Не человек

      - Мелисса? Мелисса, открой. Ты начинаешь пугать меня, а самое главное, своих родителей.       Я представляю себе, как мне приходится объяснять маме с папой чего это я такая дерганная, что даже подругу свою лучшую в комнату не пускаю, и поднимаюсь с кровати, топая к двери.       - Лейси, я же просила тебя дать мне побыть одной, - приоткрыв створку, хрипло сообщаю я, глядя на нее с выражением вселенской боли в глазах.       Подруга, обряженная в черную толстовку и черные же брюки, змеей проскальзывает в мою комнату и, делая большие глаза, переходит на шепот:       - Лисс, ты меня пугаешь. Ну правда, у тебя вот такое вот страшное выражение лица с того самого момента, как ты вышла из аудитории. Я конечно в шоке от того, что там произошло, и даже не представляю себе, как на это отреагировала ты, но я волнуюсь.       Окинув ее усталым взглядом, я возвращаюсь на кровать, упав поперек покрывала и уставившись в потолок:       - Не произошло ничего сверхъестественного.       Надо мной появляется лицо склонившейся подруги. Левая бровь скептически заломлена.       - Это ты называешь "ничего сверхъестественного"? Лисс, он поцеловал тебя, я сама это видела. Более того, у меня даже фотка есть.       Подружкино лицо сменяется услужливо ткнутым мне под нос телефоном, где на весь его сенсорный экран горит запечатленное для истории, самое странное событие в моей нынешней жизни: я и Адриан Георгиевич, прижимающий меня к стене. Со стороны это выглядит едва ли не странней, чем ощущается, и меня на миг охватывает желание выбить мобильник у нее из рук, а потом еще контрольно потоптаться на бедном аппарате. Но Лейс вовремя убирает телефон в карман, глядя на меня очень испуганно.       - Что? - страдальчески вопрошаю я.       - Ты себя в зеркало видела? - откликается подруга, а потом садится рядом, вмиг поникнув. - Это я виновата, прости.       - В чем? - у меня нет ни малейшего настроения привычно ее успокаивать, но и послать ее я не могу.       В конце концов, это моя участь как ее подруги.       - Если бы не я, тебе бы не пришлось на это идти и ничего бы не было, - хлюпнув носом, выдает подруга.       - Хей, - я даже сажусь по такому поводу. - Разве не ты пыталась меня остановить? Разве не ты говорила мне "что ты делаешь"? Я сама полезла в это, самой и разгребать.       Но, хоть говорю я вполне уверенно, как это сделать я не в курсе. Можно, конечно, не изобретать велосипед, и просто рассказать химику про спор, надеясь, что он не закатит истерику и скандал, но... Но. Для этого нужно исхитриться набраться смелости с ним поговорить. А я имею сильные сомнения, что действительно так сильна. Несмотря на то, что меня буквально убивает желание побежать к нему прямо сейчас (интересно только куда бежать-то, среди ночи) и вопросить, с какого такого перепугу он начал меня целовать?! То есть у меня хотя бы есть объяснение, старый добрый дядя Обоснуй, а вот как свое поведение оправдает он? Это разрывает меня на части. С одной стороны - интерес и любопытство, желание знать, что двигало самим Адрианом Георгиевичем. А с другой - страх. То ли возможного скандала, то ли того, что могу увидеть в его глазах (даже и не знаю, что я там такого увидеть-то могу, но все равно страшно).       - И ты не злишься на меня? - тем временем поднимает на меня полные слез глаза подруга.       Я невольно растягиваю губы в улыбке и привлекаю ее к себе:       - С чего бы я на тебя злилась? Я... просто я действительно в шоке. Он поцеловал меня.       - Я знаю, - откликается мне в свитер Лейси.       - И при этом прижал меня к стене.       - И это я знаю, - так же глухо соглашается подруга.       - И это было... словно он действительно этого желал, - я невольно вспоминаю, как его губы... кожа покрывается мурашками, заставляя меня поежиться. - Это было так, словно он действительно желал меня. Это просто до дикости странно, Лейс.       Она поднимает свою кудрявую голову, глядя на меня ясными глазами и изрекает:       - А вдруг он давно в тебя влюблен, и сейчас просто не смог сдержаться?       Я честно пытаюсь себе это представить, на миг устремив взгляд в пространство, потом немного наиграно фыркаю:       - Скажешь тоже!       - У тебя есть этому другое объяснение?       Лейси отклоняется от меня, садясь ровно, и смотрит на меня с выражением "Ну, давай, жги".       Я открываю рот, на миг замираю, и закрываю обратно. Смотрю на торжествующую, но старательно пытающуюся это скрыть подругу, и принимаю скептический вид:       - Но и в твою версию мне даже с трудом не верится.       - Нет, а ты представь, - воодушевленно начинает девушка, сверкая своими серо-голубыми глазами и добавляя в голос театральности. - Едва тебя увидев, он понял, что стрела Амура поразила его сердце. Что ты - это свет его жизни...       - Рахат-лукум его сердца, - в тон ей добавляю я.       - Звезда его души, - даже не сбившись, продолжает подруга. - Что жить он без тебя не может и ни на кого не желает смотреть кроме тебя. Но мир жесток, а Судьба несправедлива: он преподаватель, а ты - его студентка. Любые отношения между вами будут порицаться, но самое главное.... - она выдерживает трагическую паузу. - Он не был уверен, что ты ответишь ему взаимностью. Потому, страдая денно и нощно, он держал эти чувства в себе, каждый день видя тебя у себя на парах, находясь в шаге от счастья, но не смея протянуть руку и коснуться его. И вот! Ты приходишь и сама делаешь первый шаг. И он, до того еще как-то державший свои чувства в узде, срывается и отвечает на твой поцелуй. В конце концов, он мог решить, что ты тоже в него влюблена и на миг поверить в свое счастье.       Я не выдерживаю и фыркаю, заставив ее недовольно на меня цыкнуть.       - Нет, Лейс, тебе нужно писать остросюжетные романы. Ибо только в книгах такое бывает. Ты серьезно думаешь, что он может иметь ко мне какие-то чувства? - качаю головой и заваливаюсь обратно на кровать. - Это звучит красиво, но нереально.       Подруга пожимает плечом и повторяет беспроигрышный аргумент:       - У тебя есть этому другое объяснение?       Закрываю глаза, пытаясь дышать ровно и успокоить колотящееся сердце. Если подруга учует, что я так бурно реагирую на ее слова, мне придется доказывать ей еще и то, что я сама в него не влюблена. Иначе в историю о тайной преподавательской любви вплетется еще и линия о тайной любви студентки.       - Нет у меня другого объяснения. Но я думаю, что если мы спросим это у самого Адриана Георгиевича, он удивит нас обоих.       Лейси невольно хихикает и падает на спину рядом:       - Что ты теперь будешь делать?       Я вздыхаю, не открывая глаз. От нее приходит волна запаха ее фиалковых духов, заставляя меня автоматически принюхаться. Всегда любила этот аромат, но не на себе.       - Я не знаю. Будет день и будет пища, Лейс. Сегодня я не достаточно в форме, чтобы решать такие вопросы.       Некоторое время подруга молчит. Потом поднимается на ноги, побуждая меня открыть глаза.       - Я уверена, что ты найдешь выход. Ты сильная. Это меня в тебе всегда восхищало и будет восхищать. А мне пора, а то время уже позднее.       Я молча киваю, даже не пытаясь встать, и снова закрываю глаза, слушая, как она идет к двери. Для нее я всегда была сильной, это правда. Та, кто ее защищает, та, кто решает ее проблемы. Я сама встала на этот путь и сама по нему следовала, следую и буду следовать. Вот только это никак не поможет мне решить свои проблемы.       Уже у двери Лейси останавливается. Некоторое время мнется, а потом все же решается:       - Эм, Лисс... А каково это было?       Мои губы сами собой складываются в улыбку.       - Это было потрясающе, Лейс. Невероятно, удивительно, незабываемо. В этом и проблема.       Я прикусываю язык, понимая, что последняя фраза была лишней. Но вопреки ожиданию, подруга все-таки уходит. Думаю, она кивнула перед тем, как покинуть комнату. Моя улыбка приобретает другой характер. Несмотря на все свое легкомыслие, Лейси всегда удивительно тонко чувствует границы дозволенного и разумного.       Уход подруги избавляет меня от необходимости разговаривать и держать уверенный вид, но не решает основной проблемы, о которой я не могу рассказать даже Лейс. Мне понравилось. Не в том смысле, что он хорошо целуется, об этом я могу говорить без особых проблем. Это несколько иначе... было в этом поцелуе что-то, что до сих пор заставляет мое сердце учащать свой ход, перехватывая дыхание, стоит мне лишь подумать о произошедшем. И, страшно признаться, я хотела бы еще.       Наверное.       Я перекатываюсь на живот, пряча в подушку гримасу, состоящую из смеси раздражения и страдания. Я запуталась. Совсем. Возможно, я бы пошла на поводу Лейс и окунулась бы в историю о влюбленности если не преподавателя, то самой себя. К этому есть все предпосылки. Стоит признать, между мной и Адрианом Георгиевичем сугубо странная ситуация, появившаяся еще с того момента, как он поймал меня посреди улицы и принялся одевать. Уже это плохо поддается объяснению (в его слова о заботе об учениках я верю, но отчего-то с трудом). А тут еще и это... Влюбиться тут вообще не вопрос, особенно учитывая его красоту и очарование. Я, в конце концов, не каменная.       Но в этой красивой истории есть одно "но". И это "но" зовут Орион. За время нашего общения я уже начала понимать, что он мне нравится. Как бы я не брыкалась, меня тянет к нему, как магнитом. Даже не смотря на то, что я до сих пор не видела его лица. Да, это напрягает меня тем сильней, чем больше я осознаю, что не хочу его терять, и я понимаю, что мне придется в ближайшее время провести с ним серьезный разговор на тему масок, но факт остается фактом.       Ощущая себя не самой хорошей девушкой в мире, я, чтобы не злиться на саму себя, представляю, что бы сказала Лейс, если бы я все же рассказала ей, в какой ситуации оказалась (ее, между прочим, стараниями!). Образ подруги вспыхивает в голове без особых проблем, как без особых проблем звучит и ее голос, гласящий "А ты пойди и поцелуй Ориона. Какие ощущения перекроют - тот и победил".       И это даже было бы мыслью, если бы я действительно могла ходить и целовать каждого понравившегося (Что? Адриан же вроде бы не входил в категорию "понравившийся"... или входил?) парня, проверяя, губы которого на меня произведут большее впечатление. Возможно, я старомодна, но я из тех девушек, которые не могут просто так начать лезть с поцелуями к предмету своей страсти.       От мысли о страсти в сознании снова вспыхивает воспоминание о его губах и сердце снова пускается вскачь. Кажется, я до сих пор ощущаю его прикосновения, сладость его поцелуя. Я замираю, на миг погрузившись в это ощущение. Закусив губу, утыкаюсь лбом в подушку, приподнявшись на локтях и немного учащенно дыша. Этого было мало. Слишком мало...       Глаза распахиваются сами. Неужели мне этого достаточно? Достаточно меня умело поцеловать и все, "Я у ваших ног, господин"?! Да ладно, неужели все так просто? Свожу брови к переносице, гневаясь на саму себя. Какого, простите меня, хрена?       Я резко сажусь, сжимая кулаки в физическом проявлении попытки взять себя в руки. Не дамся. Вот не дамся просто так и все тут!       Но через пару часов, достаточно настрадавшись, чтобы отключиться, я, проваливаясь в сон, все равно ощущаю на губах невесомое прикосновение его поцелуя.