Тысяча шагов

7 д. Осенних Скал Слуга только что сообщил, что герцог Ларак прошел в кабинет короля, и теперь Рамиро бежал по галерее и думал, что точно так же он летел несколько месяцев назад, чтобы перехватить сына Алан Окделла и поставить все точки в этой истории. Теперь он бежал точно за тем же. Сероглазая сволочь, непокорный, колючий, не желавший признавать очевидных истин, закаменевший в своем тупом упорстве, как же он ему нужен! Охранники перед кабинетом скрестили алебарды. Но он шагнул прямо на них и они отступили. – Король приказал никого не пускать! – Ничего, меня это не касается! – и Алва распахнул дверь. В кабинете горел только один подсвечник, было сумрачно, и он вначале не заметил Ларака, стоявшего в дальнем углу, у камина. Франциск встретил пасынка неласково. – Мне кажется, вчера мы все с вами обсудили, сын мой! – бросил он. – Соберано Кэналлоа не пристало вести себя как капризному ребенку, Рамиро. Я не останусь неблагодарным к Ричарду Окделлу, но то, что вы желаете, невозможно! Его отец сделал вас сиротой, а вы просите воздать ему такие почести! – Он позволил вам остаться отцом принца Октавия! – Помимо Октавия в доме находилась его мать, которую он обожает и считает смертельно оскорбленной новым замужеством! И Франциск посмотрел в сторону застывшего Ларака, явно рассчитывая на поддержку. Но, как оказалось, зря. – Могу ли я, ваше величество, присоединиться к просьбе герцога Алва? – голос у Гвидо Ларака был тихим, но твердым. – Что?! Гвидо, ты в своем уме? У тебя же сын, наследник! – Я и хочу, чтобы Люсьен остался наследником, а потом и владельцем Надора. Мы не вечны, мой король, а память у северян долгая. Сохранение добрых отношений между сводными братьями – гарантия для моего сына. А это возможно, если у Ричарда будут свои обширные владения и титул. – Вы оба сошли с ума! – убежденно произнес король. – Оба! К счастью, герцогиня Женевьев разумная женщина: она просила отпустить Ричарда в Ноймариен, и я склонен с ней согласиться. – Нет!! Этого не будет! Король с изумлением смотрел на пасынка. Конечно, они спорили и раньше, и Рамиро, бывало, выказывал отнюдь не кроткий нрав, но таким он его ещё не видел. – Не вы ли недавно, сын мой, точно так же явились ко мне, требуя пригласить своего кровника во дворец, планируя его убить? – С тех пор многое изменилось. Я обязан ему жизнью своей и брата. – Для человека, не имеющего ничего, личное дворянство – щедрый дар. Он, как я понимаю, очень способный, выслужится до барона, женится. Мы поможем подобрать выгодную партию, возможно, даже найти невесту, у которой нет братьев и семье некому передать титул. – Ричард не нищий дворянчик, готовый для титула на все. Он – Повелитель Скал и герцог по рождению. – Он – сын убийцы вашего отца, Рамиро, о чем вы все время забываете. Он сделал вас сиротой, а вашу мать – вдовой! Губы Рамиро Алвы скривила усмешка, и Франциск прекрасно понял, что она обозначает. – Да, я любил и до сих пор люблю Октавию, – глухо сказал он. – Но если бы ваш отец остался жив, я бы не посмотрел на жену своего друга! Рамиро опустил голову, чтобы скрыть от отчима потемневший взгляд. – Ваше величество, – вдруг заговорил Ларак. – Стоит ли делать своим врагом умного, способного человека? Он уедет в Ноймариен, пусть так. Но оттуда можно и вернуться, и не одному, а с войсками. Северные волки могут согласиться помочь родичу. Не стоит делать из друга врага! – Окделл – друг? Гвидо, ты с ума сошел? Но Ларак внимательно рассматривал чуть склоненную черноволосую голову. Юный герцог был ему хорошо знаком – будучи другом Франциска, он был вхож в дом и имел возможность наблюдать за юным соберано. И если Франциск ещё видел в юноше мальчика, которого растил, заменив ему погибшего отца, и поэтому не принимал всерьез его намерений, то Гвидо, особенно после их разговора с Рамиро в доме Эпинэ, видел ясно – тот не отступит. Он имел возможность убедиться: пасынок короля вырос. С умным, властным соберано, который станет опорой трона и вскоре будет вполне в силах исполнить как свои угрозы, так и обещания, ссориться не следовало. – Он стал другом вашего пасынка. Вряд за всю историю Золотых земель можно назвать хоть один похожий случай, когда руку дружбы протянули друг другу сын убитого и сын убившего. Ричард не расположен ко мне, да и я не питаю к нему особо теплых чувств, но должен признать, что он умный, смелый человек, не теряющийся в трудных обстоятельствах. Такие нужны Талигу. Поэтому, ваше величество, я присоединяюсь к просьбе Рамиро Алвы и прошу пожаловать моему пасынку графский титул. – И владения? – недобро улыбнулся король. – Безземельный граф ничем не привязан к своему сюзерену. – А с землей Ричард Окделл станет нашим преданным сторонником? – усмехнулся король. – Глупости, господа! Его отказ присоединиться к Гонту не значит, что он безоговорочно принял нашу сторону. Этот молодой человек и так получит достаточно много. Пусть принимает то, что я ему могу дать или убирается в Ноймариен, как хочет его мать. Выбор у него есть, и я больше не буду обсуждать эту тему. – Нет, – снова произнес Рамиро, и Гвидо понял вдруг, что сейчас разразится гроза, – проявите справедливость, Ваше величество! И вы, и я обязаны ему слишком многим! – Помолчите, молодой человек! – очень тихо произнес король, и все замерли. – Я не пойду на это, разве что вы у меня в ногах будете валяться! К счастью, вы достаточно горды и благоразумны для этого! Юноша надменно вскинул голову. Конечно не будет! Герцог Алва, соберано Кэналлоа, никогда и ни перед кем на колени не встанет! Король удовлетворенно улыбнулся, чувствуя, что победил, а Ларак замер, осознав, что сейчас что-то произойдет. Мгновение Рамиро стоял прямо, а потом медленно преклонил колено и судорожно вздохнул, почувствовав коленом холод плит. – Ваше величество! Я прошу вас за Ричарда Окделла! Он замер ещё на мгновение и склонил голову, а черные волосы, скользнув по щекам, скрыли полыхнувшие гневом и стыдом щеки. – Он мой боевой товарищ и друг, ваше величество! – Рамиро говорил очень тихо, но отчетливо. – Встаньте, Рамиро! – Франциск даже не пытался скрыть свое бешенство. – Немедленно! – Прошу вас! – Рамиро ещё ниже склонил голову и замер. Этого он ему не простит никогда. – Герцог! – в голосе Ларака прозвучало совершенно искреннее изумление человека, не верящего в то, что видит своими глазами. – Опомнитесь! – Рамиро! – Франциск резко наклонился к нему, как будто хотел помочь подняться. Но тот упрямо мотнул головой. – Ваше величество, я прошу вас, он это заслужил, а вы приобретете верного вассала! Волосы закрывали лицо, и он не мог видеть короля, но ясно представлял себе, как тот кусает губы от ярости. Не нравится? Но ты не посмеешь мне отказать вот так, ты сделаешь то, что я прошу, и Ричард останется здесь! И мне наплевать, как это выглядит! Только это я запомню, король Франциск, клянусь, что запомню! В комнате наступила тишина, и негромкий, как всегда, голос Франциска показался громовым. – Ричард Окделл получит титул графа Горика и владения после принесения присяги. Рамиро стремительно поднялся с колен, и, не глядя ни на кого, вышел из комнаты, и Лараку очень хотелось последовать за ним. После ухода пасынка короля в кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Франциска. Гвидо старательно смотрел на гобелены, давая возможность Оллару взять себя в руки. – Так это правда? – голос у Франциска звучал безжизненно. – Что именно, ваше величество? – осторожно уточнил Ларак. У него появилось такое чувство, что он идет по тонкому льду и тот трещит у него под ногами. Злой блеск желтоватых глаз повелителя заставил его отвести взгляд в сторону, и Ларак вновь принялся с интересом изучать гобелены на стенах кабинета. Король бесцельно переставил на столе серебряную чернильницу, отодвинул несколько свитков, а потом с тихим ругательством сжал в руках перо, не обращая внимания, что чернила капают на рукав рубашки. – Я любил и люблю до сих пор его мать, я в неоплатном долгу перед его отцом. Что я им скажу там? – он мотнул головой куда-то вверх. Ларак молчал, не решаясь повернуться. – У Алана после свадьбы, говорят, даже любовниц не было, не говоря уже о мужчинах, – продолжал король. – Почему? Гвидо, скажи, почему это случилось именно с ними и что теперь делать? Но старый друг лишь старательно отводил взгляд. – Давно ты знаешь? – продолжил король. – Только не вздумай мне лгать! – Нет, случайно пришел навестить Ричарда, когда у него был Рамиро. – Твоя жена именно поэтому горит желанием отправить его в Ноймариен? – Да, – выдавил Ларак, – Поэтому. Откуда вы узнали? – Один из солдат Эпинэ. Ролье этого не подтвердил, уверял, что солдат просто за что-то зол на Окделла. Шапри-Валмон тоже был склонен с этим согласиться. Я поверил. Хотя, кто мог предположить подобное? Рамиро всегда был окружен придворными красотками. – Ричард Окделл горд, – тихо произнес Ларак. – Он может и отказаться, и все же уехать в Ноймариен. Франциск схватил со стола чернильницу и с размаху запустил ею в стену. – Несколько месяцев назад Рамиро хотел его убить и не скрывал своих намерений, Гвидо. А теперь он ради него на колени встал, – неожиданно спокойно произнес он, рассматривая безобразную кляксу на светлом фоне гобелена. – Нет, Окделл получит титул, принесет присягу и останется здесь. А там посмотрим. Человека, ради которого соберано Кэналлоа готов ТАК унижаться, следует иметь при себе. Лараку очень хотелось сказать, что Рамиро и Франциску осталось совсем немного – заставить его упертого пасынка проделать все, что они хотят, но он благоразумно промолчал. *** Ричард не находил себе места. Ему просто необходимо было видеть Миро, убедиться, что с ним все в порядке. Часы тянулись страшно медленно, за окном стало темнеть, а его все не было. Дик уговаривал себя, что у Миро дела, но покоя все равно не находил. Под конец он лег в кровать и прометавшись с полчаса задремал. Ему снились кошмары, где они с Миро вновь отбивались от людей Гонта, пытались вырваться из пещеры, а потом стала ныть рука. Ричард встал с кровати, кое-как оделся и вышел искать лекаря, чтобы попросить у него маковой настойки. Но старый мориск спал, и он, не став его будить, вернулся к себе. Запястье пылало огнем, три полосы то наливались кровью, то между ними проступали, переплетаясь, символы домов Ветра и Скал. Дик смочил руку холодной водой, потом стал на неё дуть, потом просто впился зубами, заглушая одну боль другой, но это помогало мало. – Квальдето цера! – взвыл он, совсем забыв, что в комнате он не один. – Что-то случилось? – Этторио оказался рядом совсем неожиданно. – Вы обожглись? – Идите к себе, – разъяренным котом зашипел Ричард. – Все в порядке! – У вас что-то с рукой, позвольте я посмотрю! – Этторио был невозмутим. – Или позову лекаря! – Карьяра! Идите вы вместе с лекарем! Ричард тряхнул рукой, пытаясь опустить рукав, но было поздно: Этторио, как завороженный, смотрел на то, как на покрасневшем запястье проступают древние символы. – Не может быть! – прошептал он. – Как видите, может! Уходите, – Дик, как был, одетым, рухнул на кровать и сжался, прижимая руку к груди. Но его личное проклятие стояло рядом с кроватью, напоминая каменный столб. – Катитесь к Чужому, рей Этторио, или идите и спите, – устало сказал Дик. – Я буду вести себя тихо. – Дор Рикардо, – очень серьезно произнес он. – Позвольте я помогу. – Помочь невозможно, нужно ждать, когда пройдет. – Нет, дор Рикардо, так это не пройдет. Он осторожно взял его за руку и кончиками пальцев провел по пылающему запястью. – Подумайте о своем карито, – и, видя злой блеск в глазах подопечного, добавил: – Так просто линии не проступают, поверьте, я знаю. Просто они у вас недавно и вы не понимаете их знаков. Дик кивнул, откинул голову на подушку, закрыл глаза. Из темноты выступило лицо Миро, и сердце сжалось от тревоги. – Ему угрожает опасность, – неожиданно для себя сказал он. – Где-то здесь, рядом. Рей кивнул и стремительно вышел из комнаты, оставив его одного, но Дик вскочил с кровати и вслед за ним тоже вышел в коридор. Снизу раздавались голоса, команды, звон оружия. Потом хлопнули двери и наступила тишина. – Отряд разбился на части, они сейчас обследуют все вокруг, – Этторио снова вырос как будто из ниоткуда. – Пойдемте, дор Рикардо, вам лучше лечь. – Почему вы не поехали с ними? Или судьба соберано вас не волнует? – задал вопрос Дик, поражаясь про себя почтительному «дору Рикардо». – У Ларака опытные люди, – ответил рей. – Кроме того, я не могу бросить вас. – Что со мной случится? – буркнул Дик. – Ничего, клянусь вам, – Этторио был серьезен как никогда. – Я сделаю все, чтобы защитить вас! – Я не эреа и могу сам за себя постоять! – Не сомневаюсь, дор Рикардо, – в голосе Этторио звучали и почтительные, и чуть насмешливые нотки, – но для этого надо поправится. Вернитесь к себе. В комнате Дик молча лег на кровать. Рука болела меньше, но все же болела. – Запястье пройдет, когда соберано вернется, – заметил Этторио. – Откуда вы знаете? – Вы позволите? – Этторио кивнул на кресло рядом с кроватью. – Садитесь, – пробормотал Дик, поражаясь произошедшей перемене. – У моего отца был брат, – тихо заговорил рей. – Как старший в семье, он выбрал море. Все ждали, что он женится, отец подобрал ему невесту, ожидали свадьбы, но в первом же походе он встретил свою судьбу. Его избранник был старше его на десять лет, принадлежал к родственникам соберано по линии матери и являлся наследником титула. Впрочем, последнее ничего не меняло. Два года они боролись со своими чувствами, но с судьбой спорить бесполезно. Они прошли испытание подземного озера и стали карито. – И что? – рассказ заставил Дика привстать с постели и даже на минуту забыть о своей тревоге. – Когда мой дядя погиб в морском бою, полосы на руке его карито стали черными. – Он умер? – Нет, жил, если это можно было так назвать. Тосковал. Он бывал у нас часто, поэтому кое-что я знаю – он говорил со мной о дяде, ведь я был младшим в семье, его любимцем. Дик помолчал. Но сидеть вот так и ждать известий было невыносимо, и он спросил: – Вы сказали, что карито вашего дяди был носителем титула. Значит, он обязан был жениться? – У него был младший брат, – пояснил Этторио. – Он наследовал ему. – Понятно, – Ричард помрачнел. У Миро не было ни братьев, ни племянников. – Дор Рикардо, – снова заговорил Этторио. – Вам действительно следует прилечь и отдохнуть. Такая связь отнимает много сил, а вы ещё не оправились от раны. – Как вы заботливы, многоуважаемый рей! – Дик не скрывал издевки. – Не верю своим глазам! – Я прошу вас простить мою дерзость, – полуседая голова склонилась, и хвост, перетянутый простой черной лентой, мотнулся по широкой спине. – Я не знал, что моей заботе поручен карито соберано. Это звание священно для каждого кэналлийца. – Вы готовы забыть о моем происхождении? – Недавно господин Валмон познакомил меня с одной из талигойских поговорок. Она гласит, что любовь не спрашивает имен и смеется над предрассудками. – Кэналлоа не Талиг, вряд ли эта поговорка там применима, особенно если речь идет о сыне убийцы. – Вы почти в точности повторили мой ответ Валмону, – Этторио раздвинул губы в улыбке. – Но, как видите, жизнь действительно посмеялась надо мной! Ричард пожал плечами. Признавать правоту рея безумно не хотелось, но чувствовал он себя действительно плохо: голова кружилась, рука тихонько ныла, во всем теле ощущалась слабость. Несколько секунд он размышлял, а потом согласно кивнул. – Хорошо, но вы сейчас спуститесь вниз и узнаете, как обстоят дела. Когда рей ушел, он вновь погрузился в дремоту и поэтому не слышал, как вернулся Этторио, а тот, посмотрев на спящего, подумал, что не стоит его будить, тем более никаких известий пока не было.