Same old song

Улыбка на моем лице прописалась, кажется, со вчерашнего вечера, но она не мешала мне смаковать свежезаваренный кофе и тост с клубничным джемом. Лондонское утро. На часах 10:37. Легкий прохладный ветерок покрывает мои голые ноги мурашками, а солнце напротив — печет мне голову. Идеальный день с идеальной погодой, поэтому я позволяю отхлебнуть еще немного кофе из любимой розовой кружки, доесть тост и заползти с винтовой лестницы обратно в свою квартиру. Пока коряво залезаю обратно, слышу снизу неприличный свист: еще один невоспитанный прохожий, от возмущения (или радостной рассеянности) задеваю кактусы на подоконнике и успешно их ловлю, пару раз уколовшись. Я поспешно прибираюсь, что на меня не похоже, и замечаю запылившийся мольберт, стоящий в углу. Почему нет? Я же на заслуженном отпуске. Большего труда мне стоило найти в моей квартире холст, меньшего – кисточки и акварель. Я, как человек, чертящий и делающий макеты, давно скучала по рисованию. Это является действительно тем, что так не хватает моему сердцу, чтобы обрести полный комфорт на несколько часов. Рисование всегда было моей медитацией, моим способом скрыться на несколько часов и моим небольшим путешествием, чтобы отдохнуть. Когда ты учишься и работаешь, ты не можешь себе позволить взять и сорваться с места, поехать в Марокко и гулять по бесконечным восточным улицам с пряным запахом, рисование позволяет мне делать это, хоть и редко. Смотрю на холст и сразу всплывает образ девушки с моих прошлых индийских каникул: ее волосы, цвета смолы, влажные спутанные и немного вьются, на ней черный бикини, а сверху – легкая шелковая блузка, которая вряд ли защищала ее от ожогов, но дарила ей чувство комфорта. Она сидела в позе лотоса почти на берегу океана, на ее тонких и красных обожженных солнцем руках красовались деревянные браслеты, переплетающиеся с разноцветными нитями. Девушка сидела с закрытыми глазами, отклонив голову назад и опираясь на руки, прикусывая губу. Я не знаю, сколько точно она так сидела, но этот образ умиротворенности застрял у меня в памяти надолго. Она была идеальным воплощением спокойствия и сексуальности. И я, прямо как моя модель, погрузилась в нирвану: делая наброски, втыкая себе в голову карандаши, пытаясь угомонить непослушные пряди, смешивая акварель и отходя подальше, чтобы оценить рисунок объективнее. Солнце отбрасывало тени на кровать, все это выглядело со стороны весьма поэтичным: я в длинной мужской полосатой рубашке, которая была значительно длиннее моих шорт, скачущая туда-сюда, шепчущая себе что-то невнятное под нос и солнце, так красиво освещающее все происходящее. Идеальная картина для фильма Вуди Аллена. Не хватает только ироничных шуток, которых шутить я не могла из-за нехватки партнера. Внезапно «алленовскую» идиллию прервал звонок в дверь. Очевидно, что это был курьер с посылкой, которого я ждала уже больше месяца. Я не стала вытыкать карандаш из волос, не стала одеваться, я просто вышла в коридор в надежде, что мне наконец-то привезли несколько книг про искусство. Но это был не он, и у этого человека не было книг про искусство. У него у руках были подставка с двумя чашками кофе и пакет с выпечкой, а еще безупречная улыбка на лице. Безупречная удивленная улыбка на лице. Что, он шутит? — Хорошо выглядишь, — Том прервал молчание, несколько раз оглядев меня с ног до головы, в то время как я стояла и бессовестно смотрела в его лицо несколько секунд с открытым ртом. — Я-я-я-я… э-э-э-э, — я была похожа на зависший компьютер прямо сейчас, мой мозг пытался сформулировать слова, но другая его половина выдавала «ошибку». Тем не менее, я отошла в сторону, впуская Хиддлстона в квартиру: неприлично было оставлять его на лестничной клетке, — спасибо, хах? Еще один нервный жест с моей стороны: я достала карандаш, торчащий из моей головы и собрала волосы в хвост. Я всегда делала так, когда не знала, что делать дальше. Пока Том разувался, я забежала в свою единственную комнату и, собрав весь хлам, разбросанный после поиска холста, скинула под одеяло, заправив одновременно кровать. Где-то на стуле висели мои спортивные штаны, которые я также успела натянуть буквально за пол секунды. — Я принес тебе кофе и булочку, — продолжал он, войдя в комнату, когда я пыталась спрятать мольберт с холстом, — что ты…? — Том вопросительно смотрел на меня, ожидая ответа. Мне вдруг стало смешно. — Прячу свой рисунок, — я накинула на мольберт какую-то ткань, валявшуюся на полу(моя футболка, кажется), и взяла у него пакет с булочками, пройдя на кухню, — ты немного не вовремя, — говорила я между делом, разогревая выпечку, в тот момент как Том, стоящий рядом, переливал кофе в чашки. Все выглядело так, как будто уже давно вошло в привычку. Забавно. — Да я уже заметил, — он фыркнул и повернулся спиной к кухонной тумбой, поясницей опираясь на нее. Я заметила, что Том наблюдает за мной и немного смутилась, когда доставала выпечку из микроволновки. — Что-то не так? — в ответ мужчина просто помотал головой, взял свою чашку кофе и осмотрелся в поисках стола, — а, у меня нет стола, — я поджала губы. Это было неловко. Наверняка в его доме целых две столовых? — И где ты…? — он был в маленьком шоке, что было даже немного весело. Но Том смотрел на меня с теплом и уважением, как будто отсутствие стола в моем доме не так сильно удивило его этим забавным утром. — Обычно на пожарной лестнице за окном, — я показала на окно, откуда как раз-таки и виднелась эта лестница, — он нахмурился. Ну простите, мистер актер. — Или на кровати, — дополнила я, а несколько морщинок на лбу Тома разгладились, — на крайний случай - за рабочим столом, — я закатила глаза и через секунду заметила, что на его лице теперь не было удивления. Ну, да, добро пожаловать в мой мир без обеденных столов. Через несколько секунд Том, поставив чашку на место, полез открывать окно на пожарную лестницу, закатив рукава серого кашемирового кардигана. Я могла произнести что-то, кроме междометия? Именно это очень неприлично громко вылетело из моего рта, когда я смотрела, как Хиддлстон пытается открыть окно. — Я делаю что-то неправильно? Извини, пожалуйста, — что? Он в своем уме? Нет, серьезно, этот мужчина в своем уме? — А-а-а, — протянула я, будто вчера накачала грудь и выкачала себе мозг, — нет, просто посильнее подними его, — он последовал моему совету, правда, вышло это совсем немного громче, чем нужно. Настолько громче, что я подскочила. — Извини, — Том улыбнулся и отряхнул руки, а затем подошел ко мне, чтобы взять свою булочку и чашку кофе, — Позавтракаем? Я не знаю, что было лучше этого «Позавтракаем?». Самый лучший вопрос за всю мою жизнь. Я даже упустила тот момент, что уже завтракала и совсем не хотела есть, потому что это «позавтракаем» звучало слишком заманчиво. Сидя между окном и кроватью, мы говорили обо всем на свете. Том сказал, что кофе и булочкой решил загладить свою вину за вчерашний непредсказуемый визит. Я сказала, что спонтанность — лучшее, что может быть в человеке. Мы долго смеялись и иногда смотрели друг на друга, Том пару раз говорил, что около краешка губ у меня крошка, а я заметила, что на майке, что у него была под свитером, который он снял, была маленькая дырочка. Об этом я ему сказала, на что он ответил, что хотел сначала пойти в пижаме. Потом Хиддлстон подошел к мольберту и смахнул мою футболку, долго всматриваясь в наброски. — Что это будет? — произнес он, вглядываясь в силуэт девушки. — Девушка, которую я встретила в Индии прошлой зимой, — я пожала плечами. Рисунки для меня — кое-что личное. — И все? Почему ты ее рисуешь? Вы занимались любовью? — он улыбнулся, будто представил эту картину. Я шлепнула его по плечу, жестом прося прекратить. — А что, про кодекс джентльмена Вы уже забыли? — Нет, не забыли, просто... действительно, почему? — Том интересовался, словно маленький ребенок, первый раз увидевший беременного бегемота. — Она красивая, спокойная. Не знаю, что за допрос? — я фыркнула, и отойдя от картины, прошла на кухню, чтобы помыть чашки. — Ты допил кофе? — Хиддлстон кивнул и принес мне абсолютно пустую чашку кофе. Мы еще немного поговорили про мой рисунок и про мои индийские каникулы в частности, а потом он сказал кое-что, что разбило мне на минутку сердце: — Мне пора, — мужчина благодарственно улыбнулся мне, — нужно прочитать сценарий и встретиться с агентом. Куча дел. — Ну, спасибо за завтрак, было вкусно и интересно, — я наблюдала, как он обувается и закручивала прядь на палец, как будто мне было снова шестнадцать. — Я хотел у тебя кое-что спросить? — Том вмиг покраснел и засунул руки в карманы джинс. — Конечно, если это не носит сексуального или личного характера. — Поужинаешь со мной сегодня? — моя душа, клянусь, ушла в пятки. Я громко вздохнула и замерла, Том, заметив это, сразу же дополнил: — Ничего такого, просто поужинаем, поговорим. — Никакой романтики и помпезности? — я подозрительно прищурилась, на что мужчина рассмеялся. — Да, я бы сказал - антисвидание. — Что ж, тогда я не позволю себе отказать, — я улыбнулась, рисуя в своем воображении картинки предстоящего вечера. — Тогда я зайду за тобой в семь.

***

В маленьком и уютном пабе сердце Лондона собрались сейчас все от мала до велика: не было ни одного свободного столика, как и стульев за барной стойкой, люди, стояли прислонившись к стене или вообще сидя около нее на полу. Это место было приятным безумием, места было так мало, а народу так много, что я спокойно могла услышать о чем говорили за соседним столиком, а они, в свою очередь, могли подслушать, что происходит за нашим, но беседа с Томом сейчас была настолько занимательной, а пиво таким вкусным, что мне вовсе не хотелось отвлекаться на что-то другое. Я была удивлена, как этот мужчина может быть таким умным и красивым, поэтому ловила момент и не упускала возможности похихикать со знаменитостью. — Я это место очень люблю, но последний раз, когда я здесь был, мне пришлось нести на себе Эванса, — повествовал Том, иногда делая глоток из своего стакана, — а это, в общем-то, не слишком легко, скажу я тебе. Он рассказывал мне забавные истории про его друзей, фильмы с его участием и про театр. Это было слишком увлекательно, чтобы серьезно отвлекаться на что-то другое. Все, что я успевала делать: кусать сырную палочку и запивать это вишневым пивом. — У меня начинается небольшой тур с фильмом через несколько недель, затем съемки, — он пожал плечами, как будто не хотел это обсуждать, но продолжал с интересом смотреть на меня, явно изучая черты лица, — а у тебя? — Я сдала проект и отдыхаю две недели. Может быть, съезжу к родителям, мы давно не виделись. Ничего интересного, в отличие от твоих планов, — Том рассмеялся так, будто это было ложью. — Это не так весело, как кажется, поверь мне, — я нахмурила брови, — нет, я люблю свою работу, но эти вечные перелеты, конференции… это очень утомляет физически, хоть я и получаю от этого удовольствие, но отдыхать мне нравиться намного больше. — О Боже! Том Хиддлстон жалуется на свои огромные гонорары! — воскликнула я слишком громко, привлекая внимания сидящих рядом людей. Он рассмеялся. — Нет, серьезно, я не могу утверждать, но архитектура – более занудное дело. — Раз у нас такие занудные работы, почему бы не отдохнуть перед тем, как мы выйдем на тропу ада? — он встал из-за стола, поправляя свои джинсы и привлекая не только мое внимание. Тысячу раз извинился, когда немного тревожил людей, пытаясь протиснуться среди них к моему стулу. Почему-то в тот момент, когда мужчина случайно коснулся моего оголенного плеча, я заметила, что в помещении слишком жарко. Серьезно, даже в моем тонком черном платье-сорочке на тонких бретелях было слишком жарко. Народу в самом баре, кстати, поубавилось, и кто-то уже танцевал, поэтому Том без зазрения совести вытащил меня в самый центр, заставив смущаться. Эй, я могла танцевать только дома или будучи пьяной. Я не могла быть уверенной на сто процентов, но, кажется играла песня Girl, you'll be a woman soon, и почему-то я начала странно качать головой из стороны в сторону, а мой «партнер» иногда кружил меня вокруг своей оси. Это было совсем не пошло и вовсе не сексуально, это было весело и искренне, так, как танцуют люди, которым хочется отдохнуть. Одни веселые песни сменяли другие, мы пели, танцевали и смеялись, нисколько не стесняясь друг другу. Мы вышли из паба поздно или уже рано: на часах было три утра, через несколько часов начинало светать, поэтому мы, немного обезумевшие от экстаза, решили погулять. Чего греха таить, я вся вспотела, мое платье немного прилипло к платью, в связи с этим мы пошли «сушиться» в ближайший к Лондонскому мосту Макдональдс. Девушка-кассир метала на меня злобные взгляды, когда Том заказывал две колы и большую картошку фри, а ему строила глазки, пытаясь выкрасть у него номер телефона. Такой прелюдии я не выдержала и намекнула, что Томас гей(в действительности это было не так, конечно), на что сам мужчина немного посмеялся и кинул в меня картошкой. Просидев в Макдональдсе около двух часов, мы вышли на мост, чтобы наблюдать за тем, как восходит солнце. Том, облокотившись за перила, любовался рассветом, а я, в свою очередь, — им, а потом мы менялись ролями, немного смущаясь такими моментами. — Красиво, — пробормотал он скорее себе под нос, смотря сначала на меня, а затем - на рассвет. — Согласна, — я повторила его действия, имея ввиду не совсем рассвет. В фильмах в такие моменты люди обычно целуются и понимают, что они созданы друг для друга. С нами такого не было, мы просто молчали и наслаждались происходящим. Однако я пожалела, что у нас с Томом не было обмена слюнями, потому что на протяжении всего вечера… я желала этого мужчину, и это было настоящей пыткой для меня - желать кого-то так сильно. Затем он поймал такси, и мы поехали к моему дому. Я совсем не хотела спать, мне хотелось… другого? Когда Том помог мне вылезти из машины, он окружил меня своими руками, заставив меня прислониться к машине, сам оперевшись на нее. — Ну что, как тебе анти свидание? — он наклонил голову, закусывая губу. Я бы не смогла устоять, поэтому, глубоко вздохнув и прикрыв глаза, выдала: — Это было отличное антисвидание, — я улыбнулась ему и вылезла из этого маленького плена. — Я жутко устала, это было невероятно весело, так что, надеюсь, что ты не обидишься, если я уйду сейчас к себе? — я глупо хихикнула. — У меня нет полномочий, хах, так что без проблем, конечно. Тем более, мне нужно работать завтра… уже сегодня, — он еще раз улыбнулся, провожая меня взглядом. — Значит, до скорого? — сказала я, придерживая входную дверь. — Конечно, до скорого! Поднявшись домой, я наблюдала за тем, как его такси удаляется все дальше и дальше, а затем и вовсе поняла, что солгала, сказав, что это было отличное анти сведение. Ни черта не отличное, антисвидание провалилось, потому что, честно говоря, это было потрясающим свиданием. Самым лучшим в моей жизни.