Тысяча шагов

Пробуждение было поздним. Люсьен так и не опускал от себя брата весь вечер, словно не понимая, что последние полутора суток он провел в седле. Под конец Ричарду стало казаться, что под веки ему подсыпали песка, а пол стал неустойчивым, как палуба корабля. Но он старался вести куртуазные беседы и продолжал приглашать на танец прекрасных дам. Последний танец он танцевал с Фредерикой. Девушка танцевала прекрасно, и, несмотря на усталость, он получал истинное удовольствие, двигаясь с ней по залу. К счастью, партнерша явно не была настроена на беседу, за что Ричард был ей безумно благодарен. Голубые глаза смотрели спокойно и холодно, и Ричарду представлялось странным, что это та самая веселая девчушка с вечно растрепанной косой, бегающая по всему дому от нянек. Впрочем, время меняет всех. Почему бы ему не изменить и графиню фок Варзов? Вот только Люсьену такая жена явно не подойдет. Ледяная найери заморозит его веселого братца. – Какая красивая пара! – неожиданно услышал он и еле удержался от того, чтобы обернуться и посмотреть на говорящего. Фредерике слова явно не понравились: она надменно прищурилась и замерла на мгновение, словно не веря собственным ушам. – Осторожно, эрэа, вы можете оступиться, – негромко заметил Ричард. Девушка кивнула и продолжила движение. Когда музыка смолкла, он проводил её к графине Ирме, и она напомнила ему, что завтра его будут ждать у фок Варзовых. Именно это и вспомнилось, когда он приоткрыл глаза, и вставать сразу расхотелось. Но лба коснулась прохладная рука, и глаза пришлось открыть. Женевьев сидела на краю кровати и с нежностью смотрела на него. Он прижался щекой к материнской руке и замер на мгновение. Несмотря на все, что порой вставало между ними, он её очень любил. И знал, что она платила ему тем же. – Прости, ты так устал с дороги вчера, – тихо говорила она, поглаживая его по волосам, как в детстве. – Но откладывать далее было уже нельзя! Как хорошо, что ты остался у нас! Да, ехать вчера в дом Эпинэ сил у него уже не было. – Извини, что разбудила, но прибыл нарочный от фок Варзов. Женевьев неожиданно весело улыбнулась. – Графиня вчера так желала залучить тебя к себе, все твердила, что ты стал настоящим мужчиной и воином! Уж не прочит ли она тебя в женихи? Ричард невольно вздрогнул. – А что, – продолжила герцогиня Ларак. – Прекрасная партия! Я думала было о Фриде и Люсьене, но тебе она подойдет лучше! Речи о его женитьбе не смолкали последние три года, и он к ним привык. Но эта надменная красавица? Бррр! Люсьен прав, она заморозит мужа в постели! Женевьев заметила, как сын передернул плечами – Неужели не понравилась? У её ног весь двор! – Вот пусть и наслаждается, я тут не при делах! – Дикон! – голос у матери стал умоляющим, и он невольно вздрогнул. Её слез он видеть не мог. – Дикон, но всю жизнь так не проживешь, тебе нужны наследники! Кому ты оставишь титул и земли? – Какой титул и какие земли? – глухо спросил он. – Тот титул и земли, что стоит передавать, наследует ваш сын от Ларака. Ему и надо думать о наследнике, а не мне! – Ты стал очень жесток, Ричард! – Женевьев резко встала с кровати. – Люсьен перед тобой ни в чем не виноват! Ричарду хотелось поинтересоваться, а в чем виноват он, но он вовремя опомнился. Срываться на матери было недостойно. – Простите, матушка, – покаянно произнес он, вновь прижимая прохладную ладонь к щеке. – Я не держу зла на Люсьена. Женевьев прижала к себе голову сына, на мгновение прикрыв глаза. – Хочешь, я составлю тебе компанию у фок Варзов? – поинтересовалась она. – Я не дам тебя в обиду Ирме! – По-моему, там все решает Фредерика, – усмехнулся Дик. – Я ей, к счастью, не приглянулся. Но я буду рад вашему обществу. – Тогда вставай! Я буду ждать тебя! Герцогиня ещё раз провела по густым волосам сына и направилась к выходу из комнаты. …Люсьен, пришедший разбудить брата, отшатнулся от двери и торопливо, пока его не заметили, прокрался в конец коридора. *** Миро пах ветром, дорогой, железом, шадди и горьковато-сладкими благовониями своей родины. Ричард лениво перебирал его волосы, вдыхая все эти запахи, а Рамиро, закрыв глаза, замер около его плеча. В окна медленно вплывал рассвет, и усталое тело просило отдыха, но прежде чем спокойно заснуть, очень хотелось получить ответ на интересующий его вопрос. – Ты зачастил к вдове фок Варзова и его дочке? – Уже донесли? Этторио постарался? – О твоих визитах знает весь двор. Гадают, как поведет себя ледяная найери. – Хвала Создателю, правильно поведет! – Это как? – Рамиро приподнялся на локте и посмотрел в темно серые глаза. – Не сочтет мои визиты за ухаживание, – пожал плечами Ричард. – И правильно сделает. Ей нужен Люсьен, тот готов целыми днями предаваться светским развлечениям. Если его оторвать от дворцовой жизни, он зачахнет. Они красивая пара. Рамиро долго молчал, поглаживая карито по плечу, и Ричард, решив, что допрос окончен, закрыл глаза и сонно вздохнул. Спать хотелось ужасно. … Миро приехал на закате и сразу отправился к нему, в дом Эпинэ, махнув рукой на короля и брата. – Не смертельно, – заявил он. – Меня в Олларии не было всего две недели, а тебя я не видел три месяца, и как я понимаю, долго ты тут задерживаться не собираешься! Так что ты – мой! Сегодня, завтра и вообще все время, пока будешь здесь. И Миро собственнически обхватил его и прижал к себе. Выглядело это забавно: Дик был выше его почти на голову… Вскоре Дик ровно задышал, лениво обнимая любовника, а вот Рамиро не спалось. На Марикьяре подрастала Мерседес, его будущая жена. Он видел несколько раз девочку, она ему понравилась, он решил, что они поладят. Единственную дочь властителя Марикьяре с ранних лет готовили к династическому браку, поэтому вряд ли она будет требовать от мужа страстных признаний. Все остальное он ей даст. Давно решенный союз его волновал мало. Они с Мерседес не первые и не последние, кто соединит свои судьбы во имя политических интересов. Так что этот вопрос он считал решенным. А вот матримониальные планы по поводу Ричарда его волновали и даже очень. Когда десять назад тот, неожиданно для него, присягнул Франциску Оллару, Рамиро откровенно был счастлив. Исчезла угроза отъезда карито в Ноймариен. Но все эти годы в душе жили опасения, что Дик передумает, попросит отчима освободить его от присяги и уедет. Если же он обзаведется семьей, то вряд ли такие мысли придут ему в голову. Может, Фредерика фок Варзов это все же выход? Ледяная найери… *** Фредерика была явно недовольна, но спорить с матерью не стала. Молча привела себя в порядок и села в карету. Пренебрегать светскими обязанностями она не собиралась. У Лараков их встретила герцогиня Женевьев и Люсьен. Фрида приготовилась к тому, что сейчас появится и граф Горик, но его не было. Неужели сегодня решил дать ей отдохнуть от своего общества? Краем уха она слушала порядком поднадоевшие разговоры и чуть морщила прелестный носик. Ясно, что матушка и герцогиня Ларак на этот раз решили добиться своего. Ранее ей грозил Люсьен, который горел желанием обменяться с ней браслетами не более её. Теперь же взгляды матери и её подруги поменялись. Ей прочили сына герцогини от первого брака. Но она сама носила графский титул, да и поместье Горик – не герцогство Надор. Если бы сын Алана Окделла сохранил свои земли и титул, о таком женихе можно было только мечтать. Правда, она слышала, что сын Женевьев существенно приумножил свои владения, а его мать упоминала, что Горик перестроен полностью, но все равно, Ричард Горик, несостоявшийся герцог, её не вдохновлял. – Вы сегодня явно чем-то расстроены, графиня, – заметил Люсьен, когда его матушка вместе с графиней отправились осматривать новое убранство личных покоев Женевьев – А вы не догадываетесь? – Фредерика невесело посмотрела на друга детства. – По-моему, за меня взялись всерьез. – Вы имеете в виду моего брата, Ричарда Горика? – несколько настороженно поинтересовался Люсьен. – Именно его, – подтвердила Фрида. – Вряд ли я смогу сделать его счастливым. Мы слишком разные люди. Мне бы очень хотелось, чтобы граф понял это и не ставил ни себя, ни меня в неудобное положение. Такому человеку, как он, нужна другая жена. Добродушное лицо Люсьена Ларака на мгновение застыло, он несколько минут молчал, потом заговорил, и в голосе его явственно почувствовалась неприязнь. – Мне кажется, что вы несколько неправильно истолковали поведение моего брата, графиня. И приняли его любезность по отношению к семье человека, дружившего с его отцом, за нечто большее. Бледные щеки Фриды вспыхнули, тем более, что было ясно: Люсьен явно высказал далеко не все, что ему хотелось. Разговор, который грозил перерасти в ссору, к счастью, прервало появление графини Креденьи с дочерью. Люсьен никогда так не радовался появлению Леоноры и Мадлен. Гости не успели произнести и нескольких слов, как было объявлено о приходе графа Горика. Фрида усмехнулась. Что ж, сейчас и станет ясно, ради кого обычно не очень-то куртуазный граф, предпочитавший появляться при дворе лишь в случае крайней необходимости, и избегать светских визитов, так рьяно занялся светской жизнью. И сразу поставить все точки над ё: дать понять Горику, что его ухаживания бесполезны и рассчитаться с Люсьеном за его дерзость.