Тысяча шагов

Личико Мадлен сияло от счастья. Ей уделяли внимание, как настоящей взрослой даме! А ведь матушка взяла её к Ларакам только после долгих уговоров. Графиня уверяла, что среди взрослых ей будет скучно, что она мала для Люсьена и его друзей. Но девочка стояла на своем, и мать сдалась. Теперь все видят, что и с ней может быть интересно, недаром такой кавалер не отходит от неё весь вечер! Даже когда прибыли другие гости и молодежь начала танцевать, она не сидела рядом с матерью, а гордо выступала по залу, вложив руку в сильную ладонь с мозолистыми пальцами. Кавалер был выше её на голову, а то и больше, и ему приходилось наклоняться к ней, а ей подниматься на цыпочки, чтобы можно было беседовать, но это было так интересно! Мадлен гордо повернулась в сторону матери и заметила, что она сидит, чуть сдвинув брови, – верный признак того, что чем-то недовольна. Когда музыка смолкла, партнер, держа её за кончики пальцев, подвел к креслу, где сидела Леонора Креденьи. – Благодарю вас, моя прелестная эрэа, за оказанную мне честь! Ричард склонился к тоненькой ручке и улыбнулся, а Мадлен вспыхнула от удовольствия. – Спасибо, граф! – Леонора с признательностью склонила голову. – Вы так любезны к моей девочке! Но ей надо отдохнуть. Вокруг много прекрасных дам, думаю, вы не будете скучать. Взгляд у графини был извиняющимся: ей совсем не хотелось раздражать хозяйку дома, которая не раз сердито посматривала на сына, веселящегося почти весь вечер с ровесницей принца Октавия. Видимо, Женевьев хотела, чтобы он уделял внимание этой прекрасной ледышке, Фредерике. О том, что Ричард зачастил в дом фок Варзов, знал весь двор. Придворные развлекались тем, что заключали пари, откажет ли белокурая найери или снизойдет до нового поклонника. Первых было значительно больше. Ричард почтительно поклонился обеим дамам и стремительно отошел прочь, а Леонора с грустью подумала, что, кажется, она испортила отношения с другом Рамиро. Люсьен с облегчением вздохнул, увидев, что брат направляется к ним. Ему надоело находиться под прицелом глаз матери, которая была весьма недовольна старшим сыном, но сама не хотела вмешиваться. Намекнуть Ричарду о недопустимости такого поведения предлагалось ему, но он делал вид, что не понимает, чего от него хотят. Ссорится с Диком в его планы не входило. А то, что граф Горик демонстративно уделяет внимание маленькой девчушке, а не признанным красавицам, так те сами виноваты. Тем более, как он понял, они сами не желали этого внимания. Он украдкой посмотрел на Фредерику. Та, лукаво улыбаясь, отвечала на комплименты окруживших её поклонников, но временами тонкие брови сходились в одну линию, когда она невольно бросала взгляд на раскрасневшуюся от счастья молочную сестру принца. – Как ты думаешь, можно ли отсюда сбежать? – Ричард знаком приказал слуге налить ему вина. – Не ранее, чем ты сделаешь то, что от тебя ожидают! – Кто ожидает? – Ричард раздраженно повел плечом. – Мне это не нужно, ей тем более! Сделать предложение только для того, чтобы доставить удовольствие матушке и графине Ирме и дать возможность Фредерике фок Варзов отказать мне с гордым видом, я не намерен. – Я не горю желанием тебя сватать, но надеюсь на твою куртуазность. – Не стоит надеяться на то, чего у меня нет! – Ричард, пожалуйста, – Люсьен умоляюще посмотрел на него. – Подари мне час и можешь незаметно сбежать, я тебе помогу! Не сватайся, но хоть удели внимание ей и всем остальным, иначе завтра о твоем поведении будет злословить весь двор, а матушка не любит сплетен! – Ловлю на слове! И Ричард направился к кружку весело щебечущих дам – Наконец-то, граф, вы вспомнили о нас! – заулыбалась Магдалена Валмон. – Крошка Мадлен так очаровала вас? Но она слишком мала! – Я терпелив, графиня, к тому же ждать осталось не очень долго! – он смотрел на прелестную Магдалену, но спиной чувствовал взгляд холодных голубых глаз. Графиня Валмон сердито посмотрела на Ричарда. Она, как и другие придворные дамы, принимала живейшее участие в обсуждении визитов Горика в дом фок Варзова. Но Магдалена совсем не была уверена, что сын Женевьев Ларак, как другие молодые дворяне, падет жертвой чар прекрасной найери. Готье не только любил жену, но и безмерно доверял, и ей были известны кое-какие подробности драматической истории, что разыгралась десять лет назад. К тому же урожденная графиня Савиньяк прекрасно умела понимать намеки и недомолвки. Фредерику вряд ли ждала очередная победа. Но все-таки Горик мог быть и покуртуазней. Она заметила, как в глазах ледяной найери на мгновение мелькнула растерянность: девушка не ожидала таких слов от человека, которого причислила к своим поклонникам. Магдалена собралась сказать ему что-то резкое, как Люсьен подал знак музыкантам на галерее и требовательно посмотрел на брата. Ричард улыбнулся и склонился перед Фредерикой. Та мгновение колебалась, но потом все-таки подала руку. – Вы очаровательны, как всегда! – комплимент был так себе, но особой обходительностью он похвастаться не мог. Фрида насмешливо улыбнулась и промолчала. Ещё несколько попыток завязать непринужденный разговор окончились неудачей, голубоглазая красавица лишь улыбалась, да односложно отвечала. В голове Ричарда пронеслась ужасная мысль, что девушка действительно ждет от него предложения, и обижена за пренебрежение. – Вы сегодня не очень разговорчивы, граф! – неожиданно заметила Фрида, и он невольно замедлил шаг. И это после того, как он явил почти образец красноречия! – Это, наверное, объясняется тем, – продолжила Фрида, – что матушка Мадлен не позволила вам и далее общаться с её дочерью, но её можно понять! Такое тесное общение может бросить тень на честь девушки, она ещё очень молода и не может принимать ухаживания кавалеров. К тому же её родители – близкие друзья короля, а она сама – молочная сестра Октавия. Малышка может рассчитывать на самую блестящую партию! Она обворожительно улыбнулась и посмотрела прямо в глаза смертельно побледневшему Ричарду. – Полагаю, вы понимаете всё, и не в обиде на меня! – Я достаточно догадлив, графиня. Но все равно спасибо, я ценю вашу доброжелательность. – Надеюсь, мы будем друзьями? – Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, прошу меня простить. Но я всегда видел в вас дочь человека, которого уважал мой отец и которого уважаю я. Ваша матушка была очень любезна, пытаясь развлечь меня, я благодарен ей и вам за внимание, графиня. На севере я буду с удовольствием вспоминать дни, проведенное в вашем обществе. Все оставшееся время они провели молча, лишь соприкасаясь кончиками пальцев во время исполнения фигур танца. – Я выполнил твою просьбу, – заявил Ричард брату. – Отпусти меня! – Проси об этом матушку, – заявил братец, и Дику захотелось прибить лживого родственника. Герцогиня Ларак лишь сердито нахмурилась, услышав о желании сына покинуть их. Она видела, что Дик и Фрида беседовали очень холодно, и, кажется, остались недовольны друг другом, но Фрида своевольна, а Ричард – горд, им трудно ладить друг с другом. Конечно, это не беда, со временем противоречия сгладятся. Фредерика принадлежит к старой знати, а в её старшем сыне течет кровь Повелителей, лучшей партии ни одному, ни другой не найти! Со временем они это поймут. Франциск хмуро рассматривал графа Ричарда Горика, который относился к той категории людей, которых король не выносил, но вынужден был терпеть. Причины у него были как для первого, так и для второго: любовник его пасынка постепенно выдвигался вперед из ряда молодых военных, окружавших трон. Это не было удивительно для человека, выросшего под опекой Шарля Эпинэ, которому война заменяла жену, а походный лагерь был милее родного дома. Сын Алана становился необходим не только для того, чтобы удерживать Рамиро в Талиге, но и ввиду своих стремительно раскрывающихся военных способностей. Таких людей следовало ценить, прощая им их слабости. Только что делать, если эти слабости были связаны с судьбой близких людей? Король старался быть справедливым. Это ему почти удавалось, за исключением тех случаев, когда дознатчики доносили, где и с кем проводит свои дни и ночи Рамиро. Единственным утешением служило то, что это случалось нечасто: молодые люди в Олларии не засиживались. Вот и сейчас, глядя в красивое лицо с правильными чертами, Франциск в тысячный раз задавал себе вопрос: почему? Почему эти двое, молодые, красивые, сильные не могут жить как все? – Ваше величество, – нарушил, наконец, затянувшееся молчание Горик. – Вы хотели меня видеть? – Да, граф, хотел. "Но не с этими черными кругами под глазами," – мысленно добавил он, памятуя, с кем, согласно сообщению дознатчиков, граф был этой ночью. – Мне хочется, чтобы вы задержались в столице, – заметил он и с удивлением отметил, как легкая тень пробежала по лицу Ричарда. С чего бы это? – Сейчас мы решили укрепить наши гарнизоны на северных границах, но туда, учитывая недружественные действия наших соседей, следует посылать уже обученные отряды. Людей, набираемых по провинциям, соберут в наших летних лагерях. Вы займетесь их подготовкой, и, по мере обучения, будете отправлять на места. – Слушаюсь, ваше величество! Ричард поклонился, а король второй раз отметил, что его офицера явно что-то тревожит. Ясность внес Гвидо Ларак, ненароком обмолвившийся о том, что супруга увлечена идеей женить старшего сына, и тот не знает, куда ему бежать от этой напасти. – И кого же герцогиня хочет видеть своей невесткой? – поинтересовался король. – Представьте себе, ваше величество, Фредерику фок Варзов, эту ледышку! Правда ни она, ни мой пасынок явно не чувствуют в себе сил составить счастье друг друга. И герцог Ларак усмехнулся. – Твоя супруга – мудрая женщина, – заметил король. – Она сделала прекрасный выбор! – Осталось убедить в этом будущих жениха и невесту! – захохотал Ларак – Чего хочет женщина, того желает Создатель, – отозвался Франциск и улыбнулся старому другу.