То, что остается в тени

Мы оглядываемся, как школьники, по сторонам. Благо, в «Двух палочках» никому нет дела до того, что происходит за пределами их тарелок с суши. Зайдя в туалет, меня посещает мысль, что чертов ресторан явно был создан парочкой каких-то извращенцев, потому что в просторной кабинке можно устроить оргию на пятерых поклонников БДСМ. Двум парням здесь более чем достаточно места. Когда я прижимаюсь спиной к красной красному кафелю, в голове проносится пара мыслей по поводу того, что заниматься сексом на втором свидании – не этично, а в кабинке туалета еще и не эстетично. Дурь из моей головы выбивает рука, с неприятным нажимом сдавливающая член сквозь ткань джинсов. Готов поклясться, что в свободное от гомосексуальных приключений время, он ходит в спортзал или много дрочит дома. Иначе откуда столько силы? Его зубы с тем же напором болезненно сжимаются на коже моей шеи. Больно, хочется увернуться, но при этом, еще сильнее, хочется и укусить в ответ. Поцелуй выходит совершенно не нежный, как бывало раньше с девушками. У меня стараются перехватить инициативу, кусают губы и язык, требуя повиновения. Интересно, что будет, когда дойдет до секса. В мои планы входило сегодня развести парня на позицию нижнего, но никак не сдаться под его напором. Внешне худой, бледный, с яркими отметинами веснушек по всему телу, он не казался таким крепким, как вышло на деле. В поцелуе я уже перестал вести и, кажется, сильно отстал от жизни, потому что его рукой уже была расстегнута моя ширинка и приспущены джинсы, в то время, как я только принялся за пряжку ремня. Когда я расстегиваю его ширинку и приспускаю нижнее белье, под ним уже чувствуется крепкий стояк…тоже в веснушках. Не знаю, почему нахожу это забавным, ведь нахожусь в одном шаге от смены ролями. Видимо это защитная реакция организма. Поймав мою улыбку, он улыбается в ответ, но как-то изгиб его губ больше похож на ухмылку Джорджа Харви из «Милых костей». Рыжий мистер Харви, блять. Он с силой разворачивает меня лицом к стене, заставляя щекой прижаться к кафелю. Очень негигиенично. Но об этом я думаю в последнюю очередь, потому что слышу шорох разрываемой упаковки презерватива. Чужое колено нагло нажимает на сомкнутые ноги, заставляя развести их шире. - Оближи, - два пальца упираются мне в губы. Почему-то вместо веского замечания, мало ли что он этими руками делал, я вбираю их в рот, стараясь хорошо облизать. Возможно, это все потому, что его вторая рука уже ласкает головку моего члена, а потому внимание становится несколько рассеянным, и в голове только одна мысль о том, что еще не поздно отказаться. Пальцы проникают медленно, неприятно, туго. Организм пытается всеми доступными способами напомнить, что присунуть должен был я, а не мне. Дыхание тяжелое, стоять становится неудобно. Уже кто-то стучится в дверцу кабинку, явно нуждаясь в ней больше нас. Но пальцы упрямо двигаются, проникнув на две фаланги. Он чуть разводит их в стороны и только фыркает от смеха, когда я шепотом начинаю покрывать данные действия матом. - Мне остановиться и прекратить? – он с силой напирает на позвоночник, заставляя меня прижаться грудной клеткой к стене. Получив согласие, сказанное скорее в порыве раздражения и боли, но не рационализма, - с удовольствием, - пальцы выскальзывают, и ладонь ложится на бедро, сильнее притягивая к себе мой зад и заставляя прогнуться. Презерватив, пусть и с нанесенной смазкой, не позволяет молча принять головку. Мучительно медленно парень проникает и тут же выходит, дразня чувствительные мышцы. Я зажимаю собственный рот рукой, чтобы не материться и не скулить на весь ресторан. Первый стон появляется, когда он ускоряет движения рукой на моем члене. Я немного расслабляюсь, и он, сука, почувствовав это, входит, вбиваясь в неподатливое тело рваными толчками, заставляя каждый раз кусать собственные пальцы с животным остервенением, вызванным тупой болью. Войдя до середины, он замирает и, чуть оттянув воротник рубашки, касается моей шеи губами. Мягко, совсем не так, как до этого кусал ее, оставляя красные отметины. Очередное прикосновение заканчивается засосом и резким толчком, заставляющим меня согнуться. Если бы не опора в виде стены, от черных звезд в глазах я бы гарантированно упал. Он начинает двигаться, покусывая мою шею и грубо надрачивая свободной рукой. Больно, мерзко, но меня с каждой секундой это только сильнее возбуждает. Да и к тому же, теперь также хочется грубо поиметь его в отместку. Я начинаю привыкать к сильным толчкам и движениям ладони, к пальцам, болезненно сжимающим бедро, чтобы я не вырвался. Стоны растягиваются, становятся все более пошлыми, что слышится даже сквозь закусанные пальцы. На коже чувствуется чужое участившееся дыхание. Голова становится тяжелой, по телу лавиной проходит оргазм, заставляющий мое сознание на миг отключиться. Мышцы болезненно сводит и следующим я ощущаю стон кончившего парня, который после этого сразу выходит и снимает презерватив. Уже, когда мы оказываемся за пределами ресторана и я закуриваю, он с улыбкой прислоняется к стене и интересуется: - Ты на метро? Я смахиваю пепел, который летит мимо урны, и киваю в знак согласия. - Машина тут совсем недалеко стоит… Я, со своей горящей от стыда задницей, поднимаю на него глаза и думаю послать с этой идеей на Думскую, но вместо этого выкидываю сигарету и принимаю приглашение, собираясь взять реванш и восстановить справедливость.