Тысяча шагов

9 г. К.С. 1 д. Месяца Летних Молний – Рассвет скоро, – тихо произнес Форрест. – Видите, небо сереет. – Действительно, рассвет, – Дик провел рукой во влажной перчатке по лицу и на щеке появилась кровавая полоса. – Надо же, не думал, что столько продержимся. – Кто побеждает, как вы думаете, командир? Последний час криков не слышится и пожаров новых не видно. Дик пожал плечами. Ему было абсолютно наплевать, кто выходит победителем из этой кровавой бойни. Полтора часа назад одному из слуг, Питеру, удалось через чердак уйти по крышам. Всем очень хотелось верить, что он добрался до Фок Варзова, конечно, вряд ли граф в такой час сам был дома, но там оставались его люди, и их наверняка волновала судьба Фредерики. Хотя бы десяток. Впрочем, он согласен на пять бойцов. Вот только где их взять? Четверо погибли, когда они отвлекали внимание от Питера, затеяв вылазку со стороны сада, но особенно серьезные потери отряд понес, когда в одном месте людям Давена удалось перелезть через стену и проникнуть во двор. Их уничтожили, но и его солдаты полегли. Удивляло, что Франциск не интересуется судьбой сына, но они ведь не знали, что творится в городе, может, Франциска уже нет? Тогда Октавий – король, а у них нет никаких шансов. Впрочем, судя по всему, их и так нет. Может, сказать матери, чтобы бежала с графиней и детьми через окно в кабинете, как он и предполагал тогда? Но дом уже окружен, и нужно искать лазейку. С таким количеством детей и женщин это трудно. Где фок Варзов? Бьется за Франциска? Неужели судьба единственной дочери, любимицы, последыша, его не волнует? Давен и его люди снова перешли в наступление и Дик понял, что нового напора ворота не выдержат, и так стояли достаточно долго, следует только поблагодарить мастера, что они были сделаны на совесть. Почему-то в голову пришла нелепая мысль, что Лараку придется изрядно раскошелиться на ремонт. И тут же молнией вспыхнула вторая – а где Ларак? Неужели Лени не добрался? Им что, совсем не на кого рассчитывать? – Вряд ли о нас вспомнят раньше, чем перевеса добьются, – озвучил его мысли Форрест. – Все ляжем, но это лучше, чем эти нас на воротах повесят, как обещали! Ричард кивнул, соглашаясь, и оглядел изрядно поредевший отряд. Были ещё слуги Ларака, но мужчин там было немного и в возрасте, они помогали оборонять выход из сада, место было узкое и неудобное, пройти можно было только по одному, поэтому нападавшие почти не пытались прорваться там. Впрочем, и среди них были потери. Прерывая совсем не веселые мысли, натужно заскрипели, а потом и затрещали ворота, и Ричард закричал, чтобы все шли в дом. Там ещё можно было держаться какое-то время благодаря тому, что здание не перестраивалось, сохраняя тяжелые, дубовые двери, узкие проходы и лестницы, а также решетки и ставни даже на верхних этажах. Оставив людей внизу, Дик вошел в зал и огляделся. Как будто никаких следов. Остается надеяться, что у графини хватит выдержки и мозгов не высовываться, чтобы узнать, что происходит. О матери он старался не думать, слишком страшно было представлять, что может случиться. Впрочем, мать прекрасно понимает, что к чему, и тоже будет скрываться до конца. Послышался треск. Неужели дверь? Так быстро? Ричард, сжав рукоятку меча и схватив щит, бросился на помощь. Нападавший упал ему под ноги, и Ричард едва не поскользнулся от вмиг ставшей липкой от крови ступени. Драться приходилось за каждую, прикрываясь изрядно посеченными щитами, и Дик вдруг понял, что и он и его люди смертельно устали. Но и нападавшие, похоже, тоже выдыхались. Неожиданно они остановились, замерли, и Ричард услышал окрик виконта: – Окделл, послушайте! Дик опустил меч и сделал знак своим остановиться. – Что вы хотите? – Вам не продержаться долго, вы это понимаете и сами, людей мало. Сдавайтесь. Я гарантирую вам жизнь, а потом вашу судьбу решит суд Людей Чести. Вы молоды, за вас отвечал Шарль Эпинэ, с него и спрос, думаю, вам дадут возможность заслужить прощение. Те люди, кто сложит оружие с вами, будут помилованы. Зачем вам умирать за чужое дело, за человека, убившего Алана и оскорбившего вашу мать? – Это вас не касается, – Дик смог только огрызнуться. Не объяснять же, в самом деле, что он думает обо всем происходящем и своем участии в этом. Но Давен твердо решил договориться. – Я предлагаю поединок, я и вы. Проигравший сдается со своими людьми. Поединок! Ричард задумался. Он не знал, насколько искусен Давен, но все равно, это был лучший выход. Давен, насколько он понимал, последние годы не служил, тихо сидел у себя, а значит, у него не могло быть хорошей практики, тогда как он за последний год набрался боевого опыта. Следовательно, шанс у него есть. Давен выше и тяжелее, а он более тощий, но и более быстрый. – Я согласен! Во дворе дома нападавшие и обороняющиеся образовали круг, и Ричард понял, почему виконт сделал это предложение – людей у него тоже осталось немного. "Значит, – машинально отметил он, – что-то случилось, раз к нему не подошло подкрепление". *** Ричард посмотрел на противника – в прищуренных голубых глазах пряталась насмешка. "Виконт меня не боится, – понял вдруг Дик, – не считает за соперника!" Те, кто учили его держать оружие в руках, включая Шарля Эпинэ, не раз говорили, что заблуждения противника надо использовать до конца, не давая ему понять, что он ошибается, чтобы тот не поменял тактику. "Что ж, считаешь самоуверенным мальчишкой – считай, – несмотря на обстановку, Дик еле удержал улыбку. – Только мальчишка тебя уже несколько часов не пускает в дом, значит, чего-то стоит!" Первоначально противники кружили друг против друга и обменивались прощупывающими ударами, но затем Давену это надоело, и он неожиданно ударил вертикально вниз, целясь в бедро. Ричард отступил назад, прикрываясь щитом и пытаясь изобразить растерянность перед натиском. Он неловко отбил несколько ударов, но потом об игре пришлось забыть – виконт был умелым противником, к тому же сильнее физически. В утренней тишине звенели клинки, и Дик начал осознавать, что он был, пожалуй, излишне самоуверенным. Давен теснил его, и он мог думать лишь об обороне, шаг за шагом отступая к стене. Виконт чуть опустил щит и Дик увидел, что глаза противника уже не смеялись, Давен смотрел уверенно и жестко, и Дик вдруг понял: он хочет убить, он с самого начала хотел именно это, убить. Новый удар, новое отступление, ещё пара ударов и он просто выбьет оружие у него из рук и приставит меч к груди. От мысли, как холодная сталь войдет в его тело, Дика передернуло, и он отступил ещё на шаг. – Ты ввязался во взрослые игры, мальчик, да к тому же выбрал не ту сторону, – негромко произнес Давен. – За ошибки надо платить. Безжалостные слова, как ни странно, отрезвили. Дик чуть скосил глаза: Форрест кусая губы, смотрит в упор, замирая от каждого его промаха. Рядом с ним Ален, Падди, Шен. Сжатые кулаки, отчаянные глаза: ну что же ты, командир! Если он проиграет, они вряд ли сдадутся, но и продержатся тоже недолго. Люди Давена ворвутся в дом, с помощью Айсена найдут женщин и детей. Герцогиня Женевьев может стать для них «изменницей», а Люсьен в любом случае – заложник. Виконт ударил от плеча – удар был нацелен в голову – видно, ему надоело возиться с упрямым соперником, но Дик сумел заслониться щитом. Железо зазвенело о железо. "Он сейчас мог убить!" – пронеслось в голове у Ричарда. На мгновение стало страшно, и этот страх придал силы. Единственный способ победить такого соперника – это перейти к более «тесному контакту» с ним, решиться на ближний бой, хотя это и смертельно опасно. Но других шансов у него просто нет. И Ричард шагнул вперёд с одной мыслью – он должен выиграть, любой ценой. Тело действовало механически, за что следовало бы сказать спасибо своим наставникам, заставлявшим его отрабатывать основные удары до автоматизма, так как в бою не будет времени остановиться и решить где и как атаковать. Его правая рука ухватила покрепче рукоять меча, левая же перехватила клинок посередине, отражая вражескую атаку ближней к себе половиной клинка и одновременно с этим нанося колющий удар в плечо сопернику между пластинами доспеха. Пальцы виконта беспомощно разжались, выпуская меч, а сама рука безвольно повисла вдоль тела, он, правда, тут же попытался подхватить меч другой рукой, но Ричард не позволил. Быстрое точное движение, гарда меча скользит под колено противника и цепляется за него словно крюк, опрокидывая Давена с ног. А мгновение спустя приставленный к шее клинок заставляет того замереть неподвижно на земле, ожидая приговора победителя. – Прикажите своим людям сдаться! – Дик с трудом перевел дыхание. – Сложите оружие, ребята! – виконт цедит слова сквозь зубы, не сводя с него взгляда. Пара мгновений, и Ричард отступает от поверженного соперника, приказав перевязать ему плечо. Поединок завершён. Форрест и остальные действуют быстро, пока Давен и его люди не опомнились – остатки отряда обезоружены и связаны. – Думаете выслужиться, Окделл? – виконт по-прежнему цедит слова, смотря ему прямо в лицо. Он сидит на земле, прижимая к себе перевязанную руку, и смотрит в упор, но не выглядит сломленным. Но разбираться с чувствами своего пленника Дику некогда. Он приказал Алену заняться ранеными, а остальным – восстановить и укрепить ворота, ведь им, не знающим, что творится в городе, можно ожидать чего угодно. Кованую решетку поднимают и кое-как вставляют в пазы, потом закладывают бревнами от разобранного, по распоряжению Ричарда, небольшого строения в саду. Люди вымотаны, но работают достаточно споро, ведь от этого зависит их безопасность. А Дик медленно поднимается по лестнице, чуть не скользя по залитым кровью ступеням. Тела своих и чужих, разбросанное оружие. – Прикажи собрать, – не оборачиваясь говорит он Шену, идущему за ним как привязанный. Тот кивает и бросается вниз, выполнять приказ, а Дик заходит в зал, куда им все-таки удалось не пустить незваных гостей. Очень хочется узнать, как там мать и Люсьен, ведь они не могли не слышать крики и шум битвы, но сейчас ещё опасность не миновала. Хотя дом они удержали. Губы Ричарда тронула горделивая улыбка, впрочем, тут же сбежавшая с его лица. Надо решить, как поступить с Давеном и его людьми, вернее ясно, как, противников, даже связанных, в такой ситуации оставлять опасно, но как же не хочется делать то, что должен. Несмотря ни на что, Давена и его людей врагами он считать не мог. Дик остановился и перевел дыхание. Идея, пришедшая ему в голову, была поистине сумасшедшей, этого нельзя было делать, именно поэтому он решил, что поступит именно так. Давен дружил с отцом. Десять лет назад он был молодым рыцарем, побывавшем с Аланом в нескольких сражениях и готовым молится на своего сюзерена. Сегодня он хотел убить его сына, предавшего, по его мнению, своего отца. Несмотря на то, что они были противниками, Дику не хотелось, чтобы он думал так. – Приведите сюда виконта, – приказал он Форресту, пришедшему доложить, что ворота восстановлены и оружие собрано. – И найдите управляющего, он, наверное, внизу со слугами. Пусть покормят солдат. Старый вояка кивнул и исчез, а через несколько минут двое солдат буквально втащили в зал Давена. Дик кивнул и бросил пленнику. – Идите за мной! – Давен, стараясь держаться и не показать своей слабости, медленно, чуть покачиваясь, двинулся следом. Оглядев бывшую детскую он чуть скривил губы. – Не жаль пачкать? – Ричард посмотрел на него с изумлением, не понимая. – Прирезать меня можно было и внизу, – пояснил виконт. – Резать вас никто не собирается, – угрюмо бросил Дик. – Я хотел поговорить. – О чем нам разговаривать, Дик? – с горечью спросил Давен. – Ты же выбрал! Впрочем, о чем я говорю, ты же воспитывался Эпинэ, неудивительно, что ты поступил именно так. – Шарль Эпинэ отторговал мою жизнь у Оллара, – Дик подошел к столу, открыл шкатулку и достал бумаги. Давен смотрел на него с возрастающим изумлением. – Я хочу, чтобы вы кое-что прочли, – холодно бросил он. – Но перед этим поклялись, что будете молчать. – Я не разбрасываюсь клятвами, мальчик. Даже в такой ситуации. Скажи, – он глянул с любопытством, – почему Оллар не хочет вернуть тебе хоть что-то? Хотя после сегодняшнего, наверное, подобреет. Ведь Октавий здесь? – Здесь, – Дик протянул ему бумаги. Давен читал медленно, возвращаясь то к началу, то к середине, потом он протянул Ричарду документы и тяжело опустился на кровать. – Откуда это у тебя? – Это имеет какое-то значение? – Имеет. Зная, как попали к тебе эти бумаги, можно многое понять, и, главное, зачем и кому понадобилась эта чудовищная подделка. – А если это не подделка, тогда как? – Понимаю, почему ты поступил так, – медленно произнес виконт. – Ты поверил, но, Дик, этого не может быть! Это слишком страшно, чтобы быть правдой. – Тот, кто нашел это, не считал их подделкой, и у меня нет оснований ему не верить. – Тот, кто торгует такими тайнами, может иметь множество причин, чтобы заставить поверить в такое. Ты знаешь, зачем тебе их дали? – Тот, кто нашел эти документы, не продавал чужие тайны. В силу своего положения он мог их только подарить. – Ты говоришь загадками, но это твое право. Поверь, если бы дело обстояло так, то тайну вряд ли удалось бы сохранить, ведь в ней был замешен не один человек. Нет, я не верю! – Тогда вы счастливее меня, – Дик попытался улыбнуться, но вышла кривоватая ухмылка. Давен поднял голову и внимательно посмотрел на собеседника. – Но даже если предположить, что это правда, решение Эрнани это ещё не все. Он весьма трусливо определил свою судьбу, возложив ответственность за свою смерть на преданных людей, король не мог так поступать. Остается его сын. Когда его коронуют, все изменится. – Принц Эркюль не коронован Эксперадором до сих пор, почему? После смерти отца сын вступает в права отца, это закон. Давен тяжело молчал, не отвечая. Ричард аккуратно сложил бумаги, положил их с ожерельем в шкатулку и защелкнул замок. – Я выпущу вас через калитку в саду, – холодно сказал он, – но без оружия. Дальше как вам повезет. – Без оружия у нас почти нет шансов, ты же понимаешь это. – Постарайтесь, чтобы они у вас появились, виконт. Это все, что я могу сделать для друга отца. Кроме того, к вам не пришло подкрепление, это ведь о чем-то говорит, не правда ли? – Ты веришь? – не отвечая на последние слова Дика, требовательно спросил Давен. – Ты в это веришь? После того, что сделал твой отец? – Вы нет? Каждому свое. Но служить ублюдку, отец которого обрек на смерть моего, я не стану. Давен тяжело поднялся. – Другому служить лучше, Дик? Ричард опустил голову и промолчал. – Не хотел бы я оказаться на твоем месте. Прими совет. Дик скривил губы. – Не бойся. Я не стану тебя уговаривать, тем более, это уже бесполезно. Но вот эти документы, – он кивнул на шкатулку, – не знаю, как они оказались у тебя, они смертельно опасны в любом случае. Будь очень осторожен и никогда больше не говори о содержании этих бумаг. Если об этом узнают сражающиеся за Талигойю и Ракана, они тебя проклянут, а я уверен, что рано или поздно с Олларом будет покончено. Если об этом узнает Оллар, тебе также не поздоровится, он прощать не умеет, ты сам это знаешь не хуже меня. Предположим, что это правда, но раз он об этом молчит, значит на то есть серьезные причины. Кроме того, ты обозвал Оллара ублюдком и это слышали все. Не поможет даже то, что ты бился за Октавия. – Я бился за мать и брата, – угрюмо ответил Дик. – Ты мог выдать его и остальных, и мы бы ушли, – возразил Давен. – Но речь не об этом. – Чего не скажешь в запальчивости, – буркнул Дик. – Твой отец говорил, что в запальчивости надо молчать, правда, сам этому не следовал. – Идемте, пора, – Дик шагнул к двери. – Подожди, Дик, – Давен опустил ему руку на плечо. – Подделка эти документы или правда, хотя я уверен в первом, я клянусь своей жизнью и честью, что буду молчать. А дерешься ты действительно хорошо, я недооценил. – Мне повезло, что недооценили, – Дик впервые за весь разговор улыбнулся. – Повезло, – кивнул Давен и вслед за ним вышел из комнаты. Что бы не думали Форрест и остальные о решении их командира, они промолчали. Когда бывшие пленники ушли, калитку тотчас завалили бревнами. Теперь можно было перевести дух. Форрест доложил, что люди накормлены, и Дик, приказав снова выставить вооруженный караул у ворот, поднялся в дом. Он прошел по галерее и, остановившись у двери в комнату Нен, негромко постучал. – Герцогиня! Дверь медленно открылась и показалось бледное лицо Женевьев. – Дикон? – Не волнуйтесь, все не так уж плохо, – Дик торопливо пересказал ей произошедшие события. – Может, Фок Варзов пришлет людей на помощь, Питер мог и дойти. – Значит, Оллар побеждает? – Думаю, что да. Давен не получил ожидаемой помощи, а это о чем-то говорит. – Зачем ты отпустил его? – Женевьев пытливо заглянула сыну в лицо. Круги под глазами, сжатые губы и морщина, пересекшая лоб сделали его значительно старше его лет и поразительно похожим на Алана. Герцогиня Ларак вздрогнула, но повторила вопрос. – Зачем? – Вы хотели бы, чтобы я его добил или связал и передал в руки сторонников Оллара? – Он бы тебя убил, – прошептала она. – Может, мне не повезло? – насмешливо поинтересовался Ричард, но увидев, как мать судорожно сжала руки, пробормотал извинения. – Я хочу проведать детей, – герцогиня резко сменила тему. – Наверное, графиня сходит с ума от страха. – Нет, оставайтесь здесь, так будет лучше. – Для кого лучше? – Для меня. Мы же уже обсудили этот вопрос. Женевьев вздохнула, но ослушаться не смогла и вновь вернулась в свое убежище, а Дик спустился вниз. Двор более-менее был приведен в порядок. Солдаты собрали оружие, трупы были сложены у стены, раненые уведены в дом. Оставалось гадать, что происходит в городе, но Дик все ещё продолжал верить, что Питер дошел. Когда раздался шум, стук копыт и голоса, он было с облегчением вздохнул, но во главе отряда ехал человек в черно-зеленом плаще, а щит, который он держал в руке, был настолько посечен, что разобрать герб не представлялось никакой возможности. Бойцы его отряда тоже выглядели достаточно измотанными, видно, что они побывали в серьезном сражении. Все, кажется, начиналось сначала. – Приготовиться! – одними губами прошептал Дик, но его поняли. Шапри-Валмон смотрел на дом Ларака и его защитников. Было видно, что досталось всем здорово. Сорванные и кое-как укрепленные, заваленные бревнами ворота, тела у стены дома, висящая на одной петле створка двери, угрюмые, усталые люди, часть из которых хладнокровно держала их на прицеле. И злые, настороженные глаза молодого человека, стоящего почти посередине двора, чуть опираясь на меч. Готье видел племянника Шарля Эпинэ много лет назад и мельком, но сразу понял, что это он. – Меня зовут Готье Шапри-Валмон, – представился он. – Я прибыл за принцем Октавием и другими детьми. – Да неужели? – с издевкой вдруг произнес немолодой воин с слегка выцветшими голубыми глазами. – Какая честь! Остальные рассмеялись, но как-то невесело. А вот Ричард Окделл молчал, продолжая так же недружелюбно рассматривать его. Шапри пожалел, что тела у стены укрыты плащами и нельзя разобрать, кто был противником Окделла и его людей. Может, они сражались с королевскими отрядами, не желая отдавать столь ценного заложника? У племянника Шарля Эпинэ были причины так поступить. Валмон ещё раз оглядел защитников дома и обратился прямо к тому, кого посчитал племянником Первого Маршала. – Вы Ричард Окделл, верно? Юноша недружелюбно кивнул, продолжая все так же изучать его. – Надеюсь, с вашей матушкой и братом все в порядке? Тот, наконец, разлепил губы. – Герцогиня чувствует себя хорошо, Люсьен – тоже. – Вы так и будете держать меня у входа? – все ещё миролюбиво поинтересовался он. – Не очень гостеприимно. Окделл пожал плечами и повернулся к своим людям. – Кто-либо знает его или кого-то из этих людей? Солдаты переглядывались, кидали взгляды на Валмона и его людей и отводили глаза. – Нет, командир, – подвел общий итог все тот же немолодой воин. – Я могу попробовать войти в дом по-другому, – предупредил Готье. – Но мне очень не хочется этого делать. Эти слова, вопреки их угрожающему смыслу, вызвали обратную реакцию. Окделл издевательски улыбнулся и произнес. – Придется все же попробовать, – и приказал оттащить пару бревен от калитки, чуть приоткрыв её. – Проходите в дом, но один. Там и поговорим. Валмон колебался лишь мгновение. – Если меня не будет в течении получаса, – бросил он своим людям, – возьмите этот курятник. И протиснулся в узкое отверстие, которое тут же было вновь заложено бревнами. Он молча поднимался за Окделлом, по ходу осматривая места боя. Если двор был приведен в порядок, за дом ещё никто не брался. На лестнице он чуть не поскользнулся и невольно схватился за уже холодную руку воина, так и не выпустившего меч. Когда они вошли в зал, Окделл приказал находящемуся там полному человеку, по-видимому, управляющему, послать людей и привести лестницу в порядок, а затем знаком предложил Валмону следовать за собой. Перед неприметной дверью он остановился и постучал. – Герцогиня! – Дикон! – дверь отворилась и на пороге возникла бледная, но живая и здоровая Женевьев Ларак. – Шапри-Валмон? –недоверчиво произнесла она. – Вы? – Король прислал меня за Октавием и остальными, – пояснил Готье, чувствуя, как напряжение отпускает его. – Но для того, чтобы пройти, пришлось очень постараться. – Я прикажу пропустить отряд, – Окделл кивнул матери. – Не следует разбирать все ворота, – распорядился Валмон, – откройте калитку, только шире. И поменяйте своих людей на моих. – Хорошо. – Герцогиня, где Октавий и дети? Женевьев стала что-то объяснять, но Ричард, не слушая, пошел вниз. Вроде все обошлось благополучно, но виски сжимала боль, как будто на голову ему надели стальной обруч, а самое главное – в душе не было радости. Вновь сняли несколько бревен, пропустили отряд, люди Валмона сменили людей Ричарда и тот приказал Форресту готовиться к отъезду, оставив раненых в доме. Сам он вновь поднялся в дом, но только с другого, черного хода, внутренне усмехаясь про себя, и по галерее подошел к двери бывшей своей комнаты. Снизу слышались веселые детские голоса, среди них он сразу выделил голос Люсьена, но видеть брата не хотелось, впрочем, как и всех остальных. Он выполнил как свой долг, так и желание матери, можно было уходить. В комнате он огляделся напоследок, пытаясь все удержать в памяти, потом взял со стола шкатулку и положил её в карман. Все. По галерее уже начали сновать слуги, он перехватил одного из них и сказал, чтобы он попросил госпожу подняться наверх. Тот поклонился чуть ли не до земли, глядя на него восторженными глазами и бросился исполнять поручение. А через несколько минут зашелестели юбки Женевьев. – У вас теперь достойная защита, герцогиня, – он склонил голову, – мне нужно ехать. – Как? – Женевьев растеряно посмотрела на него. – Почему ты уходишь? Ты спас всех, Леонора и Валмон хотят поблагодарить тебя, Люсьен о тебе спрашивает. Неужели ты не хочешь видеть брата? – Мне пора, – тихо, но твердо произнес Дик. – А вам следует заняться домом и гостями. Хлопот предстоит много. – Дикон! – Женевьев вцепилась в рукав куртки сына. – Ты не можешь так уйти! Дик опустился на одно колено, и поднес к губам руку матери. – Всего хорошего, матушка! Его серые глаза смотрели на неё жадно, как будто пытаясь насмотреться надолго. – Дик, – отчаянно повторила она. – Ты не должен уходить. Нет! – У меня одна просьба, герцогиня, – Ричард поднялся с колен, – моя детская. Уберите все. Это ни к чему, я вырос. И, не оборачиваясь, он пошел по галерее к дальнему выходу, которым обычно пользовались слуги. Женевьев Ларак стояла, смотря ему вслед, пока за её спиной не раздался голос Валмона. – Почему он уехал? Он пока нужен здесь, и у меня к нему есть несколько вопросов. Зачем вы ему позволили? Герцогиня Ларак обернулась и холодно бросила в обманчиво добродушное лицо: – Я не могу что-то позволить или не позволить своему сыну, он вырос. Кроме того, в этом доме он может поступать так, как ему нравится. Валмон лишь поклонился, гадая, что за сцена разыгралась между родственниками.