Тысяча шагов

7 -8 дд. Осенних Скал После ухода Ларака Франциск несколько раз беспокойно прошелся по комнате и остановился у окна, вглядываясь в сумерки. Там медленно засыпал город, который он отвоевал навеки для себя и своих потомков. Город, который он любил как своего ребенка, частичку себя. Город, который подарил ему Рамиро-старший. Ибо если бы не было их поединка, разговора, не было бы, возможно, и всего остального. Или его прекрасная Оллария лежала бы в руинах, и ему пришлось бы строить себе новый город. И, возможно, в его жизни не было бы Октавии, его синеглазой королевы. Король судорожно вздохнул. Он виноват перед ней. В её смертный час он клялся ей, что присмотрит за Рамиро. Как выяснилось, он не сдержал слова. Но кто мог даже предположить такое? Давая пасынку волю и вызывая во дворец Окделла, единственное, чего он опасался, это выяснений отношений с Эпинэ. Разве мог он предположить, что кровная вражда перерастет в нечто другое? Интересно, что скажет Шарль, когда узнает? Герцог славится если не целомудрием, то крайней сдержанностью в личной жизни, хотя в Талиге полно дам, жаждущих скрасить его одиночество. Франциску вдруг страшно захотелось увидеть лицо своего Первого маршала, когда ему станет известно, кого выбрал в любовники его обожаемый племянник. Жаль, что он не видел реакции Женевьев на такое известие. Тоже было бы интересно посмотреть. Возлюбленный сын, которого герцогиня Ларак предпочитает всем своим другим детям. Довольны ли вы, моя гордая эреа? Желтоватые глаза зло сощурились. За такие деяния эсператисты сжигают на кострах или топят в реке, связав грешников вместе, чтобы приняли смерть так, как грешили. Олларианцы тоже могут перенять этот, несомненно, поучительный обычай. На мгновение он представил, как русая макушка скрывается в клубах дыма, и удовлетворенно улыбнулся. Увы, этим зрелищем ему не насладиться, ибо с русой головой должна находиться рядом черноволосая, а этого он не допустит никогда. Броситься на колени, забыв о гордости, ну это ж надо! На мгновение перед глазами стало бледное от унижения и ярости, полное решимости лицо Рамиро. Мальчик вырос, а он, кажется, этого не заметил. Зато Ларак это сумел увидеть. Эх, Гвидо, старый верный друг! Интересно, что тебе сказал герцог Алва, что ты так рьяно встал на его сторону? Он не настолько наивен, чтобы поверить в то, что Рамиро не знал, что Ларак находится у него. Нет, он не держит зла. Они не молодеют, а дети растут или уже выросли и с ними придется считаться. С соберано Кэналлоа, во всяком случае, обязательно. Король нахмурился. Рамиро рвется к себе, в Алвасете. Видно считает, что там будет абсолютно самостоятелен и независим вдали от Олларии и него, Франциска. Можно со дня на день ждать его заявления об отъезде. И мальчишке не объяснишь, как он нужен здесь, стране, которая слишком молода и нуждается в поддержке; ему, Франциску, которому необходим молодой, сильный, влиятельный сторонник; Октавию, который, увы, как сейчас уже видно, слишком мягок для трона. Рамиро, наверное, думает, что отчим не знает о его планах? Он невесело усмехнулся. Наверное, если бы не ранение Окделла, пасынок его бы уже поставил перед фактом. Ранение Окделла… Но сыну Алана в Кэналлоа дороги нет! А Рамиро не желает отъезда любовника в Ноймариен! Значит, Талиг? Желтоватые глаза вспыхнули торжеством. Жаль, что он не подумал об этом раньше, когда только узнал об их отношениях от человека Эпинэ. Надо было сразу все выяснить, тогда бы Рамиро не пришлось бы унижаться. Не следует думать, что герцог Алва ему это забудет, но ничего, если он удержит его любовника, Рамиро это оценит. А он удержит, чего бы это ему не стоило! Мальчишка не нужен более Агарису, вряд ли драгоценная Бланш со своим ублюдком ему простят предательство, но вот отпускать его в Ноймариен, на чем настаивает Женевьев, тоже не стоит. Зря он обещал. Северные волки не забывают родственных связей, для них он, Франциск Оллар, – узурпатор, а Ричард Окделл – сын истинного Человека Чести. Нет, туда мальчишка не поедет. Он останется здесь. Здесь, с Рамиро. Это крепкая цепь, которая будет держать его пасынка у трона. Лицо короля нахмурилось. Мужеложество… Нет, он не может ни понять, ни принять такого. Но ради пользы будет терпеть. Пока терпеть. Франциск вздохнул. А раз так, следует подумать, каким образом можно будет посадить на цепь Ричарда Окделла. Мать? Но он знает, что вряд ли тронут жену герцога Ларака, Маршала Севера. У Франциска не так много друзей, чтобы ими разбрасываться. Должно же быть что-то ещё? И король торопливо позвонил, вызывая слугу. *** Готье Валмон и Карл Ролье явились достаточно быстро. Кивком предложив им сесть в кресла напротив, Франциск Оллар уставился на них желтоватыми, пронзительными глазами. – Могу я узнать, господа, почему о связи моего пасынка с Ричардом Окделлом я узнаю не от вас? Как вы могли пропустить такое? Король сжимает рукой бумаги, лежащие на столе и с удивлением ловит какие-то странные, виноватые взгляды. Знали? Они об этом знали? Карл Ролье начинает говорить, не дожидаясь его рыка. И по мере того, как он рассказывает, Франциск испытывает дикое желание придушить виконта. – Почему? – тихо и внешне спокойно говорит он, но Ролье бледнеет, ибо знает цену этому спокойствию. – Простите, ваше величество, – Ролье смотрит в пол. – Я виноват, но такое бывает в юном возрасте со многими, когда тело требует своего, а женщин рядом нет. – Эпинэ, конечно, не поощряет разврат, но обоз со шлюхами у него есть! – Я не думаю, что герцога Алву увлекли бы шлюхи, – угрюмо отвечает Ролье. – У него более изысканные вкусы. – И Ричард Окделл отвечает этим вкусам? – Франциск говорит по-прежнему спокойно, но все в кабинете знают цену этому спокойствию. – А что молчишь ты? – оборачивается он к Валмону. – Ты тоже так считаешь? – Нет, ваше величество, – в отличие от Ролье, Готье не отводит взгляда. – Я видел их вдвоем и так не считаю. – Что?! – Я приехал за герцогом Алвой по вашему приказу к Эпинэ, – невесело произнес Валмон. – Слуга пытался меня не пустить к Рамиро, но я не послушал. Валмон явственно увидел снова две фигуры на кровати, широко распахнутые глаза Рамиро, жемчужины, падающие со стола. – Потом я спустился вниз, в зал, когда они привели себя в порядок и пришли туда, передал ваш приказ явиться к вам. А через несколько минут Окделла ранили. – Валмон вздохнул. – Я не считаю, что это просто пройдет, по крайней мере, у герцога Алвы. Я видел его у кровати Окделла, он буквально умирал вместе с ним. – Его лекарь-мориск по-прежнему там? – Да, и ещё он приставил к нему рея Этторио. – Серьезно, – кивнул Франциск. – Только что будет, когда его кэналлийцы догадаются? – Они знают, ваше величество. Во всяком случае, для рея это не секрет. – И как же он к этому относится? – Отрицательно, ваше величество. Но посоветовал мне держать язык за зубами. – Понятно, Готье, – голос короля не предвещал ничего хорошего. – Что-то ещё? – Герцог Алва пытался искать во мне союзника, чтобы помочь получить Окделлу титул графа. – Вот как? Что же вы не просите? – Я не считаю, что Окделлу его следует давать. – А вот Ларак полностью согласен с Рамиро, – ядовито сказал король. – Он желает, чтобы его пасынок стал графом, и поддержал герцога Алву. В комнате стало очень тихо, Валмон уставился на короля, а Ролье просто перестал дышать. – Рамиро, наверное, взбешен? – тихо поинтересовался Готье. – Ну почему же, – Франциск, наконец, разорвал бумагу, что сжимал в руке, в клочья, – думаю, что доволен, как и Ларак. – Вы согласились? – в унисон воскликнули Валмон и Ролье. – Но как? – Рамиро встал на колени, – бесцветным голосом ответил Франциск. – Я сказал, что пойду на это, если только он у меня будет валяться в ногах, и он встал на колени. *** Несколько минут в комнате царила мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. – Ричард Окделл очень самолюбив и горд, и, скорее всего, он не примет от вас титул, – заметил Валмон. – Насколько я понял, он собирается покинуть Талиг и рассчитывает на то, что ему это позволят. Тогда вопрос решится сам собой. – Нет, – ногти короля впились ему в ладонь. – Он должен остаться здесь, принять титул и принести присягу. Я не могу отпустить любовника моего пасынка, – Франциск на какое-то мгновение потерял власть над собой и его лицо исказилось, – он должен не только быть здесь, он должен служить мне, преданно служить! Валмон понимающе кивнул, Ролье все так же разглядывал пол, а Франциск глухо продолжил: – Мне нужно держать его на поводке. Ролье, не поднимая головы, вспомнил двух мальчишек на берегу реки и их беспечный смех. Кажется, один из них доигрался. – Но что можно найти против мальчишки? Давен? – Нет. Он его отпустил, за это можно было наказать, если бы не Октавий и другие дети, которых он спас. Не годится. Что-то такое, чего бы он боялся, тогда с ним будет проще. – Он очень дерзкий юноша, – тихо произнес Ролье. – Вряд ли есть что-то, чем его можно испугать. Разве что связь с Рамиро, разоблачение? В Талиге таких вещей не одобряют. – И заодно с ним облить грязью герцога Алву, сводного брата наследника престола и сына королевы Октавии? Королева Октавия? Валмон, широко раскрыв глаза, смотрел на стену с гобеленами. Жемчужины, разбросанные на столе в комнате, где лежит раненый Ричард Окделл, отливающий неестественно ярким блеском синий камень, небрежно брошенный на чуть пожелтевшие листы, черная резная шкатулка рядом. – Ваше величество, а где знаменитое ожерелье её величества, из черно-белых жемчужин с резным сапфиром, то, что было ей подарено четой Ларак? Оллар с недоумением посмотрел на своего капитана личной охраны. – Зачем тебе оно? – Сам не знаю, – честно ответил Валмон. – Просто показалось, что в комнате Ричарда Окделла я его видел, правда, почему-то камни рассыпались. – Драгоценности её величества в сокровищнице и будут подарены со временем супруге Октавия. Валмон провел рукой по лицу. – Конечно, ваше величество. Это были другие камни. Франциск нахмурился и приказал позвать доверенную служанку Октавии, проживавшую во дворце и смотревшую за покоями умершей королевы. Немолодая женщина в черном присела в низком реверансе и удивленно приподняла брови, услышав вопрос. – Её величество приказала вернуть ожерелье герцогине за несколько дней перед смертью. Она написала письмо и вложила его с какими-то бумагами в шкатулку вместе с ожерельем, наложив свою печать, а потом передала все герцогу Лараку для его супруги. – Странно, – пробормотал Валмон. – зачем он его разобрал? – Вы, Валмон, как я понимаю, до сих пор не выразили своей благодарности племяннику Первого маршала за спасение своего сына? – Да, ваше величество. Но он был ранен и лишь сейчас пошел на поправку. Я исправлю свою ошибку немедленно! *** Дом Эпинэ встретил Валмона тишиной. Капитан личной охраны поднялся наверх, в знакомую спальню. В комнате горел лишь один подсвечник, освещая кровать, где, свернувшись в калачик, спал Ричард Окделл. Видно, снилось ему что-то не очень хорошее, так как он вздрагивал во сне. Но, внимательно вглядевшись в лицо юноши, Готье нашел, что тот выглядит неплохо, не в пример тому, когда он видел его в последний раз. Только почему в доме никого нет? Ларак ведь привел небольшой отряд для охраны, куда они подевались? И где лекарь? Ричард вздрогнул, что-то прошипел сквозь зубы и резко повернулся на кровати, прижимая руку к груди. – Квальдето цера! – прошипел он, – Карьяра! И Валмон мысленно восхитился тем, как неплохо северянин освоил южный жаргон. А юноша все продолжал вертеться на кровати и что-то бормотать. Валмон осмотрел комнату. На столе стояли различные кувшинчики, бутылки темного стекла, лежала большая квадратная деревянная шкатулка, где обычно хранят различные порошки. На полках резного шкафа аккуратно стояли книги в кожаном перелете, пара кинжалов, какие-то свитки, судя по всему, старые, перчатки, рядом стояла ещё одна шкатулка, пара ящиков, ещё какие-то мелочи. Было видно, что хозяин комнаты редко здесь бывает. Валмон продолжал осмотр. Кубки и серебряный кувшин, совсем маленький арбалет, видно, ещё детская игрушка. Аккуратно сложенные рубашки, нижнее белье, полотенца…. Шкатулка, камни и бумаги лежали тогда на столе, небрежно брошенные. Может, Окделл с ними знакомился, потом пришел Рамиро Алва, и ему стало не до них, а утром явился он и передал приказ явиться к королю. Ричард ничего не убрал, он же не знал, что его ранят через несколько минут. Лекари расчистили стол для лекарств и настоек и куда-то убрали то, что его так интересовало. Но едва ли они допустили самоуправство. Убирать должны были слуги, а они вряд ли небрежно отнеслись к вещам господина. Он ещё раз осмотрел комнату, настороженно прислуживаясь к бормотанию хозяина комнаты. Ничего! – Карьяра! – отчетливо произнес Ричард, осторожно оглаживая руку. Валмон шагнул к кровати. На руке племянника Первого маршала выступили какие-то полосы, как от ожога, видно, это и беспокоило раненого. Готье склонился ниже, поправляя съехавшую подушку, и вздрогнул, увидев под ней резной черный предмет. Мгновение он колебался, но потом решительно протянул руку и медленно вытянул шкатулку. В свете свечей тускло свернули сапфир и пара жемчужин. Напряженно глядя на спящего, Шапри-Валмон аккуратно взял листы. Я, Октавия Алва, готовясь предстать перед Создателем, передаю этот документ герцогине Женевьев Ларак, чтобы она распорядилась им так, как сочтет нужным, веря в то, что она не причинит им большего зла, чем принесли события, им вызванные. Валмон вздрогнул, предчувствуя, что врывается во что-то запретное, чего лучше не знать, но все же развернул второй листок. Я, Эрнани Ракан….. Готье пробежал первые строчки и, решительно сложив листки, аккуратно вернул их на место вместе с драгоценными камнями. Ричард не почувствовал, как шкатулка вернулась под подушку. Валмон усмехнулся и спокойно опустился в кресло напротив. Юный самонадеянный мальчишка! Разве так относятся к бумагам, которые могут стоить головы и, причем, не одной! Ричард ещё раз повернулся на кровати и медленно открыл глаза. – Рей Этторио? – хрипло поинтересовался он. – Увы, это всего лишь я, – Валмон постарался как можно приятнее улыбнуться. – Что вы здесь делаете? – Жду вашего пробуждения, Окделл. Мне стыдно, что я раньше не мог вас проведать и поблагодарить за сына. – Не стоит. Я, прежде всего, защищал мать. – Вы могли её защитить и по-другому, – заметил Валмон. – Мог, – согласился Дик и слегка поморщился, приподнимаясь. – Почему вы здесь один? – поинтересовался Валмон. – Где люди Ларака? – Они поехали проверить, нет ли рядом вооруженного отряда, – уклончиво ответил Дик. – Сейчас должны вернуться. – Очень неразумно, вы ещё не оправились от раны, а они оставили вас одного! – В доме рей Этторио и лекарь, этого вполне достаточно, уверяю вас! Словно услышав, что речь идет о нем, личный охранник Ричарда возник на пороге и подозрительно посмотрел на гостя. – Что?! – поинтересовался Дик. – Пока ничего, дор Рикардо. – Что-то происходит? – насторожился Валмон. – Ничего страшного, я думаю, – ответил рей. – Просто около дома видели вооруженных людей. Это надо проверить. – Разумеется, – согласился Валмон, переводя настороженный взгляд с одного собеседника на другого. Ричард улегся поудобнее на кровати и застыл, Готье казалось, что он прислушивается к чему-то в себе самом, а рей встревожено наблюдал за ним. Внизу послышался шум и рей торопливо вышел из комнаты. – Вы выглядите значительно лучше, – заметил Валмон. – Рана более не мучит? – Нет, я поправился, благодарю. – Вам не следовало быть таким неосторожным, даже легкомысленным, – Валмон внимательно посмотрел на собеседника. – А если бы стрела прошла чуть левее? – Но все же обошлось, – Дик отвел взгляд в сторону. – Обошлось. Но если вы решили покончить жизнь самоубийством, наверное, не надо было это делать на глазах друзей, это несколько безжалостно по отношению к ним. – Я не думал, что все так обернется, господин Валмон. – Герцог Алва привязан к вам, Ричард Окделл, более чем привязан, – Валмон ступал на зыбкую почву, но упустить шанс откровенно побеседовать с возлюбленным Рамиро Алвы он не мог. Он должен знать о том, как дорог он любовнику, это поможет королю удержать его в Талиге. – Помимо того он обязан вам своей жизнью и жизнью брата. Жизнь – это очень много. Но честь значит не менее для такого, как повелитель Кэналлоа. А он не побоялся пожертвовать ею ради вас. – Что он сделал? – лицо у Окделла было спокойным, но хриплый голос выдавал, что Повелитель Скал совсем не так невозмутим, как ему хочется казаться. – Бросился в ноги королю, прося за вас. Франциск Оллар обещал вам возвращение дворянского звания, титул и земли. – Что?! – разом утратив всю свою выдержку, Дик соскочил с кровати. – Что он сделал? – На коленях просил короля за вас. Валмон еле сдерживал торжествующую усмешку. Кажется, проняло. Вряд ли теперь Окделл откажется от того, что ему предложат. Но легкая улыбка быстро сбежала с его лица. – Какая честь, – тихо, со сдержанной яростью произнес Ричард. – Сам герцог Алва, на коленях! Только вы, многоуважаемый, забыли, с кем разговариваете! Мне в моем нынешнем состоянии такие высокие чувства не ведомы! Если Рамиро Алве угодно было валяться в ногах у Франциска Оллара, то кто я такой, чтобы это ему запрещать! Это его дело. Но мне подачки не нужны ни от кого, так что титул, земли и прочее его величество может оставить себе, целее будут! Мальчишка был белее снега, его трясло, и Валмон понял, что недооценил сына Алана Окделла. – Я не хотел задеть вас, Окделл. – Вы не можете меня задеть, – Ричард подошел к окну, разглядывая редкие звезды на темном небе. Готье смотрел на его прямую застывшую спину и кусал губы. Жаль. Ему казалось, что Окделл оценит. А его рассказ лишь задел его гордость, которой и так несладко приходится. Очень жаль. Не хочется использовать другой вариант, лучше бы король не знал, что он посвящен, ну или почти посвящен в тайну, что Октавия доверила Женевьев, но этот упрямый кабан не оставил ему выхода. Франциск и так зол, что его не оповестили заранее об отношениях Алвы и Окделла, так что свой промах надо исправлять. – Послушайте, Окделл, – миролюбиво начал он, – не следует так непримиримо воспринимать все происходящее. – Прикажете последовать примеру герцога Алвы и встать на колени, благодаря за оказанную честь? Валмон хотел ответить, что вряд ли поступок Рамиро заслуживает столь язвительной оценки, но не успел. Послышались стремительные шаги по лестнице, и на пороге возник рей Этторио. – Дор Рикардо! – он казался скорее похожим на привидение, чем на живого человека. – Дор Рикардо! Там внизу пришел человек. От Гонта. – Что?! – одновременно вырвалось у Дика и Готье. – Он хочет видеть вас, дор Рикардо. Валмон так и впился глазами в бледное лицо Ричарда. – Интересно, зачем? А тот перевел вопросительный взгляд на своего персонального охранника. – Рей Этторио? Но кэналлиец лишь сжал губы. – Вам лучше спуститься вниз, дор Рикардо. Дик неловко, одной рукой, набросил на плечи куртку и шагнул к двери, Валмон последовал за ним. Внизу, в зале, стоял высокий худой человек средних лет в темной куртке и кожаных штанах и почти юноша, закутанный в длинный плащ. Из оружия у старшего из пришедших был лишь только кинжал за поясом, но это его совсем не смущало, наоборот, чувствовалось, что он спокоен и уверен в себе. Увидев Ричарда, он кивнул головой. – Граф Гонт хочет видеть вас, Ричард Окделл, и немедленно. – А больше он ничего не хочет? – в голосе Этторио звучала ярость. Валмон молчал, наблюдая, как рей и его подопечный переглянулись, и Дик негромко спросил. – А если я откажусь от столь любезного приглашения? Я уже объяснял графу, что у нас с ним нет ничего общего. – Граф в этом не уверен. Вот, он просил передать вам это. И старинный серебряный медальон лег в ладонь Дика. – Если вы не придете, граф будет присылать вам его хозяина по частям. – Тварь! – Дик сжал руку, чувствуя, как края серебряной пластины впиваются в ладонь. – Ты знаешь, что с тобой сделают? – тихим, страшным голосом спросил Валмон. – Говори, где они? Гонец лишь презрительно улыбнулся. – А что сделают с ним? Вам бы вести себя повежливей, господин Шапри-Валмон. – Что с ним? Он ранен? – Нет, жив и здоров, – посланец улыбнулся Ричарду и добавил, – пока, конечно. – Послушайте, но это – безумие! Неужели Гонт не понимает, что с ним будет, если он тронет хоть пальцем герцога Алву? – вырвалось у Валмона. – Мне приказали не обсуждать действия графа, а привести к нему Ричарда Окделла. Так что? Ричард ещё раз сжал медальон и передал его Этторио. – Я пойду с вами. – Без меня вы не пойдете, дор Рикардо! – рей сжал губы в узкую линию. – Мне приказано привести лишь одного, – произнес гонец и, повернувшись к Дику, бросил: – Оружие оставьте здесь! Ричард кивнул и вынул кинжал, а затем снял с шеи точно такой же старинный медальон, как и тот, что ему передали, только с другим символом и торопливо сдернул с руки перстень с черным камнем. – Отдайте это герцогине Женевьев, – попросил он рея Этторио. – Я верну это тебе, когда ты вернешься! – глаза рея яростно блеснули. – Вы тоже бросьте оружие, господа, – приказал посланник. – И вытяните руки! Быстрее, вдруг графу надоест ждать! Валмон, кусая губы от бессильной злости, выполнил распоряжение. – Давай! – бросил мужчина своему спутнику, и тот сноровисто связал капитана личной охраны и Этторио. – Пошли! – бросил гонец. – Вы, господа, будете вести себя тихо. Иначе королевский пасынок погибнет. – Ты, – обернулся он к молодому человеку, вновь безмолвно застывшему рядом, – проследишь. Из дома никого не выпускай. Тот лишь кивнул, достал из-под плаща небольшой арбалет и отошел в сторону так, чтобы пленники были в его поле зрения. Посланник Гонта удовлетворенно кивнул и вместе с Ричардом вышел из дома. После их ухода повисла тяжелая тишина. Первым её решился нарушить Валмон. Он посмотрел на юношу и негромко произнес: – Я где-то вас видел. Кто вы? – Не имеет значения, господин Валмон. Вы слышали приказ? Не пытайтесь освободиться и за ними проследить, иначе герцог Алва погибнет. – Вы хоть понимаете, на что вы согласились? – спокойно произнес Валмон. – Король не помилует никого! – Если вы в точности выполните приказ, герцог Алва будет жить. Его смерть не нужна графу Гонту. – Зачем ему дор Рикардо? – вырвалось у рея Этторио. – Не все ли равно, что с ним будет? Выполните приказ, и Рамиро Алва выживет! Юноша смотрел зло и замкнуто, и рей с Валмоном поняли – говорить бесполезно. Валмон стоял молча, чувствуя во всем теле странную опустошенность. Остановит ли Гонта появление Окделла? Или он решил сделать то, что не получилось в пещерах? Он посмотрел на рея – лицо Этторио выражало бессильную ярость. Валмон его понимал – соберано поручил ему возлюбленного, а он отпустил его на смерть. Не мог не отпустить, речь шла о жизни Алвы, да и вряд ли Окделла можно было удержать, но все равно – на месте рея он быть бы не желал. Их охранник смотрел настороженно, не сводя глаз с пленников, и поэтому не успел отреагировать, когда дверь отворилась, и двое солдат в цветах Ларака бросились на него, сбивая с ног. – Что случилось? – бросил, входя следом, командир отряда, Брэйт. – Калитка была не закрыта, а лишь притворена, это показалось нам подозрительным, и я послал людей вперед. – Сумел оставить знак, – потрясенно пробормотал Валмон, протягивая руки, чтобы разрезали веревку. – Кто это? – Брэйт хмуро смотрел на обезоруженного и связанного юношу. – А это он сейчас нам расскажет, как и все остальное, – рей Этторио поднял с пола кинжал с вепрем и шагнул к пленнику.