Виконт молчал, но это устраивало и его. Он ещё не знал, что предпримет по возвращению, но над тем, кого он уже было видел узником королевской тюрьмы, явно светила счастливая звезда – Окделл оставался свободным, по крайней мере, пока. – Вот и дома, – в голосе Рамиро звучала неприкрытая грусть, и виконту вдруг стало жаль юного любовника. Неужели настолько привязался? Создатель явно спал, и Леворукий сыграл с герцогом весьма дурную шутку. Из сотни красавцев, раз уж у мальчика такие постельные предпочтения, запасть на сына Алана! Да, Чужой умеет веселиться! Неожиданно послышалась резкая команда, и отряд встал. Рамиро и Ролье, переглянувшись, помчались вперед, туда, где Ричард молча смотрел на маленькую группу приближающихся к ним всадников. – Их трое! – Алва с изумлением посмотрел на любовника. – Чего ты застыл? – На них цвета Ларака! – неожиданно произнес виконт. Когда всадники остановили коней, стало видно, что один из них еле держится в седле, а другие выглядят так, как будто только что вырвались с поля боя. – Мастер Ричард! – прохрипел один. – Какое счастье, быстрее! – Лени, – голос Ричарда чуть дрогнул. – Что случилось? – Нас послала герцогиня Женевьев за его светлостью. Он выехал из города три часа назад. – Мы не встретили его, – голос Дика стал жестким. – Надорская дорога… по ней… – всадник задыхался и виконт торопливо отвернув крышку, протянул ему флягу. Сделав несколько глотков, всадник судорожно вздохнул. – Говори, – подстегнул его Окделл. – Ну! – В городе мятеж, мой господин, начальник гарнизона поднял своих людей, к ним ещё присоединились… Бои идут по всему городу… Они берут заложников из семей навозников, прости... – Продолжай! – Ролье стало не до вежливости. – Я мало знаю… Когда началось, мы узнали от булочника, его дочь служит у нас, на кухне… Госпожа приказала закрыть ворота, но людей мало. Потом к нам прибежали… их дом сожгли, а господина их, графа Туля, убили, и семью, всех… А потом выяснилось, что несколько слуг исчезли: Тоби, Жерро, Айсен… Госпожа приказала скакать за мужем, говорила, что далеко он ещё не успел уехать, может вернуться. – Разве в городе совсем не войск? – Есть, но бои идут у дворца, а по городу рыщут мародеры и бандиты. Госпожа боится – долго обороняться они не смогут, хорошо, что сам дом не в центре, может, не доберутся сразу. – Сколько там людей? – Ричард взял себя в руки. Бояться он будет потом. – Вместе с людьми графа Туля человек двенадцать, я считаю мужчин, мой господин, что драться могут… – Ты выполнишь приказание герцогини, – распорядился он. – А мы поскачем в город. Сколько людей у Ларака? – Отряд около трехсот человек. – Хорошо. Раненого оставишь в селе, тут рядом. Лени кивнул и тихо произнес: – Мы к воротам еле прорвались, стражники ещё держались, но сейчас, думаю, они захвачены. – Скорее всего, захвачены и Западные ворота, – Ролье провел по лицу рукой. – Гонт не дурак. – Мастер Ричард, – неожиданно произнес раненый всадник, в котором Дик признал брата погибшего Рене. – Можно через храм святого Фулия, помните? У него второй выход за стену, а там садом… – Я тоже знаю это место, – Ролье посмотрел на Ричарда. – Вам не кажется, что все, что можно, мы уже узнали? Рамиро, который все это время молчал, кусая губы, вдруг поинтересовался: – Савиньяк ещё в городе? Виконт кивнул. – Его величество, наверное, вернулся, – произнес Рамиро, – иначе Гонту не стоило это начинать. – Я не знаю точно, герцог, но должен, его ждали со дня на день… – Поехали! – больше за все время, что они мчались к церкви, он не произнес ни слова. Пробраться в город оказалось действительно довольно легко: через вторую дверь храма, выходящую за городскую стену, а потом садом, и они выбрались на улицу Оружейников. На углу пылало подожженное здание, слышались крики и лязг железа. – К дворцу можно пробраться переулками, тут не особенно далеко, – хмуро заметил виконт. Рамиро огляделся, подсчитывая людей. Трое его и шесть людей виконта, их двое, немного, особенно если неизвестно, что ждет за поворотом. Ричард молчаливо проследил за Рамиро взглядом. Все сложилось совсем не так, как он думал. Но Рамиро должен добраться живым и невредимым до дворца и своего отчима, а там как решит судьба. – Дюпре, ты поедешь с герцогом Алва и виконтом, – распорядился он. – Возьми с собой двенадцать человек. Рамиро посмотрел на него, но не произнес ни слова. Более трети отряда, в этих условиях это очень много. Дик как-то невесело улыбнулся. – Видно, следует пожелать друг другу удачи? – Удачи! – виконт видел, что герцогу хочется что-то сказать любовнику, но он сдержался. – Нам надо спешить, господа! Дик кивнул, поднял руку, подавая сигнал, и через мгновение отряд скрылся за углом. Виконт и Рамиро поскакали прямо. – Смотрите! – неожиданно произнес Ролье, показывая на горящее здание. Рамиро невольно вздрогнул – горел дом Шарля Эпинэ.