Слаще вишенки на торте

Стайлз ползает по квартире, собираясь на работу. Он пытается не заморачиваться сильно насчет Дерека. Ветер поднимает шторы, и они двигаются словно в унисон с его паршивым настроением. «Хватить убиваться. С людьми все время такое происходит, – говорит он себе. – Мне просто повезло встретить какого-то придурка, кто из-за этого парится?». «Я, – думает он. – Но не стоит». Стайлз натягивает джинсы и вытаскивает пару носков из комода. «И все равно переживаю».

***

– Кора! – зовет Стайлз, когда за ним захлопывается дверь пекарни. – Кор! – У нее выходной, – поясняет Айзек, высунувшись из кухни. – Точно, – как всегда везет, когда ему нужно с ней поговорить. – Но она оставила тебе сообщение, – Айзек протягивает ему открытый на телефоне блокнот. Стайлз шагает ближе и читает: «Скажи мне, что на сегодня все в силе, начало в 7 Встретимся у меня дома Захвати пирог и подходящее объяснение, придурок» Стайлз поднимает бровь, а Айзек пожимает плечами: – Я записал то, что она мне сказала, – защищается он. – А почему ты придурок? – Я не придурок, а вот она – точно. Я должен был пойти с ней на типа семейный ужин и сделать вид, что мы встречаемся, – заметив, как мрачнеет Айзек, Стайлз добавляет: – Не волнуйся, дружище, она не по моей части, так что твой пятидесятисемилетний план все еще может сработать. Ну и короче говоря, вчера вечером мы должны были встретиться с ней и ее братом в «Старбаксе», но я просидел там битых три часа и никого не дождался, хотя написал ей миллион смсок. Но ладненько, это я придурок, ага. – Ты один просидел в «Старбаксе» целых три часа? – Ну не совсем один. Там еще был бариста… и еще один парень. – Хм-м-м-м, – одобрительно мычит Айзек. – Ты разговаривал с «одним парнем»? – Аха. – Кажется, все прошло не очень хорошо. – Ха-ха. Он запал на меня, вот что я тебе скажу. И он был горяч. А глаза у него нереального зеленого цвета с коричнево-золотым оттенком, а еще он до нелепости накачанный, но не хвастался этим, и лицо у него такое, что ты себе даже и представить не сможешь. – А потом ты к нему подошел и поклонился его величеству, и… – Я тебя ненавижу. Ты знаешь это? Терпеть не могу. Айзек улыбается. – А потом я подсел к нему – без всякого поклонения, чтоб ты знал, ну, разве что про себя, – и мы поболтали, а после, заметь, пошли ко мне. – Серьезно? – Мгм. – А потом?.. – А потом у нас была лучшая на свете ночь… Сменившаяся самым дерьмовым утром, когда я проснулся один. У Айзека перехватывает дыхание. – Вот черт, друг, мне жаль. – Да, – вяло произносит Стайлз. – Так что фактически не только Кора бросила меня вчера, но из-за нее этот идиотский и прекрасный Дерек растоптал мое сердце. И я еще должен принести ей пирог. Уже представляю, какой великолепный день меня ждет. Айзек сочувственно улыбается и говорит: – Кто знает, может, все это к лучшему. Ну, конечно.

***

Стайлз идет к своему джипу, по пути сражаясь с галстуком. Любой находящийся достаточно близко к нему человек мог бы расслышать, как он бормочет: – Тупой галстук… тупая Кора… тупой Дерек. Он лезет в машину и едет к дому Коры; дорога занимает минут десять. Стайлз останавливается на другой стороне улицы, паркует джип и еще какое-то время сидит внутри, в смятении рассматривая ее дом. Может, ему притвориться больным и поехать домой? Очевидно, этот день становится все хуже и хуже: сначала Стайлз сжег три пирога, а потом поскользнулся на чем-то, разлитом Айзеком, потому что тот даже не поставил предупредительную табличку. Последнее, что Стайлз хотел бы сегодня делать, – изображать веселье перед людьми, которые могут, если захотят, узнать, что он чувствует. Однако он дал обещание, поэтому выталкивает себя из машины, идет к парадной двери и стучит по дереву. Дверь открывается, и он видит человека, которого сейчас совсем не ожидает встретить. Дерека.