Всеобъемлющее Небо

      Недосыпание, нервное истощение, стресс — все это оказало свое негативное влияние на Реборна, и величайший киллер в мире свалился с простудой. Подумать только, его, великого и ужасного, чьи действия заставляли противников Вонголы бежать в страхе, свалила в постель обычная простуда, а все из-за какого-то негодника, специализирующегося на мелких пакостях. Смех да и только! Узнай кто из коллег, друзей или неприятелей — не поверят.       Чувствовал Реборн себя ужасно. Дело было не столько в реакции организма, который внезапно словно ослабел, посылая к черту все попытки своего владельца сделать что-либо самостоятельно, сколько во внутреннем ощущении. Слабость, рожденная болезнью, подкосила все моральные устои мужчины. Чувствовать себя беспомощным для гордого брюнета было крайне унизительно, а размышления о собственной никчемности и бесполезности уютно обустроились в сжатой в тисках голове и не собирались покидать разум аркобалено, омрачая его и без того отвратительное состояние.       Единственным радостным лучиком в этой пучине отчаяния стал Тсунаеши. Шатен оказался на редкость добрым и внимательным юношей, и, как только заметил недомогания Реборна, сразу уложил мужчину в кровать, отмахиваясь от его слабых попыток сопротивления, как от назойливой мухи. Последующие несколько дней он все свое свободное время проводил у кровати больного, справедливо полагая, что ему нужен уход. Смотреть на бледного, изможденного Реборна было больно. Обычно растянутые в ехидной усмешке губы побледнели и потрескались, а глаза, потерявшие озорной блеск, казались пустыми и безжизненными.       Реборн умудрялся думать обо всем и сразу. Размышления, качаясь на волнах спутанного сознания, навели на одну очень необычную мысль. Рядом с Тсунаеши было тепло. Неизвестно, что, почему и как, но факт оставался фактом. Само присутствие Савады рядом дарило брюнету спокойствие, и наоборот, в его отсутствие мужчина мог лишь беспорядочно метаться по постели, комкая и без того изрядно помятую простынь. Тепло - это, конечно, хорошо, но в то, что в жизни самого аркобалено может быть что-то хорошее, мужчина не верил. Слишком многих он убил, слишком многим покалечил судьбы, слишком много совершил того, за что не прощают. Если ад все-таки существует, то Реборну однозначно приготовлен отдельный котел. Этой мыслью он и поделился с сидевшим в изголовье кровать Тсунаеши.        — Да уж скорее тебе Дьявол место уступит, — Тсуна ухмыльнулся, но без скрытой насмешки, а так тепло и уютно, как умел только он. — Тебе чего это такие мысли в голову лезут, неужто опять жар начался?       Одно короткое движение, и прохладные губы Савады легонько касаются лба репетитора. Всего одно короткое прикосновение, а брюнета словно прибило к кровати. Всего один миг, сердце начало отбивать известный лишь ему мотив, а в разум штормовым ветром ворвалось осознание. «Невозможно… Не мог же я в самом деле…» Сердце упорно твердило, что мог, а разум настойчиво шептал, что все дело в болезни, и как только мужчина придет в себя, все забудется как страшный сон.        — Температуры вроде бы нет, — пробормотал себе под нос шатен, отстраняясь от аркобалено, и уверенными движениями подоткнул одеяло своему репетитору.        — Возишься со мной как с ребенком, — поморщился брюнет и поднял вдруг ставшие ясными глаза на Саваду, мгновенно притихшего под настойчивым и уверенным взглядом. — Зачем?        — Хотел бы я знать, — мягкая улыбка тронула уголки его губ, — Ты ведь вроде бы мне жизнь портишь или что-то вроде того.       Оба внезапно замолчали. Но тишина не была угрожающей или напряженной, нет. Она была умиротворяющей, той самой, в которой хочется раствориться, лишь бы это ощущение безмятежности и блаженства никогда не заканчивалось. Укутавшись в тишину, как в мягкое пуховое одеяло, Реборн заснул, понимая, что завтра проснется абсолютно здоровым.       Предчувствие его не обмануло, однако проснулся Реборн не от звона будильника Савады, спешащего в школу, а от настойчивой трели телефонного звонка. Мужчина протянул руку к телефону и замер, увидев высветившееся на дисплее имя. Ноно Вонгола. Сколько уже времени Реборн не выходил на связь с боссом? Три, пять дней, неделю?        — Здравствуй, Реборн, — голос Тимотео был как всегда приторно-сладким, но перед внутренним взором киллера рисовались не сладости, а грязное вязкое болото. Всего один шаг, и ты уже никогда не выберешься, сгинув в пучине хитросплетений.        — И тебе не хворать, что-то случилось? — Реборн предусмотрительно ушел в другую комнату и безразличным взглядом уставился в окно.        - Да, мне нужно, чтобы ты как можно скорее нашел для нашего недоразумения хранителей.        — Так срочно?        - Да, есть план. Все подробности пришлю позднее. Требования к хранителям все те же.        — Один уже есть, — От Ноно не скрылись рычащие нотки в голосе собеседника.        — Что-то не так?        — Да нет, все в порядке, позднее позвоню с отчетом, — Сжав в руке трубку так, что она почти затрещала, Реборн нажал кнопку сброса вызова. Не мог же он рассказать, что просто взбесился, увидев из окна, как собравшегося в школу Тсунаеши почти у ворот встречает Гокудера. Во время своей болезни он упустил момент, когда эти двое стали близки. Эта мысль неприятно ударила по самолюбию мужчины.        — Что ж, я подберу тебе хранителей, Савада Тсунаеши! — ледяным голосом произнес аркобалено, наблюдая как весело болтающая о чем-то пара подростков скрылась за поворотом.

***

      Следующим Хранителем Савады стал Дождь — Ямамото Такеши. Дождь памяти, смывающий все на своем пути. Вечно смеющийся бейсболист, считающий мафию игрой, что может быть хуже?       Долг Хранителя Грозы не только стать молнией, разящей врага, но и быть громоотводом, принимающим урон направленный на семью, и устраняющим его. Пятилетний Ламбо из семьи Бовино, которого Реборн знал еще с печальных времен, когда был вынужден находиться в детском теле, разве не ужасная кандидатура на эту должность?       Сокрушать все преграды, вставшие на пути Семьи своими телами и становясь ярким Солнцем, озаряющим Небо - да, с этим Реохей Сасагава справится прекрасно, но сможет ли пылающий энтузиазмом боксер остановиться, когда это будет необходимо? Даже не так. Сможет ли Савада остановить его?        Быть одиноким, благородным, блуждающим облаком, защищающим семью, оставаясь независимым, не будучи управляемым другими — такова сущность Хранителя Облака, но Хибари Кея слишком непредсказуем даже для этой роли. Будет ли он подчиняться такому Боссу как Савада — такой вопрос даже задавать смешно. Загадкой остается лишь не «забьет ли до смерти» помешанный на дисциплине и родной школе подросток самого Тсунаеши.       Оставался лишь Хранитель Тумана, чьей обязанностью было смутить противника, обращая ничто в что-то и что-то в ничто, не позволяя им (противникам) увидеть семью. На данный момент Реборн не знал, кого выбрать на эту роль, но предчувствие великого киллера говорило, что и этот человек скоро объявится. Оставалось только ждать.       Что же касается самого Тсуны, Реборн окончательно определился. Вся эта белиберда с чувствами была ему не присуща. и он был абсолютно уверен, что лишь охотничий азарт влечет его к Саваде. Что ж, мужчина не привык отказывать себе в удовольствиях и уже поставил себе цель использовать Тсунаеши во всех смыслах этого слова.