Тысяча шагов

9 г. К.С. 2-3 дд. Месяца Летних Молний С Лараком и его людьми Дик столкнулся почти у дома Первого Маршала. – Ричард! – Ларак направил коня наперерез. – Вы были там? Что? – Все в порядке, – пасынок поднял на него усталое, пустое лицо. – Герцогиня и ваш сын живы, можете не волноваться.Там сейчас Шапри-Валмон со своими людьми. Герцог торопливо кивнул. Следовало, конечно, расспросить о том, что произошло, вид у Ричарда был неважный, но Гвидо решил это отложить на потом, главное – увидеть Женевьев и сына. – Куда вы направляетесь? – торопливо бросил он. – В особняк Эпине. – Будьте осторожны, сопротивление подавлено, но отдельные отряды ещё попадаются. – Буду, – Дик был, как всегда, краток, более всего ему хотелось оказаться в своей комнате в доме дяди. Дом Шарля Эпинэ представлял собой достаточно жалкое зрелище – слугам удалось потушить огонь, но первый этаж левого крыла выгорел полностью. К счастью, комнаты охраны и ряд хозяйственных помещений находились в другом крыле, и Ричард сумел достаточно быстро разместить и людей, и лошадей. Приказав части людей отдыхать, он выставил охрану и, как и в доме матери, заложил поврежденные ворота бревнами, оставив маленькую калитку. Вместе с Мати они обошли дом, обозначив те работы, которые необходимо было сделать в первую очередь, затем Дик немного посидел в зале, мертво глядя в потухший камин и лишь потом, вновь глянув, как обстоят дела с его людьми, поднялся к себе и, кое-как раздевшись, упал на кровать, забывшись тяжелым сном. Когда он открыл глаза, солнце уже садилось. Он заставил себя встать и выйти во двор, проверить, как обстоят дела. – Все тихо, командир, – выступил из темноты Форрест, – я подниму, если что. Действительно, спокойно. Значит, марагонский бастард побеждает агариского. Дик зло засмеялся и пошел к себе. Он думал, что заснет сразу, но сон не шел, а в голове раз за разом проносились картины прошедшего дня: мать, её гостья, известие о том, что в доме находится Октавий, поединок с Давеном. Интересно, удалось ли ему спастись? Дику бы этого очень хотелось. Мысли о Давене снова вернули его к документам, полученным от матери. Давен не поверил, а если он прав? И тогда он выступил против тех, кто не только пытался вернуть истинных правителей, но и мстил за его отца. Тогда он предал. Дик встал, достал шкатулку и открыл её. Драгоценное ожерелье змейкой скользнуло в руку, и он долго перебирал шелковистые жемчужины, а потом снова развернул бумаги. Через какое-то время он понял, что знает каждую строчку наизусть. Я, Октавия Алва… Я, Эрнани… Ричард вздохнул. Нет, к сожалению, Давен ошибся. Это не подделка – Октавии ни к чему было этим заниматься. Случайно королева обнаружила эти документы или целенаправленно искала, подозревая что-то, теперь уже не узнать. Но она не решилась, не посмела снять с сына клеймо отродья предателя, она оставила завещание Женевьев. Зачем? Доказать ей, что её муж виновен? И почему королева Талига в предсмертной записке назвалась именем погибшего мужа, неужели даже корона не помогла ей забыть человека, которого она любила? Жемчужины скользили меж пальцев, а Дик продолжал сидеть на кровати, глядя на листы, перевернувшие его жизнь. Голову сжимала уже знакомая боль, на душе было пусто. Его пальцы погладили сапфир с вырезанными целующимися ласточками, старым символом Повелителей Ветра. Рамиро, его кровник и любовник в одном лице. Что с ним? Следовало спросить Шапри-Валмона, но тогда он был слишком занят собой и мыслями о своей дальнейшей судьбе. Что стало с Миро? И словно в ответ на его мысли раздался осторожный стук в дверь. Дик тихо выругался сквозь зубы – ну говорил же он Мати, но дверь тихо отворилась и на пороге появился тот, о ком он только что размышлял. – Можно войти? – голос у Алвы был неуверенным. Дик кивнул, и Рамиро застыл на пороге. – Я был у твоей матери сейчас, герцог сказал, что ты направился сюда, – вид у Рамиро, впрочем, как и у всех, кого он видел сегодня, был потрепанный. – Король сразу послал отряд вам на помощь. Но нам не удалось пробиться. У восставших было много сил. Шапри-Валмон принял решение не пробиваться к вам, а, окружив квартал, не дать кому-либо пробиться к дому, отряды рвались со всех сторон, им было известно, что брат там. Мы не знали, что вам тоже приходится биться. Спасибо тебе за брата, Дик. – Я защищал своих, – Ричард продолжал перебирать ожерелье, как четки, не глядя на Алву. – Я знаю. И знаю, что ты мог поступить с Октавием как угодно. – Мне хотелось сначала, – честно признался Дик. – Но я не Оллар. Рамиро кивнул. – Я понимаю, тебе пришлось встать под другие знамена и ты, наверное, проклинаешь всех. Но все равно, я никогда не забуду, что без тебя Октавий был бы уже мертв. Он, наконец, оторвался от двери и подошел ближе. – Откуда это у тебя? – голос его дрогнул, и он взял из рук Дика драгоценную змейку. – Это ожерелье мать носила очень часто. Оно нравилось королю, – голос у Рамиро стал задумчивым. – Это подарок твоей матери от моей. На свадьбу, – пояснил Дик, поднимая глаза и глядя в упор на Миро. Тот бережно провел рукой по драгоценной нити, как бы знакомясь заново. Целующиеся ласточки на темно-синем сапфире, обрамленном черными бриллиантами и заключенном в ожерелье из черно-белых грушевидных жемчужин. – Жестоко, – неожиданно произнес он. – Я раньше как-то не думал о смысле. – У них не было причин любить друг друга, – пожал плечами Ричард. – Как оно к тебе попало? – Перед смертью королева Октавия вернула этот подарок герцогине Ларак, – Дик непроизвольно кивнул в сторону стола, где стояла шкатулка. Но Рамиро привлекла не резная коробочка, а листы бумаги, на одном из которых он узнал почерк своей матери. Взгляд его стал вопросительным. Ричард думал недолго. – Эти бумаги и ожерелье мне показала мать, когда я примчался на помощь. Не знаю, что было бы, если бы я не прочел, – честно сказал он. – И не знаю, стоит ли читать их тебе. – Они имеют отношение ко мне? – Не только. Эти бумаги с их секретами все запутали в моей жизни. – Может, ты перестанешь говорить загадками? – Рамиро поднял бровь. – Я не знаю, как этот документ попал к королеве. Она показала его герцогине Ларак незадолго до смерти. А умирая, велела отдать моей матери и бумаги, и ожерелье. Только моя мать в тот момент болела, и про шкатулку забыли. Её нашли недавно, и мать отдала её мне. Рамиро переводил взгляд с Дика на бумаги. – Это тайна, – уточнил он, – которой королева Октавия поделилась с герцогиней Ларак, а она с тобой. – Можно сказать и так, – Дик усмехнулся. – Не знаю, честно, сказал бы тебе или нет, я не думал, да и не ждал тебя. Это касается истинных причин гибели герцога Рамиро Алвы и моего отца. Рамиро взял в руки уже чуть пожелтевшие листы и принялся за чтение. В комнате было очень тихо, и Дик снова, чтобы чем-то занять руки, принялся перебирать ожерелье. – Значит, он выполнил волю своего сюзерена? – глухо спросил Рамиро. – Он не убивал Эрнани, – Дик схватил Рамиро за плечи, развернул к себе и тряхнул. – Этот слизняк жив. Они спасли это ничтожество, тайно передавшее власть Оллару. Просто Ракан не пожелал посвящать в заговор моего отца из-за его несдержанности. А твой отец в присутствии вражеских солдат не мог сказать ему правду, понимаешь? Рамиро тряхнул головой, как человек, пытающийся опомниться после удара. – Он отрекся за себя и своего ублюдка, которого нагуляла Бланш, – с горечью продолжал Дик. – Оллар – законный король Талига. – Что с ним сейчас? – Где-то занимается своими любимыми древностями. Рамиро забрал у Дика из рук ожерелье и, кинжалом перерезав нить, рассыпал камни по столу и полу. – Я возмещу его стоимость герцогине Женевьев. – Она это оценит, – Дик усмехнулся. Рамиро осторожно провел рукой по волосам Дика и заложил выбившуюся прядку за ухо. – Я, – начал он и судорожно вздохнул, прижавшись к нему лбом. – Я не знаю, Дик. Теперь ничего не знаю. Но я рад, что мой отец его не убил. Хотя, стоило. Дик несколько раз провел по спине, выступающим лопаткам, растрепанным волосам и вдруг почувствовал, как холод и сосущая пустота внутри стали медленно отступать. – Миро! – шепнул он. – Я рад, что ты дошел, мне очень хотелось, чтобы с тобой ничего не случилось. *** Они так и остались в спальне, куда по распоряжению Дика принесли корзину с вином. Пили из одной бутылки, передавая её друг другу и молчали, лишь однажды у Дика вырвалось, что все могло бы быть по-другому. Он не знал, что в точности повторяет слова королевы Октавии, сказанные герцогине Женевьев. Обоим было ясно, что завещание Эрнани во многом изменит как их жизнь, так и их самих, вот только как именно? Наконец Рамиро отставил бутылку в сторону и посмотрел на Дика. – Что ты собираешься делать? – Не думал, – буркнул Дик, пытаясь вывернуться из сильных рук. – Пусти, я не девица. – Конечно, – легко согласился Рамиро, – мне это известно, как никому другому. – И все-таки? Ричард свел брови, и поперек лба пролегла тонкая морщинка. – Я уже совершеннолетний, следовательно, опека дяди меня не защитит более. Я – никто, и с этим придется считаться. Великая Талигойя с Раканами – миф и вернуть былое я не смогу, мой брат получит Надор, и это уже навсегда. Я не знаю. Гибель отца твоему отчиму я не прощу, а получить что-то я могу лишь из его рук. Когда-то я жалел, что меня не отправили в Агарис, теперь очень рад. Может, Бергмарк, Ноймариен… Я должен подумать, Миро. – Размышляющий Ричард, – протянул Рамиро. – Надо же! Ты мне кажешься излишне спокойным, неужели тебя это не волнует? – Я узнал об этом, когда к дому подошел Давен. Пришлось драться, я не могу сказать, что я об этом не думал, думал, но на первом месте был бой. А потом я поговорил с Давеном. – Ты показал ему бумаги? – Рамиро с силой сжал его плечи. – Ты сошел с ума! – Я не хотел, чтобы друг отца считал меня предателем! – Друг отца? – глаза Рамиро яростно вспыхнули. – Друг? Да где они были, друзья? Тебя Шарль Эпинэ воспитал! – Он понимал, что виноват, – зло бросил Дик. – Хорошо, что понимал! Если бы не понимал, было бы хуже! Он сделал тебя настоящим воином, ты едва совершеннолетие отпраздновал, а воюешь не хуже тех, кто провел годы в походах. – Ты не понимаешь! – Дик начинал злится не на шутку. – Хотя что тебе понимать, герцог Алва. Ты и я… Словом, что говорить! Это для тебя я был сыном Алана, герцога Окделла. Но сын герцога – не герцог. В моем случае вообще непонятно кто. – Раньше я от тебя такого не слышал, – тихо сказал Рамиро. – Раньше я этого не понимал. Первый Маршал как железный щит держал передо мной, кто бы осмелился тронуть его племянника? Да и вырос я в лагерях. Офицеры молчали, а простые вояки и не очень разбирались. Племянник герцога – значит благородный. – Чужой тебя раздери, что вдруг случилось? – Ничего, вдруг дошло. Жаль, что так поздно. – Тебя кто-то оскорбил? – глаза Рамиро опасно сощурились. – Собираешься защитить? Спасибо, я не трепетная барышня. – Ты не трепетная барышня, но и я – не просто прохожий. Или нет? – Миро! – пальцы Ричарда пробежались по лицу Алвы, и тот замер от такой незамысловатой ласки. – Я пытаюсь объяснить тебе, что отныне мы будем ходить по разным лестницам. Ты – по парадной. Для меня она не предназначена, а по черной я не пойду сам. Придется начинать где-то сначала. – Значит, про Бергмарк и Ноймариен – серьезно? – Предлагаешь остаться здесь в роли безродного приживалы Шарля Эпинэ и постельной игрушки Рамиро Алвы? – Ты не игрушка, – опасно сощурился Рамиро. – Не моя и ничья другая и никогда ей не будешь, и ты это прекрасно понимаешь! Дик неожиданно улыбнулся. – Не стоит ругаться. Особенно сейчас! Я хочу, чтобы ты запомнил меня другим! – он притянул Миро к себе и с силой накрутив черные волосы на руку, закинул его голову назад. – Я очень хотел, чтобы ты добрался до дворца, – шепнул он. – А после того, как прочел завещание, только об этом и просил Создателя. У меня, как выяснилось, кроме тебя, никого нет. Ты должен был жить! Миро… Все слова и возражения Рамиро Алва куда-то пропали. Он позволил горячему языку легко пройтись по щеке, подбородку, ворваться в рот, исследуя и лаская, лишь иногда откидывался назад, пытаясь отдышаться. – Миро! – шепот и завораживал, и сводил с ума. Ричард, его северянин, как будто сбросил с себя всю свою сдержанность и выдержку, как доспехи после сражения. Его руки лихорадочно скользили по телу, сжимали плечи и ребра, лаская и требуя подчинения. Когда Окделл толкнул Алву к кровати, тот и не подумал сопротивляться, покорно разрешая стаскивать с себя одежду. – Кажется мы сошли с ума! – Дик склонился над ним, вглядываясь в потемневшие глаза. – Сошли! – согласился Рамиро. – Ты против? Они не были ни нежны друг с другом, ни терпеливы. Все, что они пережили за это время, требовало разрядки, и они желали её получить немедленно. Рука Ричарда скользнула вниз, обхватывая сразу два напряженных клинка и, пройдясь по ним в жесткой ласке, сразу выпустила, не доводя до разрядки. – Сволочь! – от души прошептал, а вернее прошипел Рамиро, когда его любовник весьма ловко перехватил его руку, стремящуюся завершить начатое. – Не торопись! – на лице Дика заиграла хищная улыбка, и Миро замер, глядя на такое несвойственное ему выражение. Его руки с силой провели по телу Рамиро, чуть поиграли с горошинами сосков, спустились ниже, прошлись по поджарому животу, погладили кудрявые волоски, игриво пробежались по стоящему в полной готовности достоинству. – Где тебя учили? – Рамиро попытался вывернуться, но Дик перехватил его запястья и поднял вверх. – Подожди! И его рука стала неторопливо вырисовывать замысловатые узоры на влажной от возбуждения коже Миро. Жестковатые подушечки пальцев едва касались тела, возбуждая и дразня, и Рамиро снова сделал попытку вырваться и прекратить пытку, но Дик держал крепко. Рванувшись пару раз, Алва бессильно откинулся на подушку, жмуря глаза и пытаясь сдержать стон. – Диик! Горячие сухие губы скользнули по влажному виску. – Сейчас, потерпи, ещё немного! – Ты хочешь, чтобы я все выплеснул тебе в руку? – Рамиро кусал губы, извиваясь на постели и чувствуя, как простыня свертывается жгутом. – Я хочу… – Дик засмеялся хриплым смехом, который кружил голову не хуже прикосновений. – Я хочу, чтобы ты меня просил! – Скотина северная, закатная тварь, возьми меня! – взвыл Рамиро, пытаясь перевернуться на живот. – Я хочу тебя чувствовать в себе! Хриплый, будоражащий смешок раздался над ухом, а потом зубы сомкнулись, прикусывая мочку. – Дик! Рамиро прогнулся навстречу горячим рукам, переворачивающим его на живот и сам встал на колени, раздвигая бедра. – На сухую нельзя, – растеряно прошептал вдруг Ричард, но Миро схватил его за кисть, поднес пальцы к губам, и его любовник вздрогнул от прикосновения горячего языка. – Ну! – так погоняют нерадивого коня, и Ричард Окделл более не медлил. Один, затем и второй палец скользнули внутрь его возлюбленного, и у Дика вырвался стон наслаждения. – Какой же ты узкий и горячий! Не отвечая, Рамиро прогнулся и резким движением насадился на него сам. – Ну же! Дик отдернул руку и резко толкнулся напряженным естеством в розовое колечко мышц. – Быстрее! Более Дик не сдерживался, все ускоряя темп и вбиваясь в любовника, который со стоном подмахивал ему. Чувствуя, что силы на исходе, он буквально упал на напряженное, влажное от пота и желания тело и обхватив Рамиро за талию, прижал к себе, ощущая как рассыпаются перед глазами белые искры… Они долго лежали обнявшись и молчали, как вдруг Рамиро приподнялся и ловко перекинув ногу через бедро Дика, буквально оседлал его. – Миро! – серые глаза смотрели сонно и сердито. Дик так удобно устроился, ткнувшись в бок Алвы, что перемена положения его раздосадовала, но Миро широко улыбнулся и чуть сжал поникший клинок возлюбленного. – Только не говори, что хочешь спать! – Хочу! – пробормотал Дик, но губы любовника не дали ему выразить дальнейший протест. Подчиняясь властному, чуть грубоватому натиску, он послушно впустил язык и лишь судорожно вздохнул, когда пальцы Миро принялись выплясывать на груди какой-то танец. – Я же обещал тебе, что буду сверху, – Миро буквально мурлыкал, как сытый кот. Он чуть нагнулся и принялся неторопливо вылизывать кожу на груди и животе, слегка укусил за сосок и аккуратно губами ухватил головку его естества. Дик взвыл, а Миро лишь усмехнулся и продолжил играть с его достоинством губами. – Миро! Но тот сделал вид, что не слышал. – Моя очередь, – лишь негромко шепнул он и вернулся в своему занятию, одновременно прижимая руку Дика к кровати. Тот, выдохнув, вернее вытолкав воздух сквозь сжатые зубы, откинул голову назад, разметав русые волосы по подушке, и медленно раздвинул бедра. Миро вздрогнул. Эта покорность его желаниям, готовность подчиниться его воле пьянила, как бокал крепкого вина. Он склонился к любовнику и жадно приник к губам, целуя глубоко и жестко, не давая Дику проявить хоть малейшую инициативу, а потом поднес пальцы к его губам. Это было ни с чем ранее не сравнимое ощущение – входить в него, ощущая под пальцами нечто горячее, нежное, бархатистое. Рамиро был очень аккуратен, медленно продвигаясь вперед, но все равно Дик не сдержал стон, чуть изогнувшись под ним. – Ты что? – Рамиро поднял глаза, с недоумением глядя на прикушенную губу. Несколько мгновений он смотрел на любовника, а потом очень медленно спросил. – У тебя никого не было так? Ты в первый раз? Дик кивнул, не открывая глаз, и грубо произнес: – Что ты застрял? Но Рамиро прекратил движение, целуя его живот и бедра, а потом очень аккуратно закинул его ноги себе на плечи. – Я не сделаю больно, – шепнул он. – Не бойся, доверься мне! Но дело было не в боли, это он понял через несколько секунд. Его такой строптивый любовник ломал себя, заставляя подчиняться. – Ты не хочешь так? – медленно спросил Рамиро, но Дик лишь мотнул головой, не открывая глаз. – Что, не встает, что ли? Рамиро выпустил его и сел рядом. Дик в постели был властным, горячим, но при этом бережным к нему, и не грубым. Грубыми словами он пытался прикрыться от него, скрыть то, что он, Рамиро Алва, не должен был понять. – Я не буду делать то, чего ты не хочешь, – спокойно произнес он. В этот миг он казался себе много старше своего партнера. – И никогда не возьму того, что ты не желаешь мне дать, – внутри у него все сжалось жгутом от желания. – Просто я всегда чувствовал, что принадлежу тебе. Мне очень хотелось ощутить, что и ты – мой. Знаешь, я никогда не чувствовал в этом уверенности, может, мы мало пробыли вместе. Ричард открыл глаза и внимательно посмотрел на любовника, а потом коротко вздохнул и потянул его на себя… Рамиро входил очень медленно, стараясь причинить как можно меньше боли. Конечно, Дик не нежная эреа, да и не имел Рамиро никогда дел с невинными девицами, во избежание проблем, но сегодня он старался как никогда ранее, в первую очередь думая не о себе, а о своем партнере. Заполнив возлюбленного до конца, он замер, давая привыкнуть, а затем осторожно, постепенно убыстряя темп, стал двигаться в нем, не сводя взгляда с темнеющих от страсти и наслаждения глаз. В поединке взглядов Ричард не выдержал первый, он опустил веки, и Рамиро, наклонившись к нему, буквально выпил стон с его губ – Мой! – шептал кэналлиец, – мой! – целуя лоб, виски, обводя языком скулы и вновь приникая к губам. Рука Ричарда скользнула вниз, лаская себя, и Рамиро накрыл её своей, не желая упустить ни капли наслаждения. Он чувствовал, как невидимые, но крепкие нити в эти секунды связывают его с любовником, навсегда переплетая судьбы. – Мой! – торжествующе повторил он, – навсегда мой Ричард строптиво тряхнул головой, но Миро снова приник к его губам, не давая сказать ни слова. Тело любовника изогнулось под ним и расслабилось, он почувствовал влагу на пальцах, и с облегченным стоном излился, в последний раз вбивая сильное, но такое послушное ему тело в сбившиеся простыни. Рамиро вытянулся на кровати и прижал тело возлюбленного к себе. Дик не сопротивлялся, поудобнее устраиваясь у его плеча и блаженно жмурясь. Алва провел рукой по спутавшимся густым русым волосам, влажной коже. – Хорошо? – шепнул он, но не получил ответа – Ричард спал. Усмехнувшись, Алва укрыл его и устроился рядом, не разжимая рук. В отличие от любовника, ему не спалось. Ричард Окделл сделал ему подарок, и это говорило о том, что его слова о Бергмарк и Ноймариене – не шутка, он просто прощался. Но вот он, Рамиро Алва, не собирался его отпускать. Он ещё не знал, как и что сделает, но твердо знал, Ричард останется с ним, чего бы это ему не стоило. А значит, он остается в Талиге, распрощавшись со своей тайной мечтой вернуться в Кэналлоа после совершеннолетия. Принять в качестве возлюбленного соберано сына убийцы его отца кэналлийцы не смогут, несмотря на всю их преданность ему. Что ж, не Кэналлоа, но и не Бергмарк, и не Ноймариен – это честно. Рамиро вздохнул и закрыл глаза. *** Франциск оглядел собравшихся в его кабинете и устало провел рукой по лицу. – Рад, что все завершилось достаточно быстро и с небольшими потерями. Шапри-Валмон, Савиньяк и фок Варзов молча склонили головы. Карл Ролье дотронулся до перевязанного плеча. – Остатки мятежников ещё ведут бои у центральных городских ворот, – заметил Савиньяк. – Но думаю, скоро с ними покончат. – Главари должны быть захвачены живыми, – жестко произнес король и присутствующие поняли, что снисхождения не будет ни к кому. – Суд должен быть скорым, – Оллар посмотрел на Шапри-Валмона, и тот поклонился в знак того, что понял. – Земли и все имущество – короне. – Захвачены или убиты будут не все, – голос фок Варзова звучал приглушенно. – Один из отрядов, всего несколько человек, сумел вырваться из города. – Кому же так повезло? – неприязненно спросил король. – Виконт Давен, государь! – Тот, кто пытался захватить моего сына? – голос звучал тихо, но яростно. – Как это произошло? – Я не могу этого сказать, государь, – виновато сказал Шапри-Валмон, – когда мне удалось прорваться к дому Ларака, виконта там не было, его люди были убиты. Никто из слуг герцога не мог сказать, куда делся виконт после поединка с сыном герцогини Ларак. Сама герцогиня находилась в убежище, поэтому ничего не видела. – А что Ричард Окделл? Шапри-Валмон опустил голову. – Он почти сразу уехал со своими людьми. Я приказал заменить его людей своими, он сделал это и ушел. – Ушел? – недобрым голосом спросил король. – Как ушел? Куда? Готье виновато пожал плечами. – Простите, государь. Я в первую очередь хотел убедиться, что с принцем и остальными все в порядке, я был уверен, что он останется в доме. Но он оставил только раненых. – Он наверняка поехал в дом Эпинэ, – подал голос фок Варзов. – Больше некуда. – Но почему не остаться с матерью? – Он, как мне кажется, не поладил с герцогиней, – тихо сказал Валмон. – Когда я спросил её, почему он уехал, никому ничего не сказав, она в завуалированной форме попросила меня не лезть не в свое дело. – Найдите мальчишку и поговорите, – распорядился король. – И прикажите ему явится сюда, я тоже хочу его видеть. – С вашего разрешения, государь, – Савиньяк и фок Варзов поклонились. – В городе ещё есть очаги сопротивления. – Конечно, идите, – Франциск впервые за все это время улыбнулся краешками губ. – У нас будет ещё время поговорить. Когда они ушли, Оллар повернулся к оставшимся. – Они должны назвать все имена, Готье, слышишь, все! В Талиге не должно остаться этой нечисти! А потом, – глаза короля холодно блеснули, – мы, возможно, навестим и Агарис, где окопались вдохновители! – Ваше величество, – неожиданно спросил Валмон, – а как быть с показаниями людей Гонта по поводу Окделла? – Он спас моего сына, Готье, – угрюмо бросил король. – Он спас и моего, но защищал в первую очередь свою мать! Только герцогиню нельзя было защитить, не защитив и остальных! – Не имеет значения, он выступил против своих, и теперь у него нет пути назад. – Он, судя по всему, спас и Давена, – тихо заметил Валмон. Король нахмурился. – Я все понимаю, Готье, но не смей его трогать! Первый Маршал, Варзов и многие другие не поймут такого поступка. Просто поговори с ним, теперь у него нет причин что-либо скрывать. И лучше сделать это сейчас, он может знать многое. – Ваше величество, – вдруг произнес молчавший до сих пор Карл Ролье, – позвольте поехать мне! За время пути у меня сложились неплохие отношения с Окделлом! – Вот как! – король сощурился. – Ступайте! Виконт уже взялся за ручку двери, когда последовал новый вопрос короля. – Где герцог Алва, он уже вернулся во дворец? – Я не знаю, ваше величество, – Ролье попытался, чтобы его голос звучал как можно правдивее. – Как не знаете? Вы же были с ним! – Мы с отрядом заехали в дом Ларака – герцог хотел убедиться, что с братом все в порядке, потом мы помчались на помощь отрядам Савиньяка, бой шел у казарм, а когда все было кончено, и прибыл гонец с сообщением, что волнения в основном подавлены и все, кто пытался прорваться во дворец, схвачены, остались лишь отдельные очаги сопротивления, герцог… – Ролье вздохнул, чувствуя себя кидающимся в прорубь с ледяной водой. – Он поехал к дому Эпинэ. – Зачем? – голос короля нельзя было назвать дружелюбным. – Хотел поблагодарить Ричарда Окделла за брата. – Хорошо, когда это было? – Ближе к ночи, ваше величество! – И до сих пор его нет? И вы молчите? Восстание подавлено не до конца, а я не знаю, что мой сын неизвестно где находится. Сколько у него с собой людей? – Не очень много, но отбиться можно! – Рамиро молод и горяч, у него нет опыта! И вы позволили ему так рисковать? – Ваше величество, герцог Алва – очень самостоятельный и своенравный юноша! – Вы должны были или поехать с ним, или предупредить, чтобы он не задерживался, в городе опасно! – Я сейчас же… – Нет. Вы мне нужны здесь. Готье, возьмите людей и поезжайте туда. Заодно побеседуете с Окделлом и привезете его сюда. Готье внимательно посмотрел на виконта, как ему показалось, сжавшего губы, и вышел из комнаты. До особняка Эпинэ отряд добрался быстро. Ворота, как и во многих других домах, были забаррикадированы бревнами. Во дворе охрану несли вооруженные люди, среди которых он заметил и нескольких кэналлийцев. Значит, Рамиро здесь. Ворота ему открыли сразу – слуги Шарля Эпинэ знали его хорошо. – Герцог Алва? – поинтересовался он у Мати. – Он отдыхает, – твердо ответил старик. – Приказано не будить! – Ещё спит? – поразился виконт. – Буди немедленно! – Я получил распоряжение, – так же твердо произнес старик. – Мастер Ричард меня из дома выгонит, если я их потревожу! – Их? – недоуменно произнес Валмон, во все глаза глядя на старика. Тот почему-то покраснел, но не сдавался: – Герцог и мой господин вчера поздно поужинали и легли спать. И приказали не тревожить утром. Валмону все происходящее нравилось все меньше. – Надеюсь, герцог и твой господин не станут игнорировать приказ короля? – холодно поинтересовался он. – Он хочет видеть и того, и другого. – Короля? – слуга буквально застыл, и Готье увидел, что он перепуган до ужаса. – Немедленно, – добил капитан личной королевской охраны. – Проводи меня к нему! – голос Валмона утратил былое добродушие. Нюх королевской ищейки говорил ему, что дело тут явно не чисто. Приказ, отданный слуге, который едва не трясется от ужаса, Окделлом, волновал его мало, но с Алвой связываться очень не хотелось, мальчик был излишне своенравен. Чем они там занимаются? Опустошают сообща винный погреб Шарля? Или допились уже до такой степени, что бревнами валяются на полу? Может, разложили служаночку на двоих? Тогда понятно, что не желают, чтобы их прерывали. Но в таком случае, эти двое очень сдружились, раз позволяют себе так развлекаться. Хотя перенесенные вместе испытания сближают. Так размышлял Шапри-Валмон, следуя за слугой. Они прошли по лестнице на второй этаж, и тут слуга остановился. – Позвольте я сам скажу, – умоляюще произнес он. – Герцог поздно лег! – Я принесу ему свои извинения, – оборвал его Валмон. – Иди за своим хозяином! Мати, не обращая внимания на приказ, застыл у двери, глядя отчаянными, молящими глазами. – Господин капитан королевской стражи, пожалуйста! Но Валмон, не слушая его, отворил дверь. Только переступив порог комнаты, он понял, что старик был прав – ему не стоило так настойчиво рваться сюда. На кровати среди перекрученных простыней спали двое. На подушке разметались русые и черные пряди, черноволосый юноша, обхватив любовника за талию, властно прижимал его к себе, а тот уютно прижался лбом к его плечу. Они лишь слегка были прикрыты простыней, так что Валмон мог спокойно любоваться красотой юных, сильных тел. Хотелось проклясть все на свете, в том числе и свое «везение». Из-за своей настойчивости узнать такую тайну! Создатель, святые государства Талиг, Абвении! Как такое могло произойти! Сын убитого и убийцы в одной кровати. Нет, он сходит с ума. В этот момент Ричард Окделл чуть пошевелился и негромко прошептал. – Миро! Валмон вздрогнул. Но Рамиро лишь сильнее прижал к себе тело любовника и, не открывая глаз, коснулся виска губами. Надо было срочно уходить, пока эти двое не проснулись. Валмон обвел взглядом комнату, где на полу в полном беспорядке была разбросана одежда – видно, не терпелось голубкам. Он аккуратно отступил на шаг, стараясь идти на цыпочках, поскользнулся о какой-то крошечный шарик и ухватился за край стола. Несколько жемчужин с тихим шелестом упали на пол, и Рамиро Алва, широко распахнув глаза, с изумлением уставился на него. *** Несколько томительных секунд они молчали, потом Алва обернулся и целомудренно прикрыл тело любовника покрывалом. – Ждите меня внизу! – властно произнес он, и Валмом не посмел ослушаться. Последнее, что он видел, закрывая дверь, как Рамиро проводит рукой по растрепанной русой голове, видно, пытаясь разбудить. Валмон спустился в зал, уже приведенный в порядок слугами и сел в кресло, угрюмо уставившись в потухший камин. Впервые в жизни он не знал, что делать в сложившейся ситуации. Вспомнился взгляд Ролье. Что-то знал, поэтому хотел сам поехать за пасынком Франциска? Да, положение. Молодые люди показались через несколько минут, одетые и подтянутые, и Готье с тоской подумал, что, если бы старый слуга так не сопротивлялся и не пугался, он бы ни за что не пошел за Алвой сам. – Рад приветствовать в этом доме капитана личной королевской охраны, – вежливо произнес Окделл, склоняя русую голову, и Валмон невольно остановил взгляд на небольшом розовом пятнышке на его шее. – С чем вы прибыли, господин Шапри-Валмон? – голос Рамиро Алва звучал невозмутимо, как будто не он несколько минут назад смотрел на человека, ставшего свидетелем столь интимной сцены. Валмон с облегчением принял предложенные ему условия. Почему-то он был уверен, что королевский пасынок не будет ни угрожать, ни умолять о молчании. Он ещё раз посмотрел в красивое, точеное лицо и спокойно ответил, что король волнуется за приемного сына и хочет его видеть во дворце. – Я следую за вами, Валмон, – Рамиро напрягся, как молодой хищный зверь, изготовившийся к прыжку. Готье кивнул и повернулся ко второму молодому человеку, молча изучающему старинный золотой перстень с черным камнем у себя на руке. – К вам это тоже относится, Окделл. Темные брови на мгновение сошлись у переносицы, но любовник Алвы промолчал и лишь склонил голову. – С вашего разрешения, герцог, я подожду вас внизу, – опыт подсказывал Валмону, что этих двоих сейчас лучше оставить одних, уж больно застывшее лицо было у Повелителя Скал, и как-то слишком яростно и отчаянно смотрел на него приемный сын Франциска. Что могло произойти между ними за эти несколько минут? И у Готье Шапри-Валмона на языке застыли слова благодарности, с которыми он собирался обратиться к Ричарду Окделлу за спасение единственного сына. Рамиро Алва появился первым, в легких доспехах, не сковывавших движений. А вот племянник Эпинэ спустился во двор, когда они уже сидели в седле. – Прошу прощения, господа, – вежливо извинился он, подходя к Форесту, державшему на поводу его коня. – Мне надо было дать несколько распоряжений. Валмон чуть не присвистнул, а вот у Алвы потемнело лицо. – Ты сошел с ума? – чуть не прошипел он. – Можно встретить мятежников! Ричард Окделл, не отвечая, вскочил в седло. – Так ехать опасно! – Рамиро не мог сдержать злости, глядя на простую кожаную куртку, обшитую металлическими бляхами, которую носили солдаты. – Прекрати немедленно, надень доспехи! – Если это ваш приказ, герцог Алва, – очень тихо произнес Окделл, – то я его, конечно, выполню! Несколько секунд Алва молчал, потом безнадежно кивнул и повернул коня. Валмону тоже очень хотелось сказать неизвестно от чего закусившему удила мальчишке, что он играет с огнем, но он снова счел за лучшее промолчать. Пожалеть об этом ему пришлось через несколько минут. – Мати, заложишь ворота и пошли за кузнецом, – распорядился Окделл, и, вслед за Алвой и Валмоном, выехал в приоткрытые ворота. Отряд, вытянувшись, последовал за ними. Когда последний всадник оказался на улице, Окделл повернулся к Алве с чуть виноватой улыбкой, явно собираясь что-то сказать, но не успел. Много позже, вспоминая события того дня, Готье не мог восстановить в памяти все подробности этих минут. Свист стрел, крик «Берегись!» и рев Алвы «Живым, живым эту тварь!» слились для него воедино и оглушили на мгновение. Он увидел, как чья-то лошадь поднялась на дыбы, рванулся вперед отряд во главе с Форрестом, метнулся Мати туда, где впереди, упав на шею коня и вцепившись в его гриву мертвой хваткой, лежал мальчишка в кожаной куртке. От одной из стрел успел прикрыться щитом, а вот второй повезло больше…